Бум!
По ту сторону дымовой завесы что-то рухнуло.
Точнее будет сказать «кто-то».
От последовавшей за этим тишины у меня по коже пробежал мороз.
— Кх... ха-а-а!.. — лишь мгновением позже донёсся тяжёлый, хриплый вдох.
— Квак Джэ Гём, вяжи его, — скомандовал Ча Си Ён.
— Есть!
По приказу командира Квак Джэ Гём опустил оружие и бросился вперёд. Я по инерции последовал за ним, но помощь не потребовалась: агент в считанные секунды скрутил скорчившегося человека.
Я снова замер в замешательстве. Стрелять в людей, вязать их... Такое я видел только в кино или в новостях с другого конца света. Но когда это делает мой сосед по комнате, психологическое сопротивление внутри меня зашкаливает.
Пытаясь осознать масштаб случившегося, я заметил странную деталь. Вокруг было чисто. Судя по реакции мужчины, пуля точно попала в цель, но крови не было.
— То, чем стрелял Квак Джэ Гём... они не боевые? — осторожно спросил я.
— Резиновые пули для подавления, — ответил Ча Си Ён.
...Нельзя было сказать об этом заранее? Я же на самом деле испугался.
Я наконец перевёл дух. Фух. Конечно, стрелять в человека даже резиной, дело не рядовое, но, учитывая, что тот первым швырнул дымовую шашку, будем считать, что мы квиты.
Квак Джэ Гём стянул руки крупного мужчины пластиковыми стяжками. Пленник, чьи ладони теперь были заведены за спину, сначала беспомощно дёргался, но когда Квак Джэ Гём рывком усадил его, начал жадно хватать ртом воздух.
— Вы... вы солдаты? Спасите меня! Я заперт здесь больше суток!.. — внезапно закричал он.
Но мольба оборвалась на полуслове. Мужчина тупо уставился на обесцвеченные волосы Квак Джэ Гёма, после чего внезапно побледнел и начал истошно причитать:
— По-пощадите! Прошу вас, пощадите! У меня мама одна осталась, без меня она умрёт!..
Я понимал, в чём дело. Я и сам когда-то напрягся, увидев пучок на голове Ча Си Ёна. Когда парень с причёской, совсем не похожей на уставную, ни военную, ни полицейскую, держит в руках автомат, это не может не пугать.
Напуганный мужчина перешёл от мольбы к рыданиям. Впрочем, его истерика длилась недолго.
— Заткни его.
Что?
Я снова был поражён, но Квак Джэ Гём и в этот раз безмолвно исполнил приказ.
Квак Джэ Гём наглухо заклеил рот мужчины армированным скотчем. Пока я нервно наблюдал за этой беспощадной сценой, Ча Си Ён пояснил:
— Данное лицо подлежит немедленному задержанию.
— Задержанию?
— Он находится в «Спортивном комплексе бегущих трупов» около 13 часов, за это время он совершил убийство двух человек, при этом допустив неоправданное насилие над несовершеннолетним и преступление на сексуальной почве.
Мы с Квак Джэ Гёмом посмотрели на мужчину сверху вниз. Тот энергично замотал головой, что-то мыча. На лице читалось яростное отрицание вины, но это было вторично.
— Значит, вы хотите, чтобы мы убили его и использовали для спасения Ха Ю Джу? — спросил я.
— Нет. Агентам Управления строго запрещено нападать на гражданских лиц. Даже если лицо подлежит задержанию, его гражданские права защищены до тех пор, пока вина не будет доказана судом.
Стрелять резиновыми пулями, это не нападение? Я выразил эту мысль взглядом, направленным на пистолет-пулемёт Квак Джэ Гёма. Ча Си Ён невозмутимо и быстро добавил:
— Однако допустимы ответные меры на угрозу и временные ограничения.
— ...Так вот почему вы велели мне сидеть на месте?
— У этого человека припрятано тело. С его помощью мы первым делом эвакуируем Ха Ю Джу.
Так вот зачем ты меня усадил, командир Ча... К слову, а Пэк Са Ра, которая в больнице пыталась использовать меня как живой щит? Ах, тогда она ведь не собиралась нападать сама. Она планировала подставить меня под выстрел «Живого ружья». Ха-ха-ха...
Сказать хочется многое, но времени на препирательства нет. Пока Квак Джэ Гём поднимал мужчину на ноги, я зашёл в комнату и помог Ха Ю Джу подняться.
— Тело находится на втором этаже, вторая комната налево от лестницы.
— М-м-мпф! — при словах Ча Си Ёна мужчина начал неистово извиваться. Похоже, он действительно спрятал труп именно там.
— Сейчас вы находитесь во внутреннем секторе, соответствующем входу в комплекс. В данной зоне других людей нет, можете передвигаться спокойно.
— А сколько их здесь всего? — спросил я.
— Девять человек, включая наших сотрудников и задержанного мужчину. Кроме одного несовершеннолетнего, все взрослые. Срок пребывания: максимум — два дня, минимум — пять часов.
«Путь А. Эвакуация через уборку стадиона» был возможен только при наличии пяти и менее выживших. Даже если уйдёт Ха Ю Джу, нужно, чтобы исчезли как минимум ещё трое. Вот почему Ча Си Ён откладывал ввод группы спасения. Здесь увеличение числа «наших» не поможет. Лишь вырастет количество тех, кому придётся умереть ради чужого спасения.
Тот мужчина уже убил двоих, верно? Но почему он до сих пор не выбрался?
Я посмотрел на мужчину, который сопротивлялся, пока Квак Джэ Гём тащил его. Он был высоким и довольно грузным. На вид килограммов девяносто. Неужели веса не хватило?
И тут я вспомнил слова Ча Си Ёна: «Убил двух человек... при этом допустив неоправданное насилие над несовершеннолетним и преступление на сексуальной почве».
Ранее мне было не до того, но что это, чёрт возьми, значит?..
— Вы говорили, что здесь убийство разрешено в виде исключения?
— Допускаются лишь определённые действия во имя выживания, но это не значит, что разрешены любые убийства.
— Убийства, совершённые этим мужчиной, входили в рамки дозволенного?
— Входили.
— Тогда он подлежит задержанию только из-за насилия и сексуального преступления?
— Именно так.
Сколько ни слушаю, логика не укладывается в голове... Конечно, само собой, нельзя обижать детей или совершать насилие. Но в ситуации, где разрешено лишать жизни, объявлять запретными и наказуемыми менее тяжкие преступления... это кажется странным.
Заметив моё недоумение, Ча Си Ён произнёс:
— Разрешение на убийство здесь, это исключительная мера, направленная на максимальное сохранение человеческих жизней.
Потрясающий парадокс. Разрешить убивать, чтобы защищать жизни.
— Использование подобных обстоятельств как предлога для совершения антисоциальных преступлений противоречит основной цели минимизации потерь и рассматривается как злоупотребление, влекущее за собой суровое наказание.
Ну и дела... Впрочем, если ситуация — сущий ад, реакция на неё не может быть райским садом. Это похоже на то, как во время войны наказывают за военные преступления. Даже когда враждующие стороны убивают друг друга, международное право запрещает расправу над мирными жителями, пытки и изнасилования. Разумеется, запрет не означает, что такого не случается. Скорее, именно из-за того, что такие вещи легко совершить в подобных условиях, и устанавливается «крайняя черта». То, что нельзя делать ни при каких обстоятельствах.
— М-мф! Мф! — когда мы достигли цели, сопротивление мужчины усилилось. Теперь он совсем не походил на того человека, что недавно плакал и молил о пощаде. Поняв, что мы не можем его тронуть, он показал свою истинную натуру.
Квак Джэ Гём открыл дверь, крепко удерживая пленника. В комнате было темнее, чем в коридоре, хоть глаз выколи. Квак Джэ Гём достал фонарь. Плотный луч света поочередно выхватил мягкий диван, письменный стол с именной табличкой и витрину, уставленную кубками. Это был кабинет директора или председателя.
— Тело под столом, герметично упаковано в чёрный пластик.
— М-м-м-мф!
— Да угомонись ты!
Когда Ча Си Ён точно указал место, мужчина едва не забился в припадке. Квак Джэ Гём отбросил фонарь и навалился на него всем телом. Мне ничего не оставалось, кроме как принять свою судьбу. Опять доставать тело придётся мне...
Я усадил Ха Ю Джу на диван и подошёл к столу. Отодвинул кресло и, о ужас, там действительно лежал свёрток в чёрном пластике.
Пожалуйста, упокойтесь с миром. Да пребудете вы в раю, под тенью Господней, в вечном покое.
Кратко помолившись, я полез под стол. Но что это?
— Тут есть ещё один пакет, поменьше.
Размером со школьный рюкзак. Он лежал перед большим свёртком, поэтому я сначала взял его, чтобы отодвинуть. И тут же в испуге отдёрнул руку.
— !..
То, что было в пакете, было прохладным и мягким. Но в то же время ощущалось как твёрдая масса. Инстинкт подсказал: этого лучше не касаться.
— В пакете... что-то есть.
— Вероятно, это первая жертва, убитая этим человеком.
— Что?
— Говорят, первой жертвой была женщина, по комплекции схожая с ним. Он убил её и сразу потащил на стадион, но «бегущие трупы» уничтожили большую часть тела до того, как он добрался до ворот. Судя по всему, это те части, что он успел спасти.
— Ох...
Вот почему он убил двоих, но всё ещё здесь. Первая попытка провалилась. С тошнотворным чувством я ухватился за узел пакета, вытащил его и осторожно положил рядом со столом.
Остался большой свёрток. Скомканный под столом пакет по размеру соответствовал взрослому человеку. Если тянуть неаккуратно, пластик порвётся. Делать нечего, я крепко ухватился за него руками.
Вздрог
...Мне показалось, или он шевельнулся? Трупное окоченение? Подавляя приступы дурноты, я потащил пакет на себя. Когда я вытащил его наполовину...
Шорох... Шуршание...
Бам-бам-бам!
Пакет начал биться в конвульсиях!
— А-а-а!
— Хён, что случилось?!
Я в ужасе отпрянул, но тут же, ведомый иным чувством, принялся разрывать пластик. Сорвав несколько слоёв чёрной плёнки, я увидел, как из прорехи что-то стремительно вырвалось наружу.
— Кха-а!..
За этим последовал судорожный, жадный хрип.
— Кха... кха-а!..
— В-вы в порядке? — спросил я, и мой голос был полон сострадания.
Вторая жертва была ещё жива. Более того, внутри был заперт худощавый школьник в форме. Лицо в кровоподтёках, скованные движения. Присмотревшись, я увидел, что его руки были намертво примотаны к телу плёнкой.
— Развяжите его, — произнёс Ча Си Ён ещё до того, как я успел спросить.
Я немедленно содрал плёнку, сковывавшую мальчика. Протянул ему бутылку воды и снова спросил:
— Ты как, в порядке?
Мальчик первым делом жадно припал к воде, а затем бросил на меня хмурый, исподлобья, взгляд. Его лицо, на котором читалась привычка постоянно быть начеку, было не по-детски мрачным.
— Кх-кх... кхы!
В этот момент сбоку раздался странный звук. Обернувшись, я увидел, что мужчина, которого держал Квак Джэ Гём, содрогается в беззвучных спазмах.
...Он смеялся. Злорадно. Словно наш провал доставлял ему неимоверное удовольствие.
Мерзавец понимал: мы не можем причинить вред обычному гражданину. Знал, что Ха Ю Джу — тяжело раненная, которой нужна немедленная помощь. Но тело, единственный способ эвакуации, «ожило». Теперь мы связаны по рукам и ногам, не в силах ни остаться, ни уйти. Он мгновенно осознал это и смеялся нам в лицо.
Я в полном бессилии смотрел на него. Квак Джэ Гём скрипнул зубами так сильно, будто челюсть сейчас треснет.
— Мф, мф-мф! М-м-мпф! — мужчина торжествующе забормотал что-то. Он всем телом давал понять, что хочет что-то сказать, но и без слов было ясно: сейчас предложит сделку, мол, сам его прикончит, чтобы мы могли выйти.
Проклятье, что же делать...
— Не двигайтесь, — внезапно произнёс Ча Си Ён. — Ничего не делайте, просто ждите.
О чём это он?..
Шурх
Мальчик поднялся, сбрасывая с себя остатки плёнки. Видимо, силы ещё не вернулись к нему — он на мгновение прислонился к витрине, но затем выпрямился. И шаткой походкой направился в сторону Квак Джэ Гёма.
В следующее мгновение.
Хрясь!
Мальчишка нанёс сокрушительный удар по голове мужчины. Тяжёлым, острым кубком, который он только что прихватил с витрины. Голова мужчины мотнулась, капли крови брызнули в воздух.
Мы все застыли в ужасе. Но никто не бросился его останавливать.

Комментарии

Загрузка...