Я откинулся на спинку уютного дивана. Ким У Ин сел рядом и произнёс:
— Сейчас мы приступим к поиску исчезнувших воспоминаний. У вас есть вопросы или опасения по поводу гипноза?
— Мною случайно не начнут помыкать, как марионеткой?
— Управление людьми через гипноз, это из области фэнтези.
— Тогда я переживаю, как бы не сболтнуть лишнего.
— А это уже из области наркоза. К нам это не относится. Гипноз, состояние, похожее на то, что мы чувствуем перед засыпанием. Вы просто отсекаете лишние шумы и погружаетесь в себя. Считайте это чем-то вроде медитации.
Ким У Ин мигом развеял мои пустые страхи. Он выплюнул конфету в урну и добавил:
— Есть люди внушаемые, а есть те, кто гипнозу не поддаётся. Так что я не гарантирую, что мы всё выясним. Пока не попробуем, не узнаем.
— А кто обычно легче поддаётся?
— Те, кто доверяет окружающим. Так что у вас, До Ун, шансов мало.
— У меня?
— Вы ведь из тех, кто во всём сомневается. Вечно ищете подвох и цепляетесь к мелочам.
Тут мне крыть было нечем.
— Закройте глаза.
Я послушно закрыл глаза. В ушах зазвучал белый шум, напоминающий шелест ветра. В этот шум вплёлся монотонный голос Ким У Ина:
— Расслабьтесь. Дышите спокойно, пусть напряжение покинет ваше тело.
Я следовал указаниям, и постепенно по телу разлилась истома.
— Сохраняйте покой. На счёт «три» вы расслабитесь ещё глубже. Один, два, три.
С этим внушением я словно провалился вглубь дивана. Тело стало тяжёлым, будто приклеенным к обивке. Однако сознание всё ещё бодрствовало: я слышал голос Ким У Ина и мог рассуждать.
— Теперь мы повернём время вспять. Возвращаемся в тот момент, когда наступило вчера. Вы на месте?
— Да.
— Что вы видите перед собой?
— Пэк Са Ра...
— Как она выглядит?
— Сидит и смотрит на меня. Чёрная одежда... Лицо мрачное...
— Какой пейзаж вы видите за её спиной?
— Белая стена... Есть дверь, висят часы.
— Какое время показывают часы?
— Одиннадцать часов, тридцать минут...
Я отвечал медленно, но в то же время осознал: вчера я пришёл в себя в двенадцать. Значит, сейчас я вижу то, что происходило, пока я был в беспамятстве.
— Хорошо. Теперь вернёмся ещё на день назад. То же самое время. Что видите?
— Капитан Ча Си Ён... ест яблоко.
— В том же самом месте?
— Да...
— Откуда яблоко?
— Фруктовая корзина... моя...
Это яблоко принёс начальник Квон Му Соп. Вспомнив об этом, я почувствовал какой-то укол обиды и снова пробормотал:
— Он ест моё яблоко...
Вздрогнул.
Я невольно дёрнул ногой. Ким У Ин тут же спокойно спросил причину:
— Что сейчас произошло?
— Огрызок...
— Огрызок?
— Он выбросил его в урну...
Ча Си Ён выбросил огрызок в урну. Пищевые отходы. В обычную урну.
— Погода уже... теплеет... а яблоко...
— ...Не думайте больше о яблоке. Мы пойдём ещё на день назад. Забудьте о яблоке.
Меня ужасно раздражала мысль о том, что урна теперь станет липкой, но я послушно отмотал время назад.
— Что видите теперь?
— ...Свет.
Огни метались перед глазами. А за ними — лицо Ким У Ина.
— Возвращаемся ещё на тридцать минут назад. Что видите?
Снова Ча Си Ён... Но на этот раз всё иначе. Лицо серьёзное. Он зовёт меня.
Со До Ун. Со До Ун. Вы меня слышите? Со До Ун.
За ним виднеется огромное пространство. Большой склад. Ангар. Место, куда прибывают после эвакуации из Спецзоны.
— Давайте вернёмся ещё на одну минуту назад.
Одна минута...
— Что видите сейчас?
Белый цвет. Всё вокруг ослепительно белое. Белизна. Белизнабелизнабелизнабелизнабелизнабелизна.
Рывок!
— До Ун, не открывайте глаза!
Белизнабелизнабелизна! Всё белое, смертельно белое!
— Вам не обязательно смотреть, закройте глаза. Закройте глаза и уходите оттуда.
Закрой, закрой глаза, не смотри на смерть.
— Уходите достаточно далеко, пока не почувствуете себя в безопасности.
Я ухожу. Бегу прочь от белоснежной смерти.
— Успокойте сердце. Не открывая глаз, попробуйте вспомнить. Что вы там говорили?
Что я говорил?..
— Слова, которые вы произнесли в том месте сами себе.
— Почему до сих пор... я не мог вспомнить вас?..
Мои губы зашевелились сами собой.
— И что ещё вы сказали?
— Кто вы... вообще такой...
Не проходя через фильтр раздумий, губы и связки сами воспроизводили тот момент.
— И что дальше?
— Что значит «в четвёртый раз»?.. Эти слова, я...
Голос пропадает.
— Я, уже...
Слова застыли на языке. Я знал: стоит открыть рот, и они польются той же чередой. Но почему-то я не мог издать ни звука.
— Уже, уже...
Пока я тщетно пытался выдавить последнюю фразу, раздался шёпот:
— Ещё слишком рано.
Тихий голос.
— Лучше забери что-нибудь другое.
И вдруг неведомая сила рывком потащила меня куда-то в сторону.
У-у-у-у-у!
Звук сирены, от которого леденеет сердце. Что это? Где я? Туман такой густой. Ничего не видно. Но там что-то есть. За пеленой тумана высится огромный холм.
У-у-у-у-у!
Это не холм. Это бесформенная груда, похожая на сплетение арматуры. Существо, свернувшееся клубком. Тот монстр с «Железнодорожной станции». Нужно бежать. Я в ужасе, но не могу сдвинуться с места. Напротив, меня тянет к нему. Что-то приподнимает моё тело. Я не хочу смотреть, но оно всё ближе.
Толчок! Ещё толчок!
— ...До Ун! Проснитесь!..
Сверху доносится чей-то голос. Туман слишком плотный, я не могу разобрать слов. Наконец меня подтаскивают к самому лицу чудовища. Теперь я вижу его целиком. Гротескный монстр с головой в форме сирены и костлявыми конечностями, похожими на громоотводы. Жалкое и в то же время исполинское, немыслимое создание. Я чувствую нутром: если оно сейчас закричит, моё тело разлетится на куски.
И вот, когда я уже приготовился к смерти, оно поднимает голову. Зрелище пугающее, будто пришёл в движение целый холм. Из-под ужасающей сирены показалось... лицо?
Я увидел лицо плачущего мужчины.
— Спа-си, ме-ня, — произнёс он. — По-жа-луй-ста, спа-си.
«Спасти тебя?»
Мужчина качает головой. Он что-то говорит. Я услышал имя из двух слогов, но оно не запечатлелось в памяти, рассыпавшись искрами.
«Кто ты?»
Оно ответило:
— Я... Ли... Соп.
Это имя я запомнил. В ту же секунду туман рассеялся, и голос Ким У Ина ударил по барабанным перепонкам:
— ...До Ун! Да очнитесь же, До Ун!
— Кха!..
Я резко открыл глаза, как студент, которого поймали на полуслове во время дрёмы.
Укол!
Почувствовав острую боль, я взглянул на левую руку. Пластырь, который до этого плотно прилегал к коже, теперь валялся на полу. На предплечье красовалась свежая рана. Снова латинская буква B. И мой правый указательный палец, испачканный кровью.
Да как же это? Я снова сам себя ранил?
— До Ун, вы в порядке? — Ким У Ин смотрел на меня с нескрываемой тревогой. — Вы только что бились в конвольсиях, вам было очень плохо. Не помните?
Я не помнил ничего. Мы прибегли к гипнозу, чтобы вернуть память, а в итоге я снова её потерял? С ума сойти можно. Это уже на раннюю стадию деменции похоже.
— Похоже, я... — начал я охрипшим голосом, и Ким У Ин напряжённо замер. Глядя врачу в глаза, я прошептал: — ...из тех людей, что легко доверяют другим.
— Вам сейчас до шуток?
Это была не шутка, а чистая правда.
— Ладно, что вы помните?
— Помню, как вы велели мне повторить слова, и я начал говорить. Кажется, я спрашивал: «Что значит в четвёртый раз?».
— А после этого?
После? Не знаю. Словно посмотрел длинный сон, а проснувшись — всё забыл. Осталось лишь смутное ощущение, но никакой конкретики. Я изо всех сил пытался нащупать следы в гиппокампе.
— А.
Наконец я вспомнил.
— Вспомнил. Я видел мужчину. Мы о чём-то говорили...
— О чём именно?
— Содержание ускользает. Но мне показалось, что он плакал.
— Вы помните, как он выглядел?
— Смутно. И я слышал имя. Кажется... Ли Соп?
Стоило мне произнести это имя, как лицо Ким У Ина буквально заледенело.
— Что вы сейчас сказали?
Начальник Квон Му Соп с непривычно суровым видом открыл фотоальбом.
— Сможешь найти здесь лицо, которое видел?
Я посмотрел на снимок. Групповое фото: пятеро или шестеро вооружённых агентов. Видимо, старое, или это была другая организация — цвет формы отличался от привычного в Управлении. У нас форма чёрная, а на фото — тёмно-серая.
Однако на снимке были знакомые лица. Одно — начальник Квон Му Соп, выглядящий заметно моложе. Другое — совсем ещё зелёный Ча Си Ён с короткой стрижкой. Значит, это всё-таки старое фото Управления?
Я пропустил знакомых и стал разглядывать остальных. Мой взгляд мгновенно остановился.
— Этот.
Я указал на мужчину. Рядом с бесстрастным короткостриженым Ча Си Ёном стоял человек, по-дружески обнимавший его за плечо. На лице застыла широкая, весёлая улыбка. Выражение лица совсем не то, что я видел во сне, но я был абсолютно уверен.
— Кажется, это он.
Тот самый Ли Соп, которого я видел под гипнозом.
— Ты уверен, что это был он?
— Да. Лицо в точности как у него. Я угадал?
Я перевёл взгляд на Квон Му Сопа. Его лицо было странно мрачным.
— Ты говорил, что никогда не слышал этого имени раньше. И это неудивительно. Эта информация под запретом.
— Под запретом?
— Да. Тебе тоже следует это знать. Я планировал рассказать позже, когда ты больше освоишься... — Квон Му Соп потёр лоб, бормоча себе под нос. Наконец, будто на что-то решившись, он заговорил: — Этот агент был стёрт из всех записей из-за серьёзного случая заражения. Само упоминание его имени или просмотр фотографий может оказать прямое или косвенное воздействие.
— Прямое или косвенное воздействие?
— Косвенное, это физические реакции: головная боль или апатия. Прямое, это феномен переноса в определённую Спецзону.
Значит, можно заболеть или оказаться затянутым в Спецзону просто из-за имени?
— Поэтому упоминать его запрещено. Директор Ким У Ин наверняка уже предупредил тебя, но и впредь будь осторожен. Если возникнет необходимость обсудить его, избегай имени, используй описания или обходные пути.
— Да, я понял.
Я кивнул, принимая предостережение, но тут же вздрогнул от пришедшей в голову мысли. Тот, о ком мне тоже «следовало бы знать». Агент, чьё имя под строжайшим запретом.
— Неужели...
— Да. Верно.
Заметив мою догадку, Квон Му Соп кивнул и спокойным голосом произнёс:
— Агент Управления, которого, как и тебя, постоянно затягивало в Спецзоны. Это был он.
Я и раньше чувствовал, что здесь что-то не так. Если был такой прецедент, мне должны были рассказать о нём во всех подробностях. Чтобы я мог поучиться на его ошибках или сопоставить наши ситуации. Но до сих пор я не слышал об этом агенте ничего конкретного. Когда мне предлагали работу, Квак Джэ Гём лишь вскользь упомянул, что был похожий человек.
А этим человеком, оказывается, был Ли Соп. Напарник Квон Му Сопа. Тот, кто три года назад был объявлен погибшим при исполнении, а на деле — стёрт из истории из-за чудовищного заражения. Теперь понятно, почему от меня это скрывали. Дело не только в запрете на имя, а в том, что его конец был слишком ужасен.
Я чувствую изнеможение. В итоге я так ничего и не выяснил. Но я решил подождать. Исполняющий обязанности О Тхэ О обещал найти другой способ.
Я намеренно попытался выкинуть всё из головы и поднял левую руку, которая неприятно саднила. Новая отметина от ногтей. Если я оставил такой след, значит, придя в себя, я должен был что-то осознать. А может, этот знак предназначался только мне самому.
Я печально усмехнулся своим путаным мыслям и закрыл глаза.

Комментарии

Загрузка...