— Сегодня у нас программа Шопена, — голос Лин Юя был легким, словно перышко, коснувшееся уха Нань Чжао и вызвавшее приятный теплый трепет. — Последним прозвучит Героический полонез, его непременно стоит послушать.
Нань Чжао невольно втянула голову в плечи, словно мимоза, которую задел легкий ветерок, и едва заметно кивнула.
Музыканты оркестра один за другим занимали свои места. Дирижер с гордо поднятой головой вышел на сцену, и зал тут же взорвался громом аплодисментов, похожим на ливень, обрушившийся на гладь озера.
Когда из-под клавиш рояля вырвался первый звук, Нань Чжао медленно закрыла глаза. Мелодия, подобно ручью в лунном свете, извивалась в воздухе, и ей казалось, что она видит, как черные и белые ноты, сбросив оковы, кружатся в легком вальсе, и каждое их движение искрится россыпью мелкого света.
Когда зазвучал Ноктюрн ми-бемоль мажор, пальцы Нань Чжао непроизвольно начали отбивать ритм на коленях. В этом движении словно оживала мышечная память, хранящая воспоминания о том самом, родном фортепиано. Мама играла эту вещь бесчисленное множество раз, и сейчас Нань Чжао чувствовала себя так, будто сама сидит на банкетке, а кончики ее пальцев всё еще хранят нежное эхо музыки.
— Тебе очень нравится эта мелодия? — Лин Юй заметил ее движения и понизил голос еще сильнее, словно боясь спугнуть сон, рожденный звуками.
Нань Чжао открыла глаза, в которых всё еще отражалась музыка, и кивнула, быстро перебирая пальцами: Моя мама часто играла ее раньше.
В глазах Лин Юя мелькнула понимающая нежность. Он не стал расспрашивать дальше, а просто тихо взял ее за руку. Его ладонь была теплой и сухой, как шерстяное одеяло, полежавшее на осеннем солнце. Сердце Нань Чжао дрогнуло, но она не отстранилась, позволяя этому теплу окутать себя.
Во время антракта они вышли в фойе подышать. Лин Юй отправился за напитками, а Нань Чжао осталась стоять у окна, глядя на игру света. На кончиках ее пальцев всё еще теплилось воспоминание о мелодии.
— Маленькая немая.
Низкий голос за спиной прозвучал подобно куску льда, брошенному в теплую воду. Нань Чжао мгновенно застыла — это был Цинь Лан.
Она медленно обернулась и тут же утонула во взгляде, полном насмешки. Сегодня на Цинь Лане была черная рубашка с расстегнутым воротом, открывающим крошечную татуировку в виде ноты на ключице, которая таинственно поблескивала в свете ламп. В руках он держал продолговатую коробку, а губы его были изогнуты в полуулыбке.
— Какая встреча, — он сделал шаг вперед. От него исходил тонкий аромат табака, смешанный с прохладой мятного лосьона — странное сочетание, подобное порыву летнего ветра. — Пришла на свидание с этим зубрилой?
Нань Чжао отступила на полшага, словно испуганный зверек, и в ее глазах вспыхнула настороженность.
Цинь Лан тихо рассмеялся, и в его голосе зазвучали издевательские нотки:
— Не нервничай, я сегодня не за тем, чтобы сводить счеты.
Он протянул ей коробку:
— Подарок в знак примирения.
Нань Чжао нахмурилась, не спеша брать подношение.
— Ну открой же, — он слегка потряс коробкой, поддразнивая ее: — Обещаю, тебе понравится.
Поколебавшись, Нань Чжао всё же взяла коробку и осторожно приподняла крышку. Внутри, на бархате, лежала пожелтевшая рукопись. На титульном листе крупными, размашистыми буквами было выведено Лунная соната, а внизу красовалась подпись самого Бетховена, похожая на печать, пробившуюся сквозь время.
Нань Чжао судорожно вдохнула, ее зрачки сузились. Это же бесценное сокровище! Она потрясенно посмотрела на Цинь Лана и дрожащими пальцами спросила: Это подлинник?
— Конечно, — на лице Цинь Лана расцвела самодовольная улыбка, как у ребенка, хвастающегося сладостями. — Из моей домашней коллекции. Слышал, ты любишь фортепиано, вот и решил принести тебе.
Нань Чжао бережно перевернула страницу. На хрупкой бумаге остались следы правок, сделанных рукой великого композитора. В этих чернильных строках таился творческий пыл столетней давности — для любого ценителя музыки это была величайшая святыня. Ее сердце забилось часто-часто, как барабанная дробь, подхваченная ритмом мелодии.
И именно в тот момент, когда она была поглощена восторгом, рука Цинь Лана, державшая стакан с кофе, вдруг дрогнула.
— Ой!
Коричневая жидкость мгновенно хлынула на ноты, словно внезапный ливень, быстро пропитывая пожелтевшую бумагу и оставляя на ней безобразные пятна.
Нань Чжао инстинктивно хотела вскрикнуть, но из горла не вырвалось ни звука. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как драгоценные рукописи поглощает влага. Она бросилась было спасать их, но было уже слишком поздно.
— Прости, — в голосе Цинь Лана не было ни капли раскаяния, лишь довольство зрителя, наблюдающего за представлением. — Рука соскользнула.
Нань Чжао резко вскинула голову. В ее глазах, казалось, полыхали два огня, от которых невозможно было отвести взгляд. Он сделал это нарочно!
Цинь Лан рассмеялся еще громче, словно обнаружив какой-то забавный секрет:
— Разозлилась? Вот так-то лучше. Твой вчерашний холодный взгляд был куда менее выразительным, чем этот.
Какой же он мерзавец!
Нань Чжао дрожала от гнева, до побелевших костяшек сжимая испорченную рукопись. Она с силой жестикулировала: Ты ничего не понимаешь! Это же душа музыки!
— Может, я и не понимаю ничего в душе, — Цинь Лан наклонился к самому ее уху, и его горячее дыхание обожгло кожу, словно яд змеи: — Зато я знаю, что когда ты злишься, ты становишься такой красивой, что невозможно оторвать глаз.
Нань Чжао резко оттолкнула его, пытаясь вырваться из этого грязного кошмара, но, развернувшись, врезалась в чью-то крепкую грудь. Это был Лин Юй, вернувшийся с напитками.
— Нань Чжао? Что случилось? — Лин Юй придержал ее, бросил быстрый взгляд на испорченную рукопись, а затем перевел настороженный, холодный взгляд на Цинь Лана: — Цинь Лан, что ты ей сделал?
— Ничего особенного, — Цинь Лан пожал плечами с невинным видом. — Принес маленький подарок, но, к сожалению, не удержал в руках. Немного испачкал, вот и всё.
Лин Юй посмотрел на насквозь промокшую бумагу, и его лицо мгновенно изменилось:
— Это что... рукопись Бетховена? Как она могла намокнуть? Нань Чжао, с тобой всё в порядке?
Нань Чжао покачала головой, впиваясь ногтями в ладони, чтобы подавить захлестнувшие ее эмоции. Сейчас ей хотелось лишь одного: немедленно уйти отсюда, скрыться от этого омерзительного взгляда Цинь Лана.

Комментарии

Загрузка...