Что же там за дверью?
Чэн Сюйюань крепко сжал тонкий железный прут, который уже покрылся царапинами от паучьих лапок и был испачкан раздавленными телами мелких пауков, выглядя крайне отвратительно.
Двери лифта медленно открылись, и в воздухе повисла туманоподобная пелена. Лампа в коридоре снаружи, похоже, была сломана, излучая странный, неестественный свет.
—...
Чэн Сюйюань вышел из лифта.
Тюк, тюк, тюк. В пустом коридоре раздавалось лишь эхо шагов, да за спиной Чэн Сюйюаня тянулась его собственная тень.
Пауки, хлынувшие в лифт, были либо заживо растоптаны Чэн Сюйюанем, либо забились по углам. Когда двери лифта открылись, они вместе с шагами Чэн Сюйюаня высыпали наружу и поползли вглубь легкой дымки.
Прижимаясь к стене, Чэн Сюйюань хромая побрел в туман.
Тюк, тюк, тюк.
Наконец он остановился.
Перед его глазами предстала... сорванная с петель, полностью разрушенная дверь.
Она валялась на полу и выглядела довольно жалко.
Дверной косяк же сплошь покрылся трещинами. Внутри царил полный беспорядок, и в тусклом свете коридора можно было смутно разглядеть, что в прихожей в полном беспорядке валялось множество женской обуви.
На полу остались глубокие следы, словно туда с силой вонзили острое лезвие.
Мутная вода уже затопила верх женских туфель — судя по всему, даже если бы их попытались спасти, носить их было бы уже невозможно.
— Что здесь происходит?
Бормоча себе под нос, Чэн Сюйюань осторожно переступил порог.
Убранство прихожей показалось ему смутно знакомым, но он не мог сказать наверняка, поэтому принялся шарить по стене у дверного косяка в поисках выключателя.
Щелк-щелк.
Лампа издала слабый стон и, после нескольких вспышек, кое-как удержала тусклый свет.
Чэн Сюйюань разглядел обстановку гостиной.
Она была ему знакома — ведь в игре, в которую он играл ранее, жилище трехрукой женщины выглядело точно так же.
Просто пиксельная графика воплотилась в реальность, а в расположении предметов не было ни малейшей разницы. Чэн Сюйюань был уверен, что его память не подводит.
— Но... почему всё превратилось в это?
Чэн Сюйюань осторожно приблизился к столу в гостиной. Здесь царил хаос, словно место подверглось нападению дикого зверя. Приглядевшись, он понял, что на полу была вовсе не чистая вода, а какая-то мутная, странная жидкость.
Эта вода просачивалась в трещины дивана и столешницы, стекая тонкими ручейками. Чэн Сюйюань тронул ее железным прутом и не заметил ничего необычного — казалось, жидкость не обладала разъедающими свойствами.
Брендовые сумки, дорогие часы и золотые украшения полностью потеряли свой блеск, покоясь в мрачных потоках воды.
Чэн Сюйюань невольно пожалел их.
— Впрочем, проба у этого золота, кажется, неплохая. Даже если оно грязное, если продать, должно выйти немало денег... — пробормотал Чэн Сюйюань. — Ой, неправедно нажитое добро небось еще молнией поразит, проехали.
Он перевел взгляд на угол стола: если память его не изменяла, раньше там стояла сумка.
Та самая брендовая сумка, в которой лежала записка с призывом о помощи.
Чэн Сюйюань помнил лишь то, что она должна быть розовой, но обойдя диван дважды, он не обнаружил даже намека на розовый цвет.
Он встряхнул железный прут в руке. Один выживший черный паучок сплел на нем паутину и ни в какую не желал слезать, теперь он висел в воздухе, раскачиваясь туда-сюда. Чэн Сюйюань протянул руку, собираясь прихлопнуть его, но заметил у своей ноги что-то еще.
Кошелек.
На вид он был похож на бумажник, причем наполовину уже пропитался грязной водой. На всякий случай Чэн Сюйюань поднял его с помощью какой-то порванной тряпки и даже стер с него внешнюю грязь.
Открыв его, он увидел фотографию Ли Чжи.
Женское лицо на снимке уже побывало в воде и покрылось морщинами. Чэн Сюйюань протянул руку, вытащил фото из кармашка для карт и тут же подумал, что ведет себя как какой-то маньяк.
— Хотя эта Ли Чжи и впрямь хороша собой, и судьба у нее незавидная... но на кой чёрт мне ее фотография?
Спросил он себя, однако глаза сами собой снова скользли на снимок. Женщина на картинке лучезарно улыбалась, и ее никак нельзя было связать с бледным чудовищем, извергающим изо рта пауков.
Чэн Сюйюань сунул фотографию во внутренний карман и вздохнул.
— Не знаю, настоящий ли это реальный мир... но пусть останется, — подумал он. — Если ее родители действительно существуют, фотография станет хоть какой-то памятью.
Только он это решил, как пол внезапно задрожал.
Бумажник выпал из рук прямо в грязную воду. Чэн Сюйюань инстинктивно сжал железный прут: дрожь была необычной, казалось, эпицентр находился совсем рядом. У него внутри всё сжалось от дурного предчувствия: неужели Ли Чжи — это чудовище — спустилась сверху?
Да ладно, быть не может, как она спустилась? По лестнице?
Впрочем, исключать нельзя...
Пока в голове Чэн Сюйюаня проносились тысячи мыслей, живучий черный паучок снова по железному пруту забрался ему на тыльную сторону ладони.
Он даже не кусал Чэн Сюйюаня, а лишь суетливо крутился на месте.
Вибрация исходила... из глубин этой квартиры.
Кстати говоря, что же в конце концов так разрушило этот дом?
Это сделала Ли Чжи?
Или что-то... другое?
Чэн Сюйюань больше не стал задерживаться. Он развернулся и бросился к выходу, яростно нажимая на кнопку вызова лифта.
Никакой реакции.
Почему? Почему нет никакой реакции?
Лифт четко показывал, что стоит на девятом этаже, но как бы Чэн Сюйюань ни давил на стрелку вниз, двери лифта даже не думали открываться.
Из глубин квартиры доносились звуки разрушения — будто что-то постоянно ломалось и трескалось.
— Черт, да пошло оно всё, не буду я ждать лифт.
Чэн Сюйюань со злостью показал лифту средний палец, после чего побежал по коридору в сторону пожарной лестницы.
Будь то пожар или землетрясение, лестничный марш всегда был более разумным выбором, чем лифт.
Освещение в коридоре было тусклым, несколько лампочек и вовсе вдребезги разорвало, а ослепительно-белая краска на стенах превратилась в старый, грязно-желтый оттенок. Переборов тяжесть в груди, Чэн Сюйюань добежал до выхода к лестнице.
Дверь была закрыта.
Чэн Сюйюань тут же протянул руку и подергал ручку вверх-вниз, но дверь даже не шевельнулась. Он попытался протаранить ее телом, но против железной двери его удары напоминали лишь попытки разбить яйцо о камень.
— Какого хрена запирать дверь! Какой нахрен смысл в эвакуационном выходе, если он заперт?!
Чэн Сюйюань пару раз пнул дверь ногой, чувствуя, что вся накопившаяся за жизнь злость выплеснулась именно сегодня.
— Я... бля!
Выругавшись, он резко обернулся, судорожно втянул воздух и тут же молниеносно пригнулся.
Бум!
Что-то со страшной силой обрушилось на стену.
Останься голова Чэн Сюйюаня на прежнем месте, от нее бы уже ничего не осталось.
Кулак — если это можно было назвать кулаком — вылетел откуда-то прямиком и врезался в стену. Ударившись о поверхность, он с точки удара начал рассыпаться, превращаясь в бесчисленные комья земли, которые градом полетели вниз.
Хотя Чэн Сюйюань увернулся от удара, один из земляных осколков задел его голову, отозвавшись тупой болью.
На другом конце коридора стоял «человек».
Назвать это человеком было, пожалуй, неправильно, но Чэн Сюйюаню казалось, что за основу была взята именно человеческая фигура, вот только выглядела она чересчур искаженной.
С огромной головой, с одной целой рукой и второй, которая уже оторвалась, обнажая пустую полую сердцевину, это «нечто» смотрело на Чэн Сюйюаня с другого конца коридора.
Тело его имело глиняный цвет, и лишь лицо было раскрашено пестрыми красками, отчего вид у него был совершенно нелепый.
Словно увеличенная, до жути уродливая керамическая кукла.
Вся разница заключалась в том, что у него были десятки глаз. Все эти глаза моргали с разной частотой и выглядели до ужаса реалистично — точь-в-точь как... настоящие человеческие глазные яблоки, влепленные в глину!

Комментарии

Загрузка...