Ду Ижань выкрикнула эти слова от крайнего удивления. Окружающие, которые до этого спокойно пили вино и слушали музыку, не поняв в чём дело, решили, что кто-то устроил пьяный дебош, и стали оборачиваться, переводя внимание на их столик.
— Что ты орёшь, вечно из-за любой мелочи поднимаешь панику, послушай молча, что говорит Лу Ли. — Чжан Баочэн нахмурился, поджал губы и сделал Ду Ижань замечание.
— Угу. В детстве я жил в деревне, на стыке Цичжоу и Лянцзоу. Летом 98-го года родители приехали в Цичжоу продавать фрукты, выращенные в саду, и, к несчастью, оба погибли в результате несчастного случая. Беда не приходит одна, и вскоре умерла бабушка, с которой мы были опорой друг другу, а после меня удочерила... то есть усыновила семья Лу, — рассказывая об этом, Лу Ли почти не выказывал эмоций, словно повествовал о вымышленной истории.
— Какая у тебя счастливая судьба, — Чжан Баочэн хотел выразить мысль в духе «быть усыновлённым такой семьей — какая же у тебя счастливая судьба», но едва слова сорвались с языка, как он сообразил, что сказал что-то не то, и резко сменил тему: — Тогда почему в университете ты скрывал своё происхождение? Да и будучи отпрыском богатой семьи, тебе вовсе не обязательно было так надрываться, ещё и таскаться с нами в ледяную стужу и летний зной.
— Скрывать происхождение было по двум причинам: во-первых, отец исходил из соображений моей личной безопасности, а во-вторых, я не хотел, чтобы моя студенческая жизнь искажалась. Что же касается совместной работы на благо общего дела в студенческие годы, то, с одной стороны, я хотел закалить себя, а с другой — надеялся создать собственный мир, — на два вопроса, которые так волновали всех четверых друзей, Лу Ли ответил искренне, но всё же кое-что утаил.
Когда он только поступил в университет, как и большинство богатых наследников второго поколения, Лу Ли жил мыслью спокойно доучиться до конца, а затем войти в семейный бизнес и перенять бразды правления. Но однажды его словно окатили ледяной водой — он случайно узнал, что у Лу Гаомина на стороне есть любовница и от неё родился сын. Он никому не сказал об этом, включая приемную мать Ли Сянцинь, просто с того дня втайне принял одно решение. Именно это решение и изменило судьбы четырёх людей, окружавших его теперь.
— Я же говорила! У Лу Ли наверняка были веские причины, это мы всё слишком усложнили, — услышав ответ Лу Ли, нетерпеливо бросила остальным трём Ду Ижань.
Услышав слова Ду Ижань, Чжан Баочэн аж позеленел от злости, подумав про себя: ну что ты за несёшь, все шишки из-за тебя валятся на нас. Чжан Баочэн бросил взгляд на Ли Сии и заметил, что у того тоже крайне помрачнело лицо, в то время как Лоу Юйле сидел с отрешенным и тупым видом, неизвестно о чём думая.
Атмосфера надолго остыла, никто не поддержал слова Ду Ижань. После того как все молча пригубили вино еще пару раз, Ли Сии, которого терзало слишком многое, не выдержал.
— Лу Ли, что в конце концов между тобой и этой Ван Ваньин?
— Отец Ван Ваньин — Ван Байтао, председатель шанхайской корпорации Хуцзян. Хуцзян обычно ведет некоторые дела с Цзися, к тому же он лично знаком с моим отцом. Прошлым летом я отдыхал на Гавайях, и Ван Ваньин как раз приехала туда отдохнуть, так что я её принял, — Лу Ли прекрасно понимал, что именно волнует Ли Сии, и знал, как ответить, чтобы того отпустило, а потому обошел острые углы и рассказал лишь о том, как они познакомились, храня полное молчание о деталях последовавшего романа.
— А Цзянь Чжэнь? — Ли Сии выглядел несколько взволнованным, уголки его губ слегка подрагивали.
— Староста Ли, Цзянь Чжэнь умерла, и я верю, что за эти годы Лу Ли пришлось не слаще твоего, но ведь прошло уже пять лет. Мертвые преданы земле, а живым надо жить дальше; раз уж Лу Ли сейчас собирается жениться на Ван Ваньин, мы должны порадоваться за них, разве нет? — видя, что Лоу Юйле всё еще отрешённо витает в облаках, а на острый язычок Ду Ижань в роли миротворицы рассчитывать не приходилось, Чжан Баочэн попытался утешить Ли Сии.
— Но... — Ли Сии не договорил, прикусил губу, тяжело вздохнул и до дна осушил бокал, стоявший перед ним.
Если не считать Ду Ижань, которая совсем не умела пить, остальные четверо в студенческие годы были из тех, кто пил беспробудно: гости меняются, а желудки лужёные. И даже выпив немало, они прекрасно отдавали себе отчет в том, что только что произошло.
— У старосты Ли есть причины, о которых он не может говорить, так что я сам вам скажу, — Лу Ли немного разозлился, посчитав, что Чжан Баочэн не должен был использовать Ду Ижань как орудие в своих руках. — Цзюйли Тунчуан принадлежит не ему, он там просто наемный работник.
— Откуда ты знаешь?
— Догадался.
— Это правда? — Чжан Баочэн перевёл взгляд на Ли Сии, требуя подтверждения.
— Да, и квартиру, и машину предоставила компания, еще и долю акций выделили, условия очень щедрые, с какой стати мне было отказываться? Просто тогда я подписал соглашение о неразглашении, многое нельзя разглашать, — Ли Сии был несколько удивлен тем, что Лу Ли сумел догадаться, что Цзюйли Тунчуан — не его собственная компания.
— Раз так, выходит, в наших краях Цичжоу завелся еще один скрытный богач! Судя по нынешним масштабам твоей компании и прошлым инвестиционным проектам, недооценивать этого человека нельзя. Но кто же этот столь скромный субъект? — Лоу Юйле считал, что за последние годы повидал немало людей из политических и деловых кругов, а открыв чайный дом, и вовсе занялся выстраиванием связей, однако о подобной фигуре он даже не слышал.
— Дело не в том, что я не хочу вам рассказывать, я действительно ничего не знаю об этом человеке и почти с ним не контактировал. Знаю лишь, что зовут его У Минши, и он, должно быть, в возрасте. Он никогда не появлялся в компании, мы связывались с ним исключительно по электронной почте, изредка созванивались. Именно из-за того, что он затворник и никогда не показывался на людях, — не то что вы, даже топ-менеджеры компании были уверены, что она принадлежит мне, — произнося это, Ли Сии горько усмехнулся.
Чжан Баочэн не слишком-то верил подобным речам, полагая, что Ли Сии просто подыграл Лу Ли, чтобы сгладить неловкость, и в его тоне проскользнули насмешливые нотки: — Прямо-таки сказка какая-то. Если бы не нынешние времена, я бы подумал, что снимаюсь в каком-то уся-сериале: мы тут собрались сойтись в поединке на горе Хуашань, чтобы выяснить, кто сильнее, и вот-вот должен решиться исход битвы, как вдруг откуда ни возьмись появляется безымянный старый монах и одним ударом усмиряет всех.
Хотя тему затеял Ду Ижань, в дальнейший разговор он уже не вникал и давно лежал лицом на столе. Посетителей в баре почти не осталось, на эстраде уже давно никто не играл, а из колонок доносилась саксофонная мелодия Кенни Джи.
Изначально эта посиделка не была вызвана душевным подъемом, а в ходе беседы возникло столько неприятных моментов, что у каждого пропало всякое настроение, и в конце концов им пришлось расстроиться и разъехаться. Поскольку после выпивки садиться за руль было нельзя, а в столь поздний час найти трезвого водителя — задача не из легких, Чжан Баочэн, поддерживая Ду Ижань, первым поймал такси и уехал. Оставшаяся тройка какое-то время не могла дождаться машины и немного поболтала у дороги.
— Ты же не забыл, какой завтра день? — спросил Ли Сии у Лу Ли.
— Не забуду.
— Вот и хорошо. Машина пришла, я поехал, — бросил Ли Сии, взмахом руки останавливая такси.
Задние фонари такси растворились в конце улицы, и на всём протяжений набережной остались лишь двое молчаливых мужчин. Измотанные за весь вечер скитаниями, они уже не имели сил подбирать слова, чтобы замаскировать неловкость.
— Ты меня еще помнишь? — усаживаясь в машину, Лоу Юйле перед отъездом опустил стекло, чтобы задать этот вопрос Лу Ли.
То ли Лоу Юйле говорил слишком тихо, то ли Лу Ли так напился, что ничего не расслышал, но пока взгляд Лоу Юйле не потускнел и машина не тронулась с места, Лу Ли так и стоял рассеянный, не произнеся ни слова.

Комментарии

Загрузка...