Столкнувшись с допросом Вэй Южун, Лу Тунфэн задействовал всю скорость мысли.
Ухмыльнувшись, он заявил: ─ Я не только младший дядя-мастер феи Фуяо, но и твой старший по старшинству, между прочим. ─
На белой, безупречной коже щек Вэй Южун проступило замешательство: ─ Что это значит? ─
─ Ну, разве не говорят, что все праведные пути поднебесной – одна семья? Мой покойный наставник служил хранителем в здешнем храме Туди, был дадовым жрецом, причем, судя по всему, занимал весьма высокое положение в иерархии. Так что не только вам, адептам даосских сектам, положено звать меня младшим дядей-мастером, но и последователям буддизма тоже. Верно, Цзесэ? ─
Маленький монах поспешно закивал: ─ Фея Южун, благодетель Лу прав. По старшинству он и впрямь приходится нам старшим. ─
─ Хранитель храма Туди? Молодой господин Линь, это правда? ─ Вэй Южун перевела взгляд на Линь Фэна.
Тот поспешил подтвердить: ─ Да. Храм стоит у подножия горы в трех ли к югу от городка, ему уже не один десяток лет. При старом жреце там еще теплилась какая-то жизнь.
Но шесть лет назад старик загнулся, храм обветшал, флигеля рухнули, а алтарная заброшена.
Все эти годы Лу Тунфэн жил там в полном одиночестве. ─
─ Ах вот оно что... ─
Вэй Южун медленно кивнула, хотя сомнений у нее до конца не убавилось.
Секта оставила ее здесь не только за исполнительность, но и за острый ум – поговорка о том, что у обладательниц пышных форм отсутствует мозг, к ней совершенно не относилась.
Сменив тему, Лу Тунфэн произнес: ─ А я-то думал, все заклинатели к полудню уже разъехались, оказывается, кое-кто остался. Линь Фэн, а что здесь делают монахини из обители Фолинь? ─
Линь Фэн испокон веков презирал Лу Тунфэна.
Вчера этот пройдоха еще и увез Юэ Линдан в свою развалюху, чем окончательно вывел его из себя.
Будучи мужчиной, он прекрасно понимал тайные помыслы Лу Тунфэна.
Тот с детства вился вокруг Линдан, а теперь, когда ее семью постигло такое горе и она сделалась изгоем во всем городке, этот гаденыш решил воспользоваться моментом.
Линь Фэн и сам заглядывался на Юэ Линдан, но сейчас обстоятельства складывались против него: горожане во всем винили девушку, а дед строго-настрого приказал держаться от нее подальше, дабы не злить толпу.
Он уже планировал утихомирить страсти, а затем увезти Линдан в Цюйян, где чужие языки были не страшны.
Кто же знал, что этот нищий оборванец опередит его!
─ Сумасшедший, тебе-то какая печаль до городских дел? Сиди в своей норе и не высовывайся! Шел бы ты отсюда, не путался под ногами. ─
Отпихнув Лу Тунфэна в сторону, Линь Фэн обратился к спутникам: ─ Фея Южун, молодой воин Чу, пускай монахини проводят заупокойные молитвы по невинно усопшим горожанам. Вечер на носу, давайте лучше вернемся и поужинаем. ─
Вэй Южун согласилась: ─ Молодой господин Линь, не забудьте отправить монахиням вегетарианского угощения. ─
─ Все уже устроено, можете не беспокоиться, фея, ─ заверил Линь Фэн.
Затем Вэй Южун перевела взгляд на Лу Тунфэна и Цзесэ: ─ Цзесэ, Лу... младший дядя-мастер, вы ведь тоже не ужинали? Составьте нам компанию. ─
Лу Тунфэн мотнул головой: ─ Благодарю, но в храме меня ждет товарищ, нужно прикупить кое-какой провизии и возвращаться. ─
Вэй Южун посмотрела на монаха: ─ А ты, Цзесэ? ─
Тот поспешно открестился: ─ Благодарю за доброту, фея, но я временно приютился в южном храме Туди. Если понадоблюсь, можете найти меня там. ─
─ Непременно зайду, ─ кивнула Вэй Южун.
Обменявшись на прощание официальными поклонами, троица двинулась по каменной мостовой на север.
Проводив их взглядом, Лу Тунфэн смачно сплюнул в сторону.
─ Ну и мерзавец этот Линь Фэн! Видел бы ты, как он расстилался перед этими двумя из Сюаньсюй, и это выпускник Академии Белого Оленя! Тьфу! ─
Маленький монах хмыкнул: ─ Сумасшедший, у вас с ним старые счеты? ─
─ Еще какие, счеты и обиды! Его семейка – богатейшие землевладельцы в округе, они давно положили глаз на гору за нашим храмом. Подумать только, это же родовое гнездо, оставленное мне наставником, с какой стати я должен его продавать?
С детства этот гаденыш то и дело натравливал на меня местную шпану.
Пару лет назад его сплавили в Академию Белого Оленя, вот тогда-то я вздохнул свободно. ─
─ Вот оно что... ─ На пухлом лице Цзесэ промелькнуло понимание.
─ Ладно, проехали. Пойдем лучше припасем кое-чего к столу и вернемся в обитель. Скотем стемнеет, а я волнуюсь, как там Линдан одна. ─
Местный винный погреб разбойники сожгли дотла.
Однако в северной части городка еще оставались лавники.
К тому же каждый двор в Фуяне был знаком Лу Тунфэну до последнего кирпича.
У местных жителей вполне можно было разжиться птицей или дичью.
Пусть местные и относились к нему прохладно, а теперь, когда он пригрел «демона-разрушителя» Линдан, и вовсе смотрели волком...
Но против звонкой монеты не попрешь.
Внезапно разбогатевший Лу Тунфэн без труда скупал у селян все необходимое по завышенным ценам.
Набрав в лавке крупы, масла и нехитрого скарба...
А поскольку маленький монах страсть как уважал курятину, Лу Тунфэн, не скупясь, переплатил втридорога и забрал у местных четыре живые курицы.
Всю эту добычу набили прямо в пространственный мешок Цянькунь к Цзесэ.
На обратном пути они снова поравнялись с временным алтарем монахинь.
Хотя Лу Тунфэн терпеть не мог этих девиц в мантиях, но раз уж те проводили службу по упокоению двух сотен невинно убиенных душ, ругаться на ходу он не стал.
Вдруг маленький монах резко замер, хмуро глядя на скопище монахинь.
Издалека доносилось монотонное постукивание деревянных рыбок и шелест мантр.
Весь городок казался окутанным этой призрачной пеленой.
─ Эй, лысый, ты чего встал? Шагом марш! ─ оглянулся Лу Тунфэн.
Цзесэ нахмурился: ─ Странно. ─
─ Что странно? Ты же сам монах, неужто заупокойных служб не видывал? ─
─ Полноте, ─ протянул монах. ─ Именно потому, что я буддийский ученик, мне это и кажется странным. Для упокоения душ у нас существует пять главных сутр: «Амитабха-сутра», «Ваджрная сутра», «Махапраджня-парамита», «Сутра Кшитигарбхи» и «Сердечная сутра». Сейчас они читают именно «Сутру Кшитигарбхи». ─
─ И что с того? ─
─ Ты не из наших, тебе не понять. У каждой сутры свое предназначение и свой строгий порядок.
«Сутра Кшитигарбхи» служит для проводов в иной мир, но ей положено замыкать цикл. Бодхисаттве Кшитигарбхе подвластны подземные чертоги, и эту сутру читают лишь на седьмой день после смерти, когда душа окончательно переступает порог загробного мира.
Чтобы помочь грешникам избежать дурных перерождений.
С момента резни прошло от силы два дня, они должны были читать «Мантру перерождения», а никак не «Кшитигарбху»! ─
Лицо маленького монаха выражало глубочайшее недоумение.

Комментарии

Загрузка...