Пока я сидела у отца на коленях и рассказывала ему о чаепитии, его улыбающиеся глаза вдруг сузились — точь-в-точь как у охотника, заметившего добычу.
Отец, вы меня немного пугаете... но всё равно вы очень крутой.
— О? Рик, значит? Это он сам велел тебе его так называть?
— Вы его знаете?
— Да. Он сын человека, которого я очень хорошо знаю.
— О-о...
Значит, он и правда сын кого-то, с кем отец знаком по работе?
Может, не стоило мне тогда его дразнить и прогонять.
Если такая затворница, как я, и правда заявится к нему на день рождения, все, наверное, только расхохочутся:
«Бу-га-га! Смотрите-ка, деревенщина всё-таки припёрлась!»
— Мы поедем к нему на праздник? — спросила я с крошечной надеждой, что всё-таки нет.
Отец нахмурился и озадаченно протянул:
— Хм. Хороший вопрос.
Вот беда.
Я знала, что, если начну умолять, отец не станет меня заставлять. Но по его реакции было ясно: тут всё как с чаепитием — откажись я, и поставлю его в трудное положение.
— Но если ты сама хочешь пойти, тогда, думаю, нам стоит...
— Хочу!
— Что?!
И почему он так удивился, если я уже твёрдо решила согласиться?
— П-подожди, Юлюция. Только не говори, что тебе правда нравится Рик?
— А?
С чего он вообще это взял? Разговор явно свернул куда-то не туда.
— Рик?.. То есть ты и Рик, значит... Хе-хе-хе...
— Отец?!
Да что с вами такое, отец?! У вас сейчас очень страшное лицо!
И вы туда же, Вио! Почему у вас такой вид, будто вы сейчас вручите отцу меч?! Вы что, кого-то убивать собрались?! Я понимаю, вы всё равно не примете это всерьёз, даже если я демон, но я лучше сама кого-нибудь убью ради вас, чем позволю отцу марать руки! С радостью возьму это на себя! Я даже готова дойти до запретного призыва тараканов! Я заставлю... то есть попрошу... слабого земляного элементаля засадить их сад мятой перечной. Между прочим, это по-настоящему чудовищное преступление.
Как бы там ни было, я начала нервничать: отец и Вио вели себя странно и никак не хотели возвращаться к своему обычному состоянию. Но у меня в рукаве имелся козырь!
— Я выйду за отца замуж.
— Вот как? — отец мигом повеселел и радостно погладил меня по голове.
До чего же его легко было осчастливить... Настолько, что как дочери мне становилось тревожно.
Когда-нибудь, наверное, мне будет очень непросто выйти замуж. Но до этого сперва ещё надо найти человека, который вообще согласится взять в жёны такую жуткую девочку, как я.
— Тогда, пожалуй, я возьму выходной и проведу этот день с тобой.
— Ура-а!
Отец, у вас точно с головой всё в порядке?!
***
— Он и сегодня не вернётся домой? — пробормотала Альбертина так тихо, что услышать могла только она сама, глядя из окна своей комнаты в особняке.
Сумерки уже сгущались.
Она думала о совершенно очевидной истине.
Примерно год назад её муж стал всё реже и реже появляться дома. Формально причиной служили инспекционные поездки по одному из владений. И всё же прежде он обычно проводил в этой усадьбе хотя бы треть года.
Её муж был одним из тех, кто стоял во главе страны, и у него всегда находились дела, без которых ничего не сдвинулось бы с места. Разумеется, земли, где Альбертина родилась и выросла, тоже были важны, однако для большей части бумаг там имелся управляющий. Поэтому половину года её муж работал в столице. Как его жена, Альбертина на это время перебралась в их столичный особняк. Уже после переезда она родила двух дочерей и с тех пор лишь считаные разы бывала в их главной резиденции в родовых землях.
Из-за этого и сама Альбертина, и её дочери, родившиеся уже в столице, считали настоящим домом именно этот особняк. Если говорить прямо, роскошь королевской столицы была Альбертине весьма по душе. Здесь она мгновенно получала все свежие сведения и новости моды, балы устраивались чуть ли не каждую ночь, а на её чаепития съезжалось множество знатных гостей. Альбертина наслаждалась богатством и блестящим положением в обществе. Она была звездой высшего света, не уступавшей ни королеве, ни кронпринцессе. Остальные дворянки жаждали увидеть её у себя и едва ли не соревновались в похвалах, стараясь завоевать её расположение.
И что же должны были думать их дочери, когда росли рядом с такой матерью и рядом с отцом, который, вероятно, даже не осознавал, насколько оказался под каблуком? Альбертина понимала: напряжение в доме тоже стало одной из причин, почему он перестал возвращаться.
При всей своей власти и красоте даже у Альбертины были враги.
Не прямые противники, нет, но всё же враги: кружок кронпринцессы, демонстративно пренебрегавший Альбертиной и её подругами, а также старомодные дворяне, сочувствовавшие её мужу.
Альбертина и сама прекрасно знала, что их мнение о ней во многом связано с её характером.
Она всегда только желала.
Желала власти, богатства, восхищения — и получила почти всё, чего хотела.
Именно поэтому ей удалось завладеть даже им — тем, чего она желала сильнее всего с юных лет.
Чтобы сделать его своим, она пустила в ход все средства. И теперь муж, которого она с таким трудом заполучила, не приходил домой. В каком-то смысле это было вполне заслуженно.
В конце концов, именно Альбертина отняла его у женщины, которую он любил.
— Госпожа.
Голос вывел Альбертину из раздумий. Она обернулась к своему слуге Зумане, одетому как дворецкий. Он смотрел на неё с тревогой.
Она тихо усмехнулась, поняв, что он, должно быть, уже не раз пытался привлечь её внимание.
— Прости. Задумалась.
— Вы, должно быть, устали. Прикажете приготовить вам что-нибудь тёплое?
Он и сам понимал, что дело не в усталости, — наверное, потому и выглядел таким встревоженным. Это одновременно и радовало Альбертину, и раздражало.
— Тогда, пожалуй...
Она хотела попросить фруктовый ликёр, но тут заметила, что графин уже пуст.
— Ах да, лучше бобового чаю.
— Сейчас, госпожа.
Зумана тут же занялся чаем с сервировочного столика, который привёз с собой. В столице можно было найти какие угодно сорта, но Альбертине особенно полюбился простоватый аромат отвара из варёных бобов, популярного у южных простолюдинов.
— Ах...
— Что-то случилось? — спросил Зумана.
— Нет. Просто подумала, девочки уже спят?
Тёплый чай успокаивал. И в то же время Альбертина не смогла сдержать горькой усмешки, осознав всё своё лицемерие: её задевало отсутствие мужа, хотя сама она дома бывала ничуть не чаще.
— Да, они легли совсем недавно.
Зумана прекрасно понял, что она просто сменила тему, но всё равно подхватил разговор.
Глядя на него, Альбертина вспомнила, как они впервые встретились.
Около десяти лет назад ей досталась руководящая должность в Академии Магических Искусств. Она заметила, что, несмотря на простое происхождение, Зумана необычайно талантлив, и решила лично заняться его обучением.
Когда она впервые переманила его из Академии, её интересовали лишь его внешность и способности к магическому искусству. Но потом выяснилось, что у него удивительно ловкие руки и острый глаз к мелочам, и она нашла ему применение как своему дворецкому и шпиону.
В то время торговая семья Зуманы переживала тяжёлые времена, и, чтобы отплатить Альбертине за помощь его родным и за место, которое она дала ему после ухода из Академии, он поклялся служить ей всю жизнь.
При виде этой преданности взгляд Альбертины чуть дрогнул.
Ведь именно она сама и была виновницей бед, в которые угодила его семья.
— После ужина ваши дочери приняли ванну, а затем...
— Неважно. Всё как обычно, верно?
— Верно.
Обе дочери каждый день хотели поговорить с матерью, но вот по отцу вовсе не скучали. Альбертине казалось, что в раннем детстве они были к нему привязаны, но чем старше становились, тем холоднее на него смотрели. Она была уверена: они не ненавидят его, однако подходили к нему только тогда, когда им что-то было нужно, или чтобы похвастаться перед другими девочками его красотой.
Иначе и быть не могло.
Она использовала влияние своей семьи, чтобы отбить мужа у другой женщины. Как дворянин, он знал, что этот брак — всего лишь политический союз, и исполнил свой долг. И всё же, став её мужем и отцом её дочерей, он так и не отдал ей всего сердца. Он старался баловать дочерей и любить Альбертину как жену, но всегда будто держался на шаг в стороне.
Это раздражало Альбертину, и потому она смотрела на него свысока, а порой и обрушивалась на него с едкими тирадами. Но он ни разу не рассердился. Только печально улыбался и молчал.
А дочери росли, видя такую безлюбовную жизнь родителей, и тоже начали относиться к отцу холодно. Они просто не знали, как ещё с ним общаться.
Раз уж Альбертине так и не удалось завоевать сердце мужа, она осыпала любовью дочерей — баловала, давала им всё, что они пожелают, и растила настоящими благородными леди, вроде себя самой, готовыми любой ценой заполучить желаемое.
Как же сильно, должно быть, ранили его их жестокие слова?
Разумеется, ранили. Девочки были ещё слишком юны и не понимали, что говорят, но их слова были остры, как шипы, — они вслух произносили то, что Альбертина сама носила в сердце.
Потому-то её муж и перестал возвращаться в этот дом, отдав себя своей идеальной жене и идеальной дочери.
И именно поэтому Альбертина не собиралась закрывать на это глаза.
— Зумана? Подготовка идёт по плану?
— Да, госпожа. Всё продвигается точно по намеченному. Обстоятельства резко изменились, но, можно сказать, это даже сыграло нам на руку.
— Вот как. Значит, сегодня мне придётся тебя наградить, — Альбертина поманила Зуману завораживающим взглядом.
Альбертина любила своих дочерей. Младшая, похоже, просто подражала обожаемой старшей сестре и матери, но старшая была точь-в-точь как сама Альбертина в молодости — вплоть до того, как жила.
Альбертина понимала, что это жестоко, но избалованные, эгоистичные дочери знати вовсе не были редкостью. И всё же к десяти годам старшей уже следовало наладить отношения со сверстниками и немного поутихнуть — как когда-то сумела и сама Альбертина. Но поскольку она была ещё и его дочерью, она навлекла на себя гнев семьи Форте и лишилась помолвки, которую так хотела, отчего её нрав стал только колючее.
Ради своей бедной дочери.
Ради защиты собственного сердца.
Ради того, чтобы получить всё, чего она когда-либо желала...
Альбертина собиралась всё разрушить и начать заново — с чистого листа.
***
Прошло ещё два дня, и день рождения того мальчишки... как там его, Рика?.. уже начался. Праздник устраивали в огромном саду того же особняка, где недавно проходило чаепитие. Изначально он должен был состояться вечером, но для детей, которым поздно нельзя, решили провести ещё и дневную часть. Иными словами, сначала праздник днём, а потом снова вечером. Невольно задумаешься, насколько же богата семья Рика.
Раз уж они богаты, вполне логично было устраивать праздник вечером, чтобы пришли и взрослые. Но почему они вдруг решили добавить ещё и дневную часть?
— Почему, отец?
— Хороший вопрос.
Отец сделал вид, будто ничего не знает, и только со смехом уставился куда-то вдаль.
Вио, которая сопровождала нас до места, с довольно сложным выражением лица сказала мне:
— Полагаю, всё потому, что сегодня здесь будете вы, леди Юль.
И что это вообще должно значить?
Сегодня на мне было платье, которое в отцовском особняке приготовили для чаепитий. Совсем как у принцессы: белоснежное, пышное, в цветах и рюшах. На чаепитии девочки из знатных семей тоже были в нарядных, милых и красивых платьях, но ни одна не выглядела так, будто только что сошла со страниц сказки. Кому вообще может пойти такой наряд? Наверное, только кому-то настолько нечеловечески выглядящему, как я. И это был вовсе не комплимент самой себе.
Отца почти сразу подозвали какие-то важные на вид люди, и меня предоставили самой себе. Вио довела нас до входа, но затем ей пришлось остаться в комнате ожидания для слуг, куда её увёл какой-то дворецкий с соответствующим видом. А значит, впервые за долгое время я собственными ногами шла в зал одна.
Слава богу, ходить я ещё не разучилась.
Стоило мне войти, как кучка музыкантов меня заметила, громко заиграла, а потом в спешке удалилась. Остальные дети столпились поодаль и уставились на меня, но больше ничего особенного не происходило.
По крайней мере, до тех пор, пока праздник не начался по-настоящему.
— Леди Юль!
— Уф!
Какая-то девочка вдруг врезалась в меня сбоку, так что у меня едва не вышибло дух.
— Шелли?!
— Да, это я, Шелли!
Она так крепко меня обняла, что я уже боялась не устоять на ногах, но бледный дворецкий бесшумно успел придержать её рукой.
— Леди Юль! Я так счастлива снова вас видеть! В тот миг, когда я вас заметила, меня словно пронзило откровение, будто одно лишь созерцание вашего сияющего великолепия уже ниспослало мне благословение! И тогда я поняла! В этом белом платье вы так прекрасны, что, должно быть, вы белоснежная фея лилий! Хотя нет, раз платье такое пышное и кружевное, вы скорее роза в полном цвету — белая, ослепительная! Но нет, погодите, у вас словно ангельские крылья за спиной, и вы сами спустились с небес, чтобы принести счастье ничтожным смертным! Хотя даже ангелы, наверное, сейчас прячутся, сгорая от зависти к тому, как вы красивы и прекрасны, леди Юль! Я даже не знаю, как описать, насколько я благословенна, раз мне позволено вновь лицезреть ваш чудесный, дивный облик, госпожа! Ах, вы столь возвышенны, что у меня голова идёт кругом! У меня и правда кружится голова...
Её туфельки застучали по полу, когда она пошатнулась назад, будто актриса на сцене под светом софитов.
К сожалению, причиной было всего лишь то, что ей не хватило воздуха.
А эта девочка, оказывается, на редкость разносторонне одарена. Это что, такая дворянская забава — издеваться над людьми чрезмерными похвалами? Должно быть, высший свет и правда адское место, если так ведёт себя даже пятилетний ребёнок.
— Ты и сама похожа на принцессу, Шелли.
— Боже мой! Как это мило с вашей стороны! Огромное вам спасибо!
Шелли наконец успокоилась... хотя нет, не похоже. Но её светло-розовое платье и правда выглядело так, будто его сняли с принцессы из книжки с картинками.
Из-за этой странной выходки Шелли все остальные дети, похоже, предпочли держаться от нас подальше. А даже если бы мне и захотелось позвать на помощь, вокруг были только дети; родителей Шелли поблизости не наблюдалось.
Интересно, тот парень, который очень похож на Шелли, прячется в углу и явно уже готов сбежать, — это её старший брат? Хм. Какой ненадёжный мальчишка.
К несчастью, вспышка Шелли привлекла к нам столько взглядов, что мы угодили в поле зрения того, с кем я меньше всего хотела пересекаться.
— Юлюция!
Рик как раз разговаривал с какой-то милой черноволосой девочкой, но, заметив меня, сразу двинулся к нам напрямик.
— Рик...
— Раз уж ты пришла, давай...
— С днём рождения, лорд Рик! — не дала я ему договорить, поспешно поздравив так, как на моём месте сделала бы любая обычная трёхлетка.
— Э... спасибо.
У меня всё ещё оставались знания из мира снов, так что хотя бы правильно поприветствовать человека я могла. Ну вот, с этим покончено. Теперь можно и домой.
— А теперь, прошу нас извинить.
— Лорд Людорик, я как раз беседовала с леди Юль! Пойдёмте, леди Юль, выпьем вон там фруктовой воды.
— Ну и что?! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Ты ведь Сьеллиндо из дома Ораленс, верно? Не вздумай изображать из себя хозяйку и уводить от меня Юлюцию!
— Что вы вообще тут устроили?!
Новая девочка шагнула вперёд, прерывая ссору.
Погодите-ка, это же...
— Лорд Людорик, мы с вами тоже только что разговаривали! Как это понимать — просто взять и уйти от меня?!
— Э... я просто...
Даже Рик отшатнулся от угрожающего взгляда, которым черноволосая девочка на него смотрела. Постойте, кто такой этот Лю-до-рик? Ладно, неважно. Во всяком случае, Рик попятился, а Шелли тут же ухватила меня за руку.
— Идёмте, леди Юль. Пойдёмте туда.
— У вас двоих ещё хватает наглости игнорировать и меня тоже?!
В воздухе уже почти летели искры. Новая девочка перевела взгляд на меня — и вдруг так растерялась, что её лицо вспыхнуло ярко-красным, а сама она даже шагнула назад.
— Уф. Это нечестно.
Что?! И что же тут нечестного — просто смотреть на меня?! У этой девочки с чёрными волосами и нефритово-зелёными глазами было самое красивое лицо на том чаепитии. На вид ей было столько же, сколько Шелли, или, может, на год больше. Я хорошо её запомнила именно потому, что она была такой красивой. Тем обиднее её характер.
— Сьеллиндо, Бертиль! Довольно уже! Юлюция сегодня пришла на мой день рождения! — возмутился Рик.
— Да, но она уже поздравила тебя. Теперь ей пора общаться с девочками, — заявила Шелли.
— Ещё чего! Сегодня именно я, Бертиль, проведу с ней время!
— Что?! — в один голос вскрикнули Шелли и Рик.
Э?.. Что вообще происходит? Эти трое что, не ладят между собой? Тогда на чаепитии Шелли так нервничала не потому, что боялась Рика, а потому, что изо всех сил сдерживала неприязнь к нему? А эта девочка, как там её... Бертиль? Она подошла только потому, что разозлилась: он её проигнорировал, а не потому, что сам ей интересен? Я ничего не понимаю, и, если честно, понимать не хочу, так что, пожалуйста, не втягивайте меня в это.
Я собиралась выждать удобный момент и сбежать, но теперь все трое уже вцепились в меня — я была поймана.
Что делать?.. Может, если сказать, что мне больно, они хотя бы начнут обо мне беспокоиться?
Я остро чувствовала, что на нас смотрят все без исключения. Хотя, точнее, смотрели в основном только на меня, пусть шум поднимали вовсе не я, а виновник торжества и пара хорошеньких девочек.
Слуги тоже выглядели совершенно растерянными, а взрослых, к которым можно было бы обратиться за помощью, поблизости не было. Я совсем не знала, что делать.
— Боже мой. Рик, Шелли, Бетти, вы ведь понимаете, что так себя не ведут, — произнесла женщина, подхватив меня сзади на руки.
Это была красивая дама с волосами цвета пламени.
— С маленькими детьми нужно быть нежнее.
Все трое в оцепенении подняли на неё глаза. Она подмигнула.
По волосам я сперва решила, что это та самая красавица, которую однажды видела из кареты, но нет. Та женщина была похожа на тёмно-алую розу с шипами, а эта красавица — на тёплое багряное пламя.
— Мама! — воскликнул Рик, задирая голову.
О-о, так это мама Рика. Совсем на него не похожа.
— Ваше Вы... — начала было Бертиль, но женщина приложила палец к губам.
— Тс-с, — снова подмигнула она.
Мама Рика улыбнулась, и Шелли с Бертиль тут же замолчали и кивнули. Я же подняла взгляд на державшую меня женщину, гадая, в чём же тут секрет. Она посмотрела на меня в ответ и мягко усмехнулась.
— Я очень рада наконец познакомиться с тобой, Юлюция. Ты ведь дочь Лии, верно?
— Вы знаете матушку?
— Ещё бы. Меня зовут Элеа. Я подруга Лии.
О-о! А я и не знала, что у матушки вообще есть подруги. Стоило мне так непочтительно подумать, как Элеа двинулась вперёд, по-прежнему крепко держа меня на руках.
Вот именно.
Леди Элеа меня поймала.
— Девочки — это само очарование.
Трое детей только молча смотрели на нас, ошарашенно округлив глаза.
Похоже, у меня появился ещё один человек, который будет таскать меня на руках.
Элеа усадила нас на удивительно широкий диван: Шелли и Бертиль по бокам от себя, а меня — к себе на колени, при этом умиляясь и поглаживая девочек по волосам.
Это что, какое-то ночное увеселительное заведение?
А по соседству, в кресле, сидел Рик — до этого главный виновник торжества — и с унылым видом потягивал свою фруктовую воду.
Эм, леди Элеа? Когда вы так восторгаетесь девочками, ваш сын начинает дуться.
— Рик сейчас, конечно, милый, но ведь он так похож на отца, что наверняка вырастет большим и суровым мужчиной.
Безжалостно. И это семилетнему мальчику.
Разве не наоборот — чем сильнее он станет похож на отца в будущем, тем больше надо баловать его сейчас?
— Хмф. Если я буду похож на отца, значит, я стану очень сильным.
Маленький Рик удивил меня своей стойкостью.
Леди Элеа так сильно сощурила глаза в улыбке, что это уже походило на хитрую усмешку, когда она посмотрела сверху вниз на сидящую у неё на коленях меня.
— Значит, Рик вырастет сильным, да? Юлюция, тебе нравятся сильные мальчики?
— А?
— Что?
— Ч-что?..
— А?
Я, Рик, Шелли и Бертиль дружно выдали по одному и тому же восклицанию. По выражению лица Элеи казалось, будто она шутит, но сказала она это вовсе не тем тоном, каким шутят.
Я сразу поняла, к чему это всё. Даже я, далёкая от дворянского общества, понимала их нравы. Но если сейчас я отвечу неправильно, леди Элеа тут же поведёт разговор туда, куда ей нужно. Ведь именно этого она и добивается, верно?
— Не знаю.
— Вот как. Значит, ты пока ещё не решила. Тогда интересно, какие девочки нравятся Рику?
Да прекратите уже это.
По виду Рика, Шелли и Бертиль было ясно: они тоже прекрасно поняли, о чём она на самом деле спрашивает, и потому дружно отвели глаза и окончательно замолчали.
— У вас нет дочери, леди Элеа? — поспешно спросила я, надеясь увести разговор в сторону от этой странной темы.
К счастью, Элеа подыграла.
— Нет. У меня только сыновья. Мой муж этим доволен, но мне всё же хотелось бы иметь и дочь. Мой старший сейчас разговаривает с твоим отцом, так что скоро ты сможешь с ним познакомиться.
— Угу.
Ну, для дворян, наверное, чем больше наследников, тем лучше. Но, как бы там ни было, хотя леди Элеа и сама говорила медлительно, мне казалось, что со мной она тянет слова ещё сильнее — просто потому, что я маленький ребёнок.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...