Он поднял голову и посмотрел на собеседника:
─ Господин Лу пришел на мою свадьбу с Шань-эр и случайно обронил секретную технику, а я ее как раз подобрал.
Он не собирался втягивать Лу Яня, поэтому не сказал правды.
Лицо Юэ Буцюаня помрачнело, а голос внезапно сорвался на крик:
─ Ты, будучи старшим учеником школы Хуашань, совершил такой позорящий школу поступок – ты заслуживаешь смерти!
С этими словами его рука уже легла на рукоять меча.
Мо Сяобэй сделала шаг вперед, преграждая путь:
─ Погоди.
─ Он втайне тренировал боевое искусство моего наставника, так что по справедливости его нужно передать на суд моему наставнику.
Юэ Буцюань хмуро хмыкнул:
─ Линь Пинчжи – человек моей школы Хуашань, и наведение порядка в ней – личное дело главы.
─ Отойди, не заставляй меня идти на конфликт.
Юэ Линшань бросилась вперед и вцепилась в рукав Юэ Буцюаня:
─ Отец, не надо!
Юэ Буцюань оттолкнул ее, и его тон стал еще холоднее:
─ Моя школа Хуашань – прославленная и праведная школа, мы больше всего ненавидим еретические пути.
─ Мы всегда поступали открыто и честно.
─ В свое время я смог изгнать Линху Чуна, смогу и сегодня лишить Линь Пинчжи его мастерства, чтобы подать всем пример.
Присутствующие, слушая это, находили слова главы Юэ резонными.
Линь Пинчжи – ученик Хуашань, втайне изучивший уникальную технику Лу Яня.
Если с этим не разобраться, и Лу Янь позже выместит гнев на Хуашань – кто сможет выстоять перед яростью Бесподобного великого магистра?
Линь Пинчжи вдруг снова рассмеялся.
Рассмеялся так, что слезы и сопли потекли разом.
─ Ха-ха-ха! Прославленная и праведная школа? Непримиримость к злу? Честность и открытость?
─ Рассмешил меня до смерти! Юэ Буцюань, ты, мать твою, величайший лицемер в подлунном мире, лжец до мозга костей!
Все разом переменились в лице.
Линь Пинчжи что, с ума сошел?
С чего вдруг он начал нести чепуху и осыпать Юэ Буцюаня руганью?
Юэ Буцюань пришел в неописуемую ярость и пронзительно закричал:
─ Линь Пинчжи, что за вздор ты несешь!
Линь Пинчжи, совершив свою месть, давно отбросил все опасения и осклабился:
─ Юэ Буцюань, ты сам не слышишь? Этот твой звук, когда ты говоришь, такой тонкий и визгливый, точь-в-точь как у бабы!
Люди оторопели.
Призадумавшись, они поняли, что недавний крик Юэ Буцюаня и впрямь был... каким-то не таким.
Словно женщина впала в ярость.
Что происходит?
Лицо Юэ Буцюаня мгновенно вспыхнуло красным, будто обнажили его самый позорный шрам. Вне себя от ярости и стыда он выхватил меч и бросился прямиком на Линь Пинчжи.
Линь Пинчжи посмотрел на несущегося к нему Юэ Буцюаня и ткнул пальцем:
─ Он украл «Сборник меча, изгоняющего зло» из моей семьи! И чтобы тренировать этот меч, сам себя оскопил!
Бум...
Эти слова, подобно раскату грома, ударили по головам присутствующих.
Лица одно за другим застыли.
Юэ Буцюань... оскопил себя?!
Жажда убийства в Юэ Буцюане по отношению к Линь Пинчжи укоренилась до самого костного мозга.
Он издал яростный вопль и нанес прямой колющий удар, направив острие меча в грудь Линь Пинчжи.
Силуэт Се Чжуоянь мелькнул, заслоняя собой Линь Пинчжи.
Она подняла два пальца и небрежным движением отвела в сторону все выпады Юэ Буцюаня.
Юэ Буцюань отступил на шаг, его глаза налились кровью, и он спросил сквозь зубы:
─ Зачем ты мне мешаешь?
Се Чжуоянь не удостоила его вниманием, повернув голову к Мо Сяобэй.
Она вмешалась только потому, что не хотела, чтобы это затронуло Мо Сяобэй.
Мо Сяобэй, почувствовав взгляд Се Чжуоянь, вполголоса спросила:
─ Се-цзе, ты сможешь с ним справиться?
Се Чжуоянь окинула Юэ Буцюаня взглядом и сказала:
─ Будь их еще двое – и те бы не сдюжили.
Услышав это, Мо Сяобэй тут же успокоилась.
Она крикнула Юэ Буцюаню:
─ Сяо Юэ-юэ, я сейчас вообще-то глава союза пяти школ меча, неужели ты не подчинишься даже приказу главы союза?
Юэ Буцюань холодно хмыкнул:
─ Ты и вправду глава союза, но это – семейное дело моего Юэ Буцюаня, и тебе не следует в него вмешиваться.
Он еще сохранял терпение, переругиваясь с Мо Сяобэй, вовсе не из уважения к главе союза.
Чисто из-за того, что Се Чжуоянь стояла там и он не смел дернуться.
Если бы эта женщина не преграждала путь, он бы давно изрубил Линь Пинчжи в капусту, а заодно приструнил бы и Мо Сяобэй.
Мо Сяобэй оглядела людей вокруг и сказала:
─ Тогда пусть народ рассудит.
─ Линь Пинчжи втайне выучил технику моего наставника, разве этого человека не должны передать на расправу моему наставнику?
Юэ Буцюань тоже повернул голову, обвел взглядом присутствующих людей из цзянху и глухо произнес:
─ Линь Пинчжи – мой ученик, он нарушил правила школы, и я как учитель должен очистить школу, что в этом предосудительного?
Люди переглядывались, находя, что у каждой стороны есть своя правда.
В этот момент Линь Пинчжи снова рассмеялся.
Он уставился на Юэ Буцюаня и сказал:
─ Юэ Буцюань, ты на самом деле ненавидишь меня за нарушение правил школы или же из-за того, что я рассказал о твоем оскоплении ради тренировки меча, и ты хочешь заставить меня замолчать навсегда?
Услышав это, Юэ Буцюань побагровел, на лице вздулись вены:
─ Чушь собачья!
Линь Пинчжи не обратил на него внимания, переведя взгляд на Нин Чжунцзэ:
─ Чушь я несу или нет – госпожа Юэ в глубине души знает лучше всех.
Взоры всех присутствующих разом устремились на Нин Чжунцзэ.
Юэ Буцюань и впрямь оскопил себя ради боевых искусств?
Нин Чжунцзэ побледнела, ее губы дрожали, и она не могла проронить ни слова.
Она знала лучше всех, что это правда.
Но как она могла открыть рот перед лицом стольких людей?
Видя ее состояние, люди в душе уже поняли все на семь-восемь частей.
Если бы Линь Пинчжи лгал, почему Нин Чжунцзэ не замолвит словечко за мужа?
В мгновение ока взгляды, которыми все смотрели на Юэ Буцюаня, изменились.
Кто-то смотрел с презрением, кто-то с насмешкой, кто-то с жалостью, а на чьих-то лицах играла многозначительная улыбка.
Все присутствующие не сводили с него глаз.
Юэ Буцюань вконец не выдержал, резко задрал голову и взревел во все горло:
─ Да что вы понимаете! Я сделал это ради школы Хуашань, ради всего союза пяти школ меча!
Едва эти слова сорвались с губ, он перевел взгляд, полный жажды убийства, на Мо Сяобэй.
─ Союз пяти школ меча столько лет в цзянху, и кто, завидев нас, не поднимал большой палец вверх? А что теперь? Стоит упомянуть наш союз, как все за спиной смеются. Говорят, что мы до смерти боимся этого Лу Яня и ради спасения жизни бесстыдно лижем пятки девчонке, став ее прихвостнями!
─ Я сыт этими речами по горло! Я хочу, чтобы союз пяти школ меча, чтобы школа Хуашань снова расправили плечи!
─ Ради славы школы я готов пойти на что угодно!
После этой тирады лица окружающих переменились.
Многие снова украдкой покосились на Мо Сяобэй.
Когда Мо Сяобэй села в кресло главы союза пяти школ меча, пересуды в цзянху не прекращались.
Большинство твердило, что союз пяти школ меча был до смерти напуган тем, как Лу Янь уничтожил школу Суншань, и только поэтому покорно признал девчонку госпожой.
Считалось, что пока Лу Янь жив, союзу пяти школ меча вовек не подняться.
Кто бы мог подумать, что Юэ Буцюань ради этой гордости сможет быть настолько жестоким к себе?
При этой мысли во взглядах, устремленных на Юэ Буцюаня, прибавилось уважения.
─ Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха!
Едва мнение о Юэ Буцюаня начало меняться, Линь Пинчжи снова рассмеялся.
Люди в недоумении повернули головы.
Линь Пинчжи произнес:
─ Господа, когда мою семью истребляли, Цзо Лэнчань был еще жив и здоров! Когда мой «Сборник меча, изгоняющего зло» украли, у союза пяти школ еще не сменился глава!
Сказав это, он указал на Юэ Буцюаня с полным лицом пренебрежения:
─ Ты попросту законченный лицемер, чье бесстыдство не знает границ!
─ Ты ищешь смерти!
Юэ Буцюань, разоблаченный прилюдно дважды, больше не мог терпеть.
Он нанес удар мечом в сторону Се Чжуоянь и громко крикнул:
─ Супруга, помоги мне!
Нин Чжунцзэ, услышав зов мужа, замерла на миг, но в итоге все же вступила в бой.
Но даже если Юэ Буцюань и Нин Чжунцзэ нападали вдвоем, они не могли в одночасье одолеть Се Чжуоянь.
У зевак вокруг глаза разбегались от такого зрелища.
─ Пинчжи, умоляю, не говори больше ничего...
Юэ Линшань смотрела на Линь Пинчжи, и ее сердце разрывалось от боли.
Она и в кошмаре не могла представить, что все обернется так.
С одной стороны – отец, человек, которого она уважала больше всех в жизни.
С другой – муж, человек, которого она любила больше всех в жизни.
Как эти двое самых близких ей людей могли... как они могли дойти до такого?
Линь Пинчжи посмотрел на Юэ Линшань и горько усмехнулся:
─ Шань-эр, боюсь, в будущем... я не смогу больше быть с тобой.
─ Амитабха.
В храме Шаолинь внезапно громыхнул могучий выкрик.
Не успел звук затихнуть, как поток воздуха от удара ладонью врезался сбоку, силой растащив Се Чжуоянь и супругов Юэ в разные стороны.
Все присутствующие опешили и разом повернулись посмотреть, кто вмешался.
Пришедший был облачен в кашаю, его брови и борода были белы как снег, а на лице застыло выражение милосердия – с первого взгляда было ясно, что это старый монах, достигший просветления.
Мастер Фанчжэн, увидев этого человека, поспешил навстречу:
─ Дядя-наставник Ляодзие.
Только тогда все поняли, что перед ними мастер Ляодзие – самый старший по положению в Шаолине.
Позади мастера Ляодзие стоял еще один человек – священный князь Железная Черепаха.
Цао Чжэнчунь, увидев князя, тут же помрачнел:
─ Священный князь Железная Черепаха, неужто ты сегодня тоже пришел на собрание «Ножа мясника», чтобы собственноручно прикончить предателя, заставившего поместье Хулун потерять лицо?
Священный князь Железная Черепаха мельком взглянул на него и неспешно ответил:
─ Об этом деле пусть лучше скажет мастер Ляодзие.
Мастер Ляодзие под взглядами собравшихся произнес твердым голосом:
─ Я пришел ради предсмертного наставления младшего брата Ляокуна.
Он сделал паузу и продолжил:
─ Брат Ляокун перед уходом поручил мне обязательно помочь Гуйхай Идао избыть демоническую природу в его теле, чтобы тот пришел в себя.
Мастер Фанчжэн спросил:
─ Дядя-наставник Ляодзие хочет забрать Гуйхай Идао с собой?
Мастер Ляодзие кивнул:
─ Именно так.
Мастер Фанчжэн не стал больше ничего говорить.
Хоть он и был настоятелем, но в Шаолине именно мастер Ляодзие был тем, за кем оставалось последнее слово.
Раз дядя-наставник хочет забрать человека, он, само собой, не станет препятствовать.
Остальные переглянулись, не зная, как на это реагировать.
Цао Чжэнчунь холодно рассмеялся:
─ Мы потратили столько сил, чтобы схватить Гуйхай Идао, а ты говоришь – отпустить? Если что-то пойдет не так, кто возьмет на себя ответственность?
Священный князь Железная Черепаха спокойно ответил:
─ Я и мастер Ляодзие разделим эту ответственность вместе.
Цао Чжэнчунь долго пристально смотрел на него и только потом процедил сквозь зубы:
─ Хорошо! Я посмотрю, что ты скажешь, когда Гуйхай Идао снова впадет в безумие и начнет убивать людей!
Договорив, он внезапно обернулся и уставился на Мо Сяобэй.
─ Твой наставник дерзнул договориться о схватке на Вершине Пурпурного Запретного города, явно не ставя императора ни во что.
─ Ты его ученица, а значит, должна понести коллективную ответственность.
─ Сегодня я схвачу тебя первой, считай это уплатой части долга!
Не успели слова затихнуть, как Цао Чжэнчунь оттолкнулся носками сапог от земли и бросился прямо к Мо Сяобэй.
Се Чжуоянь только собралась перехватить его, как Юэ Буцюань, воспользовавшись моментом, снова насел на нее, преграждая путь.
Видя, что рука Цао Чжэнчуня вот-вот схватит Мо Сяобэй...
Мо Сяобэй завела руку за спину, выхватила футляр для мечей из желтой груши и с хлопком открыла его.
Как только футляр открылся, шесть маленьких мечей со свистом вылетели наружу, устремляясь прямиком к Цао Чжэнчуню!
Веки Цао Чжэнчуня дрогнули, он поспешно применил мастерство Небесного младенца, чтобы защитить все тело.
Одновременно с этим он вскинул руку и нанес дистанционный удар ладонью в сторону Мо Сяобэй.
Вжух-вжух-вжух!

Комментарии

Загрузка...