Внезапная просьба начальника о личной встрече способно повергнуть любого сотрудника в тревогу.
Однако я смог сохранить полное хладнокровие, даже когда начальник отдела Квон Му Соп попросил меня зайти на минутку.
Причина таилась в Квак Джэ Гёме, который сейчас шёл со мной по акции «1+1».
— Я заткну уши.
Джэ Гём, ставшей основой моей уверенности, вошёл в кабинет начальника вместе со мной.
И прямо сейчас он сидел рядом и демонстративно зажимал уши руками.
Сразу видно, самый младший в отделе.
Разделяя, видимо, моё впечатление, начальник Квон Му Соп лишь усмехнулся и помахал рукой:
— Да нет, ты тоже слушай. Мне так даже лучше.
Услышав, что лучше слушать вместе, Джэ Гём озадаченно убрал руки от ушей.
Если ты всё равно так отлично всё слышишь, зачем вообще надо было затыкать уши?
— Я вызвал вас вот по какому поводу, — начал начальник Квон.
Однако он тут же умолк и поочерёдно перевёл взгляд с меня на Джэ Гёма.
Помолчав так мгновение, он, наконец, подобрал нужные слова и продолжить спокойным голосом:
— Сначала я хочу дать тебе одно обещание, До Ун.
— Обещание?
— Да. Раньше я читал тебе всякие нотации. Но на самом деле всё, что ты тогда сказал, правда.
Если он про «тогда», то это про нашу поездку на Национальное кладбище?
— И то, что ситуация была неизбежной, и то, что ты каждый раз принимал самое разумное решение.
— ...
— А требовать от тебя в такой ситуации безоглядно беречь себя было просто неразумно. Это ведь не то дело, где всё зависит только от твоей осторожности.
Улыбнувшись про себя, я кивнул на слова начальника Квона.
Наконец-то вы поняли, как мне тяжело.
Пока я об этом думал, голос Квон Му Сопа звучал дальше:
— Поэтому мы решили изменить курс Управления.
— Изменить курс?
— До сих пор мы занимались только ликвидацией последствий. И за это мне правда очень жаль перед тобой.
Его извинения искренне меня удивили.
— Что вы, не стоит. Я ведь прекрасно знаю внутреннее положение Управления.
Спецзон десятки, и я никогда не знаю, куда и когда меня утащит.
И требовать, чтобы ради меня одного обезопасили абсолютно все спецзоны и разместили там постоянный персонал, просто невозможно.
Если бы это было реально, меня бы изначально не стали вербовать.
Так что я был вполне благодарен Управлению даже за реагирование по факту.
В конце концов, меня вытаскивали в первую очередь.
И вот в такой ситуации начальник Квон Му Соп вдруг приносит извинения.
Да ещё и говорит, что они меняют курс.
Видя моё замешательство, начальник Квон лишь перевёл дух, будто переводя дыхание:
— Честно говоря, глядя на тех жертв, что спасли тебя в этот раз, я и сам многое осознал.
— ...
— Так что теперь я не оставлю тебя одного.
Последовали совсем уж неожиданные слова.
Это было настолько внезапно и непонятно, что я переспросил:
— Что именно вы собираетесь делать?..
— Общие черты уже намечены, а конкретные детали сейчас обсуждаются. Одно можно сказать наверняка: если раньше это были меры по факту, то отныне мы будем действовать на опережение. Конечно, у нас всё ещё нет уверенности, что тебя утащит именно в спецзону 2-го или 3-го типа, но на случай непредвиденных обстоятельств мы начнём патрулирование внутри спецзон и возобновим исследование зон уровня «Изоляция». Чтобы, куда бы ты ни попал, мы могли среагировать прямо изнутри зоны.
— И это правда так просто сделать?
— Разумеется, непросто.
На мой опешивший вопрос Квон Му Соп рассмеялся.
— Но теперь мы будем это делать. Как раньше.
То есть они хотят вернуться к временам, которые были до принятия нынешнего консервативного курса?
— Значит, и штат будут расширять? — спросил Джэ Гём.
Да, вот это важный момент.
Люди и так захлёбываются от нехватки кадров, еле сдерживая ситуацию.
И эту проблему решили?
От вопроса Джэ Гёма лицо Квон Му Сопа внезапно сделалось сложным.
— Это всё ещё обсуждается... Но если спецзоны 1-го типа так и останутся закрытыми, нагрузка сильно снизится, так что обойдёмся текущими силами. А если, не дай бог, спецзона 1-го типа сформируется снова, тогда придётся требовать выделения новых людей.
— ...
— А, но можете не волноваться. На этот раз я точно выбью людей.
Видя наше недоверие, начальник Квон махнул рукой.
И хотя он улыбался, тёмные круги под его глазами казались ещё осунувшимися, чем обычно.
Начальник, да с кем же вы там воюете снаружи?
— В общем, перемен будет немало. Официальное объявление выйдет в течение следующего месяца.
Я лишь понимающе кивнул.
Начальник Квон Му Соп добавил:
— Я подумал, что тебе лучше узнать об этом заранее, До Ун.
Улыбнувшись в ответ, я перестал кивать и просто уставился на начальника.
Я понятия не имел, что сказать.
«Спасибо за заботу», «Надеюсь на дальнейшее сотрудничество», «Пожалуйста, не перенапрягайтесь».
В голове всплывало несколько образцовых ответов, но это были лишь подходящие по ситуации фразы, а не мои настоящие слова.
Я не знал, что отвечать, и от этого испытывал сильную неловкость.
Затянувшееся молчание пересушило горло.
— Я так тронут...
Спасибо, Джэ Гём. Какое счастье, что ты рядом.
Вместо оцепенелого меня пробормотал сидящий рядом Джэ Гём.
От этих слов я немного расслабился, а Квон Му Соп прыснул со смеху.
В ответ на эдакое паясничанье Джэ Гёма начальник бросил колкую фразочку:
— Приятно слышать, да?
— Что вы, у меня в глазах темнеет от мысли, сколько нам теперь придётся пахать.
— А Джэ Гём всегда за словом в карман не лезет.
Начальник Квон снова вздохнул в сторону Джэ Гёма, а тот выглядел крайне собой довольным, став такой обузой для начальства.
Слушая их перепалку, я из последних сил выдавливал улыбку.
А в голове неожиданно осознал один факт о себе, о котором раньше даже не подозревал.
Так вот, это понимание пришло абсолютно внезапно.
Причина, почему я отдал билет Ли Соль.
Причина, почему я снял маску, пытаясь спасти Пэк Са Ра.
Всё потому, что они обе были добры ко мне.
Ли Соль проверила, не ранен ли я, и заслонила от меня зрелище, которое вызывало у меня отвращение.
А Пэк Са Ра, пытаясь спасти меня, угодившего в отряд опасных преступников, забила на задание и вступила в бой с монстром.
И я сам того не замечая, сделал вывод.
Если я могу отплатить тем, кто был ко мне добр, то не страшно даже умереть.
Чтобы вернуть то, что они для меня сделали, вполне справедливо отдать собственную жизнь.
Только сейчас я это понял.
Подобно одиноким людям, готовым влюбиться с первого же взгляда от одной лишь улыбки, я оказался человеком, который, получив хотя бы горстку тепла, готов вытрясти из себя всю душу в ответ.
А осознал я это прямо сейчас благодаря словам начальника Квона Му Сопа.
Что они готовы изменить курс, лишь бы не оставлять меня одного.
В тот миг, когда я это услышал, у меня почему-то перехватило дыхание.
Если ко мне относятся так, то чем, чёрт возьми, я должен отплатить?
Если я скажу: «Спасибо, на этот раз я снова отплачу своей жизнью», меня ведь теперь только отругают.
И пока я сидел с чувством, будто меня душат, до меня снова дошло.
Некоторый альтруизм, это просто иное лицо трусости.
Крайне досадное осознание.
Настолько досадное, досадное и ещё раз досадное, что в голове на мгновение снова всплыл образ уже пылающего ярким пламенем отца.
Но у меня не было желания досадовать вечно, поэтому я решил просто принять это.
Я такой же человек, как и все остальные.
Подумать только, как же тяжело мне далось это открытие.
Впрочем, моё положение человека, идущего к истине столь долгими окольными путями, казалось, было не таким уж и плохим.
Прошла неделя с тех пор, как я выбрался из «Картинной галереи».
Однако спецзоны 1-го типа, за исключением «Школы», всё ещё были погружены во тьму.
Я использую выражение «погружены во тьму», потому что камеры видеонаблюдения внутри спецзон всё ещё функционировали штатно.
Обычно, когда спецзона уничтожается, то есть когда разрушается ядро и происходит сброс зоны, находящееся внутри оборудование разбивается вместе с ней.
Тогда эти обломки, как и люди, находившиеся в той зоне, либо выталкиваются наружу через точку входа, либо оседают на дне реки Ханган, либо, в совсем редких случаях, выбрасываются в абсолютно абсурдных местах по всему Сеулу.
В этом смысле текущее состояние спецзон 1-го типа отличалось от состояния с разрушенным ядром.
Сигнал с камер ловился отлично, но всё, что они транслировали, сплошную черноту.
Так что фраза «погружены во тьму» как нельзя точнее описывала происходящее.
И ещё одной особенностью было то, что войти в эти погружённые во тьму спецзоны было невозможно.
Из-за этого Управление сейчас пребывало в довольно нервном ожидании.
Ведь прямо сейчас в этой тьме оставались заперты около 70 человек.
— Говорят, среди них около пяти сотрудников «Апофиса».
— А, правда?..
— К тому же сигналы раций и GPS-трекеров всё ещё ловятся. В общем, из-за этого «Апофис», похоже, вовсю шлёт нам протесты.
— Хм...
Я с тяжёлым сердцем обдумывал слова Джэ Гёма.
Текущая ситуация напоминала случай, когда граждане оказываются отрезанными от мира из-за стихийного бедствия вроде оползня или наводнения.
Люди заперты внутри, а способов спасти их нет, и остаётся только беспомощно сглатывать слюну.
Но ещё большей проблемой было то, что за эту катастрофу кто-то должен нести ответственность.
Мы сделали это не потому, что знали, чем всё закончится, но, так или иначе, эта ситуация произошла из-за того, что «Ворон» пожрал «Большого кота», а мы принимали во всём этом самое непосредственное участие.
Поэтому я с крайне тяжёлым духом пристально следил за ситуацией в спецзонах 1-го типа.
— А?
Джэ Гём, всё ещё прикованный ко мне наручниками за запястье, внезапно воскликнул, глядя в планшет.
— Что такое?
— Говорят, «Национальный театр» снова фиксируется.
— Что?..
«Национальный театр» был самой первой спецзоной 1-го типа, погрузившейся во тьму.
Это пространство снова проявилось ровно спустя 12 дней.
Проблема заключалась в том...
Что никаких следов застрявших там людей найти по-прежнему не удавалось.

Комментарии

Загрузка...