Гу Синхэ весь подобрался, и на него вмиг снизошло озарение.
К Гу Линьтину тоже внезапно вернулось понимание сути происходящего.
И только Жуань Ювэй с чистосердечной отвагой похлопала себя по груди:
— Для твоей сестры сегодняшний день стал совершенно новым жизненным опытом: впервые ради тебя получила по лицу. Но всё равно сегодня было очень весело!
Гу Синхэ едва не сгорал со стыда и чувства вины:
— Сестра Ювэй, это я не смог тебя защитить и позволил им тебя ранить.
— И как же ты собираешься мне это компенсировать?
Гу Синхэ поспешно перевёл взгляд на отца.
Гу Линьтин тоже смягчился в лице и глухим голосом произнёс:
— Сам заварил эту кашу, сам и думай.
— Папа, а давай мы вдвоём сегодня приготовим ужин и пригласим сестру Ювэй поесть?
Мужчина кивнул:
— Можно.
— Вау!
Жуань Ювэй захлопала в ладоши, с восхищением глядя на отца и сына:
— Для меня огромная честь отведать еду, приготовленную лучшим выпускником города и самим генеральным директором. Пойдёмте скорее, мне уже не терпится!
Её оптимизм и жизнерадостность передались Гу Линьтину. Мужчина, словно вспомнив о чём-то, тоже слегка улыбнулся.
***
Вилла семьи Гу.
Когда Цзян Лань и Гу Юэси вернулись, домработница тётушка Сунь встретила их так, словно увидела спасительниц, и стремительно бросилась навстречу.
— Госпожа, как хорошо, что вы вернулись.
Тётушка Сунь поспешила за ней, исполнительно докладывая обстановку:
— Молодому господину и господину уже обработали все наружные раны, с ними всё в порядке. Главная беда в том, что молодой господин сегодня снова пил алкоголь, но наотрез отказывается ехать в больницу. Пожалуйста, сходите и уговорите его!
Тётушка Сунь продолжала следовать за Цзян Лань вглубь дома:
— Госпожа, молодой господин сейчас на кухне, заявляет, что хочет лично приготовить ужин для госпожи Жуань. Я как раз собираюсь подготовить ингредиенты для супа, восстанавливающего желудок.
Все слуги прекрасно знали, что Цзян Лань любит сына больше жизни, и, вернувшись, она первым же делом должна была проявить заботу о состоянии молодого господина. Вчера госпожи не было дома, так что, вернувшись сегодня вечером, она обязательно примется варить целебный суп.
Цзян Лань прошла мимо тётушки Сунь, и на её мягком лице отразилась невиданная ранее холодность.
— Если он сам не бережёт своё здоровье, пусть теперь расплачивается.
Ни восстанавливающих супов, ни лечебного питания она больше готовить не станет. Она вернулась сюда, чтобы собрать свои вещи, а не напрашиваться на роль заботливой мамочки!
Цзян Лань направилась прямиком к лифту.
Проходя мимо кухни, она заметила Гу Синхэ, который, уворачиваясь от брызг раскалённого масла, усердно помешивал лопаткой содержимое сковороды. Он был настолько сосредоточен и поглощён процессом, что даже не обратил внимания на её появление в дверях.
За столько лет воспитания сына она ни разу не пробовала еды, которую Гу Синхэ приготовил бы ради неё.
— Госпожа.
Шеф-повар Лю слегка поклонился. На его лице отразилось явное облегчение — он всем сердцем надеялся, что Цзян Лань остановит этого несносного молодого господина, устроившего на кухне настоящий погром.
Однако Цзян Лань лишь достала из сумки тетрадь и протянула её повару.
Шеф-повар Лю перевернул пару страниц: внутри оказались рецепты диетических блюд и восстанавливающих желудок супов, а также список продуктов, которые противопоказаны главе семейства и молодому господину.
Следом Цзян Лань передала вторую тетрадь тётушке Сунь — в ней были подробно расписаны повседневные привычки отца и сына, а также куча мелких бытовых нюансов.
Составление этих двух памяток отняло у неё немало времени. Но сделала она это вовсе не потому, что всё ещё любила их. Она просто не хотела, чтобы в будущем её беспокоили и дёргали из-за подобных бытовых мелочей.
После того как семья Гу разбогатела, в доме всегда прислуживали наёмные работники, и Цзян Лань изначально не должна была так усердно трудиться. Однако Гу Линьтин терпеть не мог, когда нарушали его личные границы, и не позволял чужим людям прикасаться к своим вещам, поэтому многие заботы ей приходилось брать на себя.
Гу Синхэ же во всём брал пример с отца и перенял от него эти повадки, из-за чего стал невероятно капризным в быту. Стоило прислуге хотя бы коснуться его одеяла, как он тут же поднимал нескончаемый крик.
Постепенно Цзян Лань приучила себя делать всё для мужа и сына исключительно собственными руками.
Она столько лет была примерной женой и матерью, что теперь пришла пора отдохнуть и наконец пожить для себя.
Слуги растерянно переглядывались, совершенно не понимая, что всё это значит. А Цзян Лань уже развернулась и покинула кухню.
Гу Синхэ наконец заметил её и, даже не поднимая головы, бросил:
— То, что произошло сегодня — чистая случайность, папа меня уже отчитал. Так что закрой рот и не лезь ко мне со своими нравоучениями.
Цзян Лань замерла на секунду и слегка поджала губы:
— Хорошо, я больше не лезу.
Гу Синхэ покосился на неё:
— Тогда я сегодня буду есть Мао Сюэван*, сестра Ювэй обожает острое, и ты тоже в это не вмешивайся.
(Мао Сюэван — это знаменитое острое блюдо сычуаньской кухни, одна из визитных карточек чунцинской «речной и озёрной» кухни (цзянхуцай). Название дословно переводится как «варёная кровь и рубец в остром супе с чили».)
Цзян Лань улыбнулась:
— Договорились.
Гу Синхэ слегка опешил и даже не поверил собственным ушам: с чего это его мать сегодня стала такой покладистой?
Он тут же поспешил выдвинуть ещё более дерзкое требование:
— И я собираюсь всю ночь напролёт сидеть в телефоне!
— Поступай как знаешь.
Цзян Лань спокойно обронила эту фразу и окончательно вышла из кухни.
Подросток с совершенно растерянным видом почесал затылок. «Неужели и правда не станет вмешиваться? Или просто притворяется?»
Стоявшая рядом прислуга разом помрачнела, почувствовав себя так, словно их заживо спускают в преисподнюю. Если госпожа умоет руки и перестанет контролировать молодого господина, то им несдобровать!
Цзян Лань поднялась на лифте и направилась в главную спальню.
Главная спальня представляла собой просторные апартаменты, состоящие из самой жилой комнаты, кабинета и ванной.
Поначалу они с мужем спали на одной кровати. Но затем, когда Гу Линьтин стал задерживаться на деловых банкетах до глубокой ночи, он заявил, что не хочет нарушать её сон, и переоборудовал кабинет под вторую спальню.
За двадцать лет брака они, хоть и делили общие комнаты, уже семь лет спали раздельно, не говоря уже о нормальной супружеской жизни.
Когда-то она искала похожие истории в интернете, и многие женщины на форумах твердили, что после тридцати лет мужчины часто выдыхаются и становятся всё более несостоятельными в этом плане, поэтому советовали ей не забивать себе голову.
Она с самоиронией покачала головой.
Но стоило ей толкнуть дверь в свою спальню, как она застыла: комната была перевернута вверх дном.
На кровати и на столе скопилось огромное количество вещей, которые ей явно не принадлежали.
А из отдельной ванной комнаты донёсся кокетливый девичий голос:
— Дядя Гу, ты уже нашёл пижаму? Можешь принести ее сюда~~

Комментарии

Загрузка...