Перевод: Энди
Сердцебиение Нацуки Субару вот-вот должно было достичь опасной черты.
Частота ударов вызывала ощущение, граничащее с болью, а их громкость невозможно было контролировать. Похоже, даже в этой шумной толпе его колотящееся сердце звучало громче всего остального.
Главная улица, уставленная торговыми палатками, как всегда, кипела жизнью, а людской поток ничуть не уступал тому, что он видел прежде. Разношёрстная толпа, причудливые цвета волос — всё это создавало невероятно яркую и пёструю картину.
Чёрные волосы — в его прежнем мире обыденность, здесь же, по-видимому, редкость, — сколько бы он ни оглядывался, их не было видно.
Самыми распространёнными цветами волос были, пожалуй, золотистые, за ними следовали белые и синие, и лишь изредка мелькали зелёные или розовые. Но серебряного сияния среди них также не наблюдалось.
Иными словами, в данный момент Субару очень сильно выделялся в толпе.
Парочка с редкими чёрными и серебристыми волосами, да ещё и к тому же...
— Слушай, Эмилия-тан... Всё это, конечно, сложно, но может, ну его, а? — предложил Субару, выдавив заискивающую улыбку и утирая холодный пот.
С этими словами он поднял их крепко сцепленные руки, указывая на «это».
Двое, идущие сквозь толпу, держась за руки. Со стороны — милая, влюблённая парочка. И сам Субару в обычное время счёл бы это удачей и раздул бы ноздри от удовольствия, но...
— Абсолютно нет! Я же знаю тебя, Субару: стоит только отвернуться, как ты тут же выкинешь какую-нибудь глупость. Пока мы в столице, никаких самостоятельных вылазок. Понятно?
— Я виноват за ту выходку в драконьей повозке! Глубоко раскаиваюсь! Моё раскаяние горче моря и масштабнее гор! Но-но, если так пойдёт и дальше, моё сердце просто не выдержит, это уже предел!
Встретившись с её взглядом, полным абсолютного недоверия, Субару принялся умолять, размахивая их сцепленными руками вверх-вниз.
Уже от одного факта, что он сейчас держит её за руку, его сердце готово было взорваться. Суставы ныли от напряжения, и он отчаянно боялся, что его ладонь вспотела, как Ниагарский водопад.
Сразу после «инцидента с попыткой Субару сойти на ходу» из драконьей повозки, он, потеряв сознание, очнулся на чьих-то мягких коленях.
Обнаружив, что голова его покоится на коленях Розвааля L. Мейзерса, он мысленно сплюнул от этой «любезности», от которой никому не было никакой пользы, и лишь затем разобрался в ситуации. Рем выловила едва не упавшего Субару своим моргенштерном (он был поражён точностью её навыка, исполненного из несущейся на полной скорости драконьей повозки; а саму Рем, которая безмолвно искала похвалы, он расхвалил на все лады за спасение своей жизни). Затем Розвааль оказал Субару помощь, а настроение Эмилии тем временем стремительно ухудшалось. Очнувшемуся Субару Эмилия устроила долгую-предолгую нотацию, начавшуюся со слов: «А ну-ка сядь там на колени».
И самое главное...
— Вот ведь засада: оказалось, если один раз выпадешь из-под действия Божественной Защиты, то потом она на тебя уже не распространяется. Полтора часа такой скорости и тряски... я тогда всё содержимое желудка наружу вывернул.
Результаты тайного «майонезного перекуса», устроенного им на кухне перед отъездом, полностью вышли наружу.
После этого большая часть нотации Эмилии прошла мимо его ушей из-за ужасной езды, и он в полной мере осознал ответственность за свои действия.
В итоге Субару оказался почти в невменяемом состоянии. И в ответ на что бы то ни было он мог лишь бормотать: «Да, я влю-ю-юблен». Для такого Субару все пассажиры драконьей повозки установили определённое правило — результат которого и проявлялся сейчас в его нынешнем состоянии.
— Я прекрасно понимаю, что вся эта опека из-за моей собственной неосмотрительности, но... может, хотя бы от этого держания за ручки можно как-то избавиться?
— Хм-м, вот как ты заговорил. А когда в деревне предлагал устроить свидание, так отчаянно хотел взяться за руки.
Эмилия, похоже, забавлялась его раболепной покорностью и дразнила его, словно наслаждаясь реакцией. Этот намёк на события нескольких дней ранее заставил Субару застонать: «Угх-х...»
— Да не так всё! Тогда во мне, понимаешь, мужская сила прямо била ключом! А сейчас мой индикатор на нуле, я слаб, я ни на что не годен!
Прикрыв лицо свободной рукой, Субару скрипел зубами от собственной слабости, не позволявшей ему с чистым сердцем принять эту «подаренную судьбой возможность»1. Но, с другой стороны, он также прекрасно понимал, что должен серьёзно всё обдумать.
В результате в душе его царил полный кавардак, и смотреть на него было жалко.
— Важнее другое...
Эмилия легко прервала его внутренние терзания и огляделась по сторонам. При этом свободной рукой она не забыла поглубже натянуть капюшон, скрываясь от взглядов окружающих.
Жест был немного нервным, но излишней осторожность назвать было нельзя. В конце концов, у неё уже был случай, когда на её значок покушались. Вполне логично, что в том же самом месте её бдительность обострялась.
— Ты сможешь вспомнить, где находится та лавка, о которой ты говорил?
— Отсюда уже как-нибудь. Думаю, надо было свернуть направо, вроде.
Отвлёкшись от сжимавшей его руки, он сосредоточился на том, чтобы не вспотела ладонь. Кивнув на слова Эмилии, он стал всматриваться в толпу, пытаясь пробудить воспоминания.
Честно говоря, улица была застроена похожими домами, так что уверенности у него не было. И всё же, он прошёл этой дорогой уже «четырежды». Как только в некоторых местах улицы стали попадаться знакомые ориентиры, его шаги, ведомые ею, стали увереннее.
По мере того как они приближались к знакомой вывеске, следуя его воспоминаниям, смутные, словно нащупываемые образы в его памяти становились всё отчётливее.
Видавшая виды лавка была простой, без какой-либо кричащей яркости, и на первый взгляд могла бы затеряться в толпе. Однако вывеска, выкрашенная, по-видимому, совсем недавно, в причудливый цвет, заявляла о её существовании и в итоге выгодно выделяла её из уличной суеты.
Надпись на этой причудливой вывеске — раньше Субару счёл бы её детскими каракулями — теперь, когда он научился читать местные буквы, оказалась словом «Кадомон». Вероятно, имя или фамилия, позаимствованные для названия лавки. Как бы то ни было...
— Благополучно прибыли.
— Это здесь?
— Ага. Надо же, а ведь я испытываю даже больше эмоций, чем ожидал.
Дойдя до лавки, Субару кивнул в ответ Эмилии, которая приглушила голос.
В этот момент их заметил хозяин лавки, занимавшийся чем-то внутри. Мужчина обернулся и посмотрел на них — увидев его лицо, Эмилия, как почувствовал Субару, чуть сильнее сжала его руку.
На столь очевидную реакцию Эмилии Субару лишь криво усмехнулся. Да, внешность у этого человека с первого взгляда действительно производила сильное впечатление. Неудивительно, что она насторожилась.
Ведь лицо этого мужчины средних лет слева пересекал шрам, тянувшийся ото лба до самого подбородка, а его крупное, мускулистое телосложение никак не вязалось с мирной профессией.
Хотя я-то знаю, что на самом деле он — шрамолицый цундере, который хоть и ворчит на словах, но не может не заботиться о других.
Каждый раз, возвращаясь — а это было целых четыре раза — он встречался с этим человеком. Бывало, что тот обходился с ним довольно холодно, но Субару на собственном опыте убедился, что, вопреки внешности, он был добрым человеком.
Если вдуматься, возможно, именно с него для Субару и начался этот иной мир. Кто бы мог осудить его за те чувства, что невольно поднимались в душе при мысли об этом человеке, его первом собеседнике в другом мире?
— Добро пожаловать!
Приняв их за покупателей, хозяин лавки обратился к ним с несколько грубоватой улыбкой.
Их взгляды встретились. Внезапно все звуки мира будто исчезли, и Субару кожей ощутил, как медленно тянется время. Пространство словно отделилось от всего остального, и у него возникло даже иллюзия, будто в мире остались только они двое — он и хозяин лавки.
И тогда...
— Вы... меня помните? — спросил Субару дрожащими губами, его голос был полон смешанных чувств — беспокойства и надежды.
Хозяин лавки удивлённо прищурился и вгляделся в него, словно пытаясь что-то вспомнить. Субару молча ждал его ответа, чувствуя, как его затягивают глубокие тёмно-карие глаза.
Его напряжение передалось Эмилии, стоявшей рядом и державшей его за руку. Она тоже, затаив дыхание, следила за ними.
И вот, хозяин лавки медленно открыл рот и произнёс...
— Не-а, не знаю. Ты кто такой?
Субару был легко и просто забыт.
Причина, по которой Субару бродил по столице в сопровождении Эмилии, была проста: он хотел сдержать данное им обещание.
Когда он, по прибытии в столицу, заявил о своей цели и собрался выйти, все его спутники дружно пытались его остановить, но в итоге уступили его непреклонности.
Получив таким образом разрешение, Субару уже готов был воодушевлённо выскочить на улицу, но тут всплыло обещание, данное в драконьей повозке (которого Субару из-за тошноты совершенно не помнил), и обернулось для него запретом на самостоятельные действия.
В результате, ему пришлось выполнять обещание в сопровождении Эмилии — или, вернее, под её конвоем, — терзаясь от чувства неловкости и готового взорваться сердца.
Несмотря на все эти душевные муки, флаг трогательного воссоединения, который он так лелеял, был неожиданно сломан, и теперь он стоял, скрестив руки на груди и надув губы.
— Я тут из кожи вон лезу, чтобы сдержать обещание, а со мной так обращаются! Категорически требую улучшения обращения!
— Да что ты такое говоришь, братец, — сокрушённо усмехнулся хозяин лавки, глядя на его надутые от возмущения щёки. Он с явным неудовольствием посмотрел на Субару.
— Две недели назад, да ещё и парой слов всего перекинулись, так ведь? Смутно припоминаю, что-то такое было...
Хозяин лавки провёл пальцем по шраму и закрыл глаза, пытаясь что-то вспомнить. Его старания показывали его добродушие, но Субару, всё ещё пребывавший в некотором шоке, этой добродетели не замечал.
Вместо эгоистичного Субару, к хозяину лавки обратилась Эмилия:
— Пожалуйста, не напрягайтесь.
Выпрямившись перед открывшим глаза хозяином, она слегка нахмурила свои изящные брови и понизила голос:
— Простите, что наш мальчик доставил вам столько хлопот. Я и подумать не могла, что это было такое одностороннее устное обещание...
— Эй, эй, Эмилия-тан, это не оправдание! Если мужчина дал слово мужчине, неважно, при каких обстоятельствах, он должен сделать всё возможное, чтобы его сдержать, иначе какой он мужчина... Да, это Сталинград2 мужской чести!
Воспользовавшись тем, что собеседник смягчился, Субару ринулся в атаку. Но Эмилия одним взглядом заставила его замолчать, а затем сердито надула губки: — Субару, не проси невозможного. Ты представляешь, со сколькими людьми хозяину лавки приходится иметь дело за день? Это столица, а не лавочка в деревне рядом с особняком, понимаешь?
— Да ладно тебе, не прибедняйся, дядька! Разве у такого страшного хозяина может быть процветающая лавка... Ай, ай, больно, прости!
За дерзкие слова Эмилия наконец-то применила наказание. Увидев, как Субару, которому она крутила ухо, тут же сдался, хозяин лавки даже как-то восхищённо выдохнул: — Ну и наглый же ты малец, братец... А, вспомнил! — внезапно он хлопнул в ладоши, словно его осенило, и указал на Субару: — Без гроша в кармане парнишка. Даже ничего не купил, а просто ушёл, неблагодарный.
— И тогда я пообещал, что в следующий раз куплю аблоко, да? Да? Да? — обрадованный тем, что его вспомнили, Субару подпрыгнул, взял Эмилию, всё ещё державшую его за ухо, за обе руки и закружился с ней в танце на месте. Ведя в танце смущённую непривычными па Эмилию, он приблизился к хозяину лавки, который, улыбаясь во весь рот, подтвердил: «Точно, точно».
— Ну да, благородное дело, получается. Специально пришёл, чтобы купить, значит. Ладно, за твою честность сделаю скидку. Одно аблоко — две медные монеты, так что двадцать отдам за тридцать восемь медных, как тебе?
— Ого, какая выгода! Значит, двести штук будут стоить триста восемьдесят медных? Это же крутяк, Эмилия-тан!
— Похоже, тебя всё равно вынуждают купить целых двадцать штук. И, пожалуйста, не заставляй меня танцевать на людях, это так неловко, — Субару принялся подыгрывать рекламным речам хозяина, но Эмилия хладнокровно прервала его, высвободила руки и остановила танец. Впрочем, почти сразу же, словно передумав, она снова взяла его за руку — всё-таки, она была очень добросовестной.
— Ну, это всё так, но аблоки я всё равно куплю. Я так этого ждал... хотя, если честно, я уже несколько раз успел их поесть, опережая события!
Ведь в каждой предыдущей петле ему приходилось сталкиваться с ними за первым же завтраком. Этого было не избежать.
Кстати, аблоки, выглядевшие точь-в-точь как яблоки, на вкус тоже мало чем от них отличалась. Разница была лишь в названии.
Пока Субару предавался своим мыслям, хозяин лавки вынес деревянный ящик, полный товара, развернул мешок и приготовился к продаже. Он, похоже, отбросил всякие сантименты и переключился на чисто коммерческий подход: главное, чтобы товар продался. Это было немного грустно, но...
— Так сколько в итоге берёшь?
— Давай гульнём на все десять! Оплата сверх обещанного, так сказать.
На щедрость Субару хозяин ответил улыбкой и словами: «Всегда пожалуйста», — после чего принялся складывать красные плоды в мешок.
Тем временем Субару решил приготовиться к оплате. С некоторой неохотой (он уже успел привыкнуть к держанию за руки) он повернулся к Эмилии, чтобы попросить её отпустить его руку, и заметил, что она как-то неловко шарит у себя за пазухой.
— Ты чего это кошелёк достаёшь, Эмилия-тан?
Эмилия, доставшая из-под одежды кожаный мешочек и проверявшая его содержимое, удивлённо склонила голову набок: — В каком смысле... А как же платить, если не достать деньги?
— Да не в этом дело, почему ты собираешься платить, Эмилия-тан? Это же моя покупка, так что, естественно, плачу я... Эй, Шрам, ты чего так смотришь? — возражая Эмилии, которая почему-то собиралась сама расплатиться, он заметил, что хозяин лавки смотрит на него с отсутствующим видом.
Тот, предварив свои слова покашливанием «кхм» и почесав голову, медленно покачал ею: — Я, конечно, говорил, чтобы ты пришёл за покупками, когда раздобудешь денег... Но приводить девчонку, чтобы она за тебя платила, — это, братец, как-то нехорошо.
— Ты вообще видел нашу перепалку только что?! Я же настаиваю, что сам заплачу! Сам!
— Говорить-то говоришь, а кошелёк доставать и не думаешь. Просто хочешь перед девчонкой покрасоваться, типа платишь, да?
— Всего лишь немного замешкался, а ты уже злонамеренно всё истолковал! Я не какая-нибудь там избалованная девица, которая считает, что за неё все должны платить! — воскликнул Субару, сам не заметив, как высказал довольно предвзятое мнение, и поспешно достал свой кошелёк.
Это были деньги на расходы — его жалованье должны были выплатить немного позже, но Розвааль выдал ему аванс во время их путешествия в столицу. Сумма была приличной, и Субару тогда аж содрогнулся, подумав, какие же высокие зарплаты у прислуги в дворянских особняках.
На самом же деле, в эту сумму входило и вознаграждение Субару за разрешение инцидента в лесу зверодемонов, так что для Розвааля это была лишь часть благодарности.
В этом мире, где не было системы банковских вкладов, проверить точную сумму было невозможно, но на самом деле Субару тайком уже стал обладателем небольшого состояния.
Хотя сам он об этом и не догадывался.
— Если одно аблоко стоит две медные монеты... то десять штук — это где-то две серебряные, да?
— Эй, ты что, не знаешь текущего обменного курса? Сейчас одна серебряная монета равна девяти медным.
— Значит, две серебряные и две медные. Вот, держи.
Быстро достав монеты из кожаного мешочка, Субару протянул их хозяину. Тот в ответ нахмурился и промолчал, что заставило Субару удивлённо склонить голову.
— Что такое?
— Мне ли говорить, но... Братец, тебе бы следовало быть немного подозрительнее к людям. Курс обмена валют меняется, и он указан на доске объявлений у входа на рынок. Ты же припёрся сюда, даже не посмотрев... так ведь и попадёшься на удочку нечестного торговца.
Замечание хозяина лавки прозвучало скорее не как простая прямота, а как предостережение человеку, вызывающему опасения. Услышав это, Субару понимающе кивнул: «А-а».
Действительно, он вот так запросто доверился и собирался заплатить. Возможно, он слишком привык к своему миру, где доверие в торговле было нормой.
В деревне рядом с особняком, из-за замкнутых человеческих отношений, сама мысль об обмане, вероятно, не возникала. Но это, как ни крути, столица. Крупнейший город в стране. Неудивительно, если здесь найдутся и такие злонамеренные люди.
То есть...
— Дядька, ты всё-таки супер-хороший человек, да? — усмехнувшись, Субару выказал свою симпатию этому человеку со шрамом.
Тот грубо отмахнулся: — Да ладно тебе. Просто было бы неприятно, если бы клиент, который пришёл специально, чтобы сдержать какое-то там сомнительное обещание, после покупки у меня был бы где-нибудь обобран до нитки и валялся без сознания. Понял?
— Мужчина-цундере — кому это вообще нужно? Да-да, понимаю...
— Хватай уже это и проваливай! Счёт оплачен, всего доброго!
Первая половина фразы — грубая, вторая — «клиент всегда прав».
Усмехаясь этим резким перепадам настроения, Субару взял протянутый ему мешок с аблоками, потянул Эмилию за руку и отошёл от лавки.
Они и так слишком задержались. Дальше это уже будет мешать торговле.
— Спасибо, дядька! Если судьба сведёт, ещё увидимся!
— Если снова за покупками — милости прошу. И живи поосторожнее, что ли.
Хозяин небрежно махнул рукой, прогоняя их.
По мере того как они удалялись, толпа постепенно заслонила его из виду, и добрый хозяин лавки скрылся из глаз.
Убедившись в этом, Субару поправил мешок и повернулся к Эмилии, которая всё это время молчала.
— Эй, Эмилия-тан, что случилось?
— ...
— Ты так рассердилась, что я не дал тебе заплатить? Ну, извини, но там было бы неправильно, если бы ты заплатила. Это же прямая дорога в альфонсы... Хотя погоди-ка? А ведь если каждый на свои деньги купит подарок другому — это же так здорово, да? Чёрт! Надо было, чтобы Эмилия-тан купила мне аблок, а я бы купил ей что-нибудь изящное!
«Кольцо или букет цветов», — только такие банальные идеи, навеянные переизбытком симуляторов свиданий, приходили ему в голову, и он схватился за неё. Но Эмилия на это лишь тихонько покачала головой: «Нет-нет».
— Субару, ты, оказывается, так быстро считаешь.
— А?
— Тот страшный... ой, прости. Когда хозяин лавки говорил о деньгах, ты так быстро всё подсчитал. Я тоже поняла, но ты сделал это очень быстро.
— Судя по тому, как у тебя вырвалась истинная мысль в начале фразы, Эмилия-тан, ты была довольно сильно взволнована. Но вот как... Удивлена, что я быстро считаю в уме?
Это вряд ли означало, что она считала Субару совсем уж глупым.
Это просто была разница в уровне образования между современной Японией и этим миром. Он и в своём мире слышал, что японцы быстро считают в уме, так что это, можно сказать, разница в воспитании.
Поняв это, Субару несколько раз согласно кивнул.
— Хе-хе-хе, похоже, мой интеллект так впечатлил Эмилию-тан, что её сердце готово выпрыгнуть из груди! Всё-таки, во все времена мужчина должен обладать и умом, и отвагой. Это что же, получается, у меня тут свой чит в этом мире нарисовался?!
Вот такой он, Нацуки Субару: даже поняв суть дела, не мог удержаться от хвастовства.
Гордо рассказывая о достижениях, которые на самом деле не были целиком его заслугой, Субару вот-вот должен был начать своё триумфальное шествие по этому иному миру...
— «Математическое исекай-фэнтези, где герой сражается с помощью соробана3» — премьера! Серьёзно, то, что курсы валют постоянно скачут, это так утомительно! У меня руки опустились!
И тут же отмена. В мире, где нет соробана, у него нет знаний, чтобы его сделать. Коммуникативных навыков, чтобы его распространить, тоже нет. Да и вообще Субару, скорее, гуманитарий.
— Я ещё даже не начал свой подъём! По этой длинной-предлинной соробанной лестнице!
— Субару, ты такой непонятный: то ли ты и вправду удивительный, то ли совсем нет, — устало приложив руку ко лбу, вздохнула Эмилия, глядя на Субару, который тут же свернул только что начатую им грандиозную историю.
Затем, словно беря себя в руки, она качнула головой и, предварив свои слова: «Ну что ж», — продолжила: — Раз уж с тем обещанием покончено, следующая цель...
— Ага, дом краденого, — ответил Субару, вспоминая трущобы — события своего первого дня в этом мире, — и, переведя взгляд в ту сторону, привлёк её внимание, сжав её тёплую ладонь. — И всё же, Эмилия-тан, ты уверена, что тебе стоит идти со мной туда? Честно говоря, там довольно опасно, всякие бандиты шастают. Участнице Королевского Отбора стоило бы быть поосторожнее...
— Если так рассуждать, то мне вообще нигде нельзя будет спокойно ходить, — усмехнулась Эмилия на запоздалый вопрос Субару и, слегка коснувшись пальцем края белого капюшона, закрывавшего её серебряные волосы, добавила: — Он обладает эффектом сокрытия личности, так что большинство людей меня не узнает. Не зря же это работа главного придворного мага. Эта штука довольно крутая.
— Поделка Розвааля, значит... Как-то, услышав это, всякая ценность этой вещицы в моих глазах резко поблекла.
— Ну-ну, нельзя так говорить. Хотя я и хотела бы это сказать... — Эмилия не смогла скрыть, что в душе согласна с ним, и, смущённо высунув язычок, покраснела.
От этой её внезапно проявленной миловидности Субару получил неожиданный удар, и его сердце так сильно забилось, словно вот-вот взорвётся, отчего он даже поёжился.
— А-а, ну всё, E・M・F4!!
— Да-да, опять что-то непонятное говоришь. Я понимаю, что ты недоволен тем, что я тебя сопровождаю, а не тот, с кем ты хотел бы быть.
Отмахнувшись от комплимента Субару, Эмилия произнесла это с печальной улыбкой.
Увидев эту её безвольную улыбку, Субару покачал головой: «Ну вот, опять...»
— Ну вот, опять ты за своё. Я же много-много раз говорил, что хочу пойти на свидание с тобой, Эмилия-тан. Неужели ты не понимаешь?
— Думаю, пока ты так легкомысленно говоришь о важных чувствах, ничего не получится. К тому, кто тебе дорог, нужно относиться соответственно, подбирая правильные слова. Обещаешь?
Решив, что все его намерения — чистое притворство, Эмилия быстро свернула разговор.
И когда она вот так полностью выстраивала стену, Субару уже не мог сделать и шага вперёд. Ведь если бы он попытался выразить свои чувства сильнее — у него не осталось бы иного выбора, кроме как выложить всё начистоту.
На такой высокоуровневый поступок я не способен без шансов на победу и без подготовки, одной лишь нахрапистостью...
Таков был стиль Нацуки Субару: изначально не ввязываться в проигрышные битвы.
Оправдываясь так перед самим собой, Субару тихонько уклонился от прямого разговора с Эмилией. Перед стеной — не обход, не прорыв, а отступление — именно так выглядело отношение Субару к той стене, что стояла сейчас между ним и Эмилией.
— Ну что ж, тогда отправляемся к дому краденого... О?
Словно собираясь с мыслями, Субару кашлянул и, вновь определив цель, скривил губы. На это Эмилия вопросительно посмотрела на него: «Что?»
— Да нет, просто пересчитывал аблока в мешке... их тут одиннадцать штук.
Крупных, ярко-красных, спелых плодов было ровно одиннадцать.
В мешок их складывал сам хозяин лавки, и чтобы он, будучи торговцем, ошибся со счётом, — это было бы невероятно. Значит...
— Всё-таки этот дядька слишком уж хороший человек, — сказал Субару с улыбкой, вспоминая грубоватого человека со шрамом и поправляя наклонённый мешок.
Ему показалось, что только что зародившееся в душе беспокойство рассеялось.
Всё-таки, сдержать обещание было правильным, хорошим выбором.

Комментарии

Загрузка...