Перед глазами предстали интерьеры современного здания. Просторные залы, высокие потолки, сквозь стеклянные своды которых виднелось ярко-синее небо. Точь-в-точь такая же картина, что я созерцал на «Железнодорожном вокзале, на котором звучит сирена».
Но почему?
В этот миг мимо меня, застывшего в оцепенении, стали проходить люди. Глядя на них, я снова судорожно глотнул воздух. Это реальность? Или нет?
Я провожал взглядом спешащих прохожих, пока не наткнулся на указатель. Буквы на нём читались без труда.
Какое счастье. Видимо, я просто на мгновение обознался...
Унимая бешеное сердцебиение, я вышел в зал ожидания. Но что это? Назвать увиденное простой ошибкой не поворачивался язык — панорама казалась слишком знакомой. Я впервые был на вокзале Ёнсан, но каждая деталь его планировки была мне известна.
С нехорошим предчувствием я отыскал билетные кассы. Всё сходилось. Кассы располагались в том же месте и выглядели точно так же, как на «Железнодорожном вокзале, на котором звучит сирена».
Нет, нет. Рано делать выводы. Все вокзалы в чем-то похожи друг на друга.
Я развернулся и стал искать путь на второй этаж зала ожидания. Когда же впереди показался эскалатор, с моих губ сорвался стон отчаяния. Перед подъёмником, в качестве украшения, стояла огромная ваза из селадона. Её я тоже видел там.
С этого момента я, не помня себя, бросился бегать по вокзалу, проверяя одно место за другим. Камеры хранения, бюро находок, зал отдыха для военнослужащих...
— Безумие какое-то...
Всё было идентичным. Всё, до последней мелочи. Это место и «Железнодорожный вокзал, на котором звучит сирена» были одним и тем же пространством.
Стоило мне осознать это, как в мозгу вспыхнули кошмарные воспоминания. Женщина с размозжённой головой у касс. Мужчина, раздавленный за колонной. И те жуткие чёрные тени, набрасывающиеся на живых.
— Кха!..
Память, пробуждённая стенами вокзала, заставила меня зажать рот рукой. Я бросился к выходу, подгоняемый лишь одной мыслью: прочь отсюда.
Но у самых дверей ноги мои словно налились свинцом. Я вспомнил. Вспомнил то, что таилось за обрушившимся потолком. То, один взгляд на что заставлял человека отречься от жизни.
Холодный пот градом катился по шее. «Это не тот призрачный вокзал. Это нормальная реальность», — убеждал я себя, но тело не слушалось. Оно отказывалось выходить наружу, словно меня снова затянуло в ту иную плоскость.
Ведь за этой дверью может быть Оно.
А вдруг Оно там? Потому что Оно там есть. Оно там. Оно. Это. Это......
Трог.
Кто-то легонько коснулся моего плеча.
— Господин редактор?..
Тихий голосок вырвал меня из забытья. Тьма, застилавшая взор, рассеялась.
— Вы в порядке?
Я жадно глотнул воздух и обернулся. Рядом стояла миниатюрная девушка, заглядывая мне в лицо. Совсем юная, похожая на студентку. Растрёпанное каре, мешковатая одежда, выбранная явно ради удобства, а не стиля. И кроткое, немного отсутствующее выражение лица — идеальная мишень для уличных зазывал.
Я хорошо её знал.
— Здравствуйте, госпожа автор...
Я выдавил из себя подобие улыбки. Девушка — автор На Бит, с которой у нас была назначена встреча — ответила слабой улыбкой и кивнула.
Я взял американо и бабл-ти и вернулся за столик. Протянув напиток ожидавшей меня На Бит, я спросил:
— Мы впервые встречаемся в этом районе. Вы переехали?
— Нет, я пришла ради сбора материалов... — ответила она, не выпуская трубочку изо рта.
Я лишь понимающе улыбнулся, сглотнув вертевшийся на языке вопрос: «Вы ведь пишете научную фантастику, зачем вам собирать материалы в таком месте?».
— Как продвигается работа над рукописью?
— Если бы она продвигалась... я бы, наверное, сейчас работала?.. — замявшись, честно призналась она.
Мне снова оставалось только улыбаться. На Бит добавила едва слышно:
— Можете меня отругать...
— Ну что вы, госпожа На Бит. За что же мне вас ругать?
— Мне кажется, если вы меня отругаете, мне станет легче на душе...
Несмотря на мою дежурную издательскую улыбку, автор чуть ли не всхлипывала, потягивая свой чай. Эх, наш «флагманский» автор сегодня снова в упадке духа.
Пусть её внешний вид не вводит в заблуждение — На Бит личность выдающаяся. В свои молодые годы она уже десять лет в литературе, автор с твёрдо сформированным миром. Её хоррор-фантастика, опирающаяся на богатое воображение и уникальный взгляд на человеческую природу, неизменно получает восторженные отзывы. Все её книги стали бестселлерами, переводятся на иностранные языки, а по некоторым даже готовятся экранизации. Одним словом — главный источник дохода нашего издательства.
С такими заслугами она могла бы зазнаться, но На Бит не такая. И не из скромности, а из-за катастрофически низкой самооценки и хрупкой, как стекло, психики.
— Каждый раз прошу прощения... Простите, что не справляюсь... Простите, что сорвала сроки... Я безнадёжный мусор...
— Ха-ха.... Ну какой же вы мусор, зачем же так радикально.
Всё как всегда. Наша долгожданная встреча началась с того, что На Бит привычно погрязла в пучине отчаяния. Я этого ожидал: в день сдачи рукописи она вместо текста прислала бесконечное сообщение с извинениями и пропала со связи. Пришлось долго её уговаривать, чтобы организовать эту встречу.
Мягкотелость и склонность к эскапизму — гремучая смесь. Временами это утомляет, но На Бит мне симпатична. Даже больше. На самом деле я давний поклонник её творчества, хотя, пока я её редактор, признаваться в этом не намерен.
— Всё в порядке, госпожа На Бит. Писательство, труд не из лёгких. Да, дедлайн давно позади, но график всегда можно пересмотреть. Я что-нибудь придумаю, так что не берите в голову.
— Хнык...
— Правда, всё хорошо. Вы до сих пор отлично справлялись, и в этот раз всё получится. Главное, не пропадайте и отвечайте на звонки. Если ответите через день-другой, я всё пойму.
— П-простите меня...
— Ничего-ничего. Я понимаю, успех прошлых книг давит на вас. Не торопитесь, пишите в своём темпе. Читателям важно качество, а не скорость.
— Да...
Под моим чутким руководством, методом кнута и пряника, На Бит окончательно размякла и закивала. Ох, нелёгкое это дело, так помыкать любимым автором. К тому же, несмотря на юное лицо, она старше меня. Но мой священный долг, выбить из этого ранимого создания рукопись.
Помучив её ещё немного, я выторговал дату следующего дедлайна и несколько обещаний. А затем, пока она окончательно не рассыпалась, перевёл тему:
— Так что за материалы вы здесь собирали?
— А, это... Вы знали, что этот район когда-то подвергся бомбардировке?
— Бомбардировке?
— Это было во время Корейской войны. Говорят, окрестности вокзала Ёнсан были полностью выжжены.
Я об этом не слышал. Заметив мою неосведомлённость, унылая доселе На Бит внезапно оживилась.
— Здесь всё было либо в огне, либо в руинах. А теперь посмотрите: огромный вокзал, универмаги, небоскрёбы, оживлённые улицы. Разве не удивительно, как одно и то же пространство может меняться до неузнаваемости в зависимости от эпохи?
— А, ну да... Занимательно.
Я поддакнул из вежливости, хотя не совсем уловил суть её восторга. За десятилетия и горы меняются, разве нет?
— Только представьте: на том самом месте, где мы сейчас сидим и пьём чай, когда-то мог стоять человек, охваченный пламенем и кричащий от боли.
— Звучит жутковато, когда вы так говорите.
— Правда? А если бы существовал кто-то выше нас, способный видеть время как развёрнутое пространство, каким бы он увидел этот квартал? Рядом с людьми, мирно пьющими чай, бушует пламя; мимо обугленных трупов проезжает ребёнок на велосипеде; музыка из торгового центра смешивается с грохотом снарядов и воем сирен... Хаотично и многогранно, не так ли?
Слушая её, я вдруг похолодел.
Погодите. Сирена? Бомбардировка?
В памяти вихрем пронеслись странные явления с того вокзала. Необъяснимая давка после воя сирены. «Существо в старой форме», молившее о мази от ожогов. Обгоревшее здание вокзала в руинах. Чёрные тени, пахнущие гарью. И идентичная планировка вокзала Ёнсан.
Неужели это просто совпадение? Или же...
Я замер, поражённый тем, как детали пазла складываются в единую картину. На Бит, неверно истолковав моё молчание, забормотала:
— Ой, я опять несу какую-то чепуху?..
— Э-э, нет. Вовсе нет. Было очень интересно.
Я поспешил её успокоить, но она уже снова поникла. Поистине, сложный человек.
— Я как раз подумал, что нам повезло. Если бы мы видели всё, что происходило здесь с доисторических времён, разум бы просто не выдержал. Хорошо, что человеку дано видеть только настоящее.
Моя импровизация вернула улыбку на лицо На Бит.
— Точно. Наверное, поэтому забвение называют божественным благословением. Что бы ни случилось, люди быстро забывают и продолжают жить дальше.
Голос На Бит звучал радостно, но я её почти не слышал. В голове пульсировала только одна мысль: связь между «Железнодорожным вокзалом, на котором звучит сирена» и бомбардировкой Ёнсана.
— И правда...
Я пробормотал это, глядя на фотографии и видео в поисковике. Слова На Бит подтвердились. 16 июля 1950 года вокзал Ёнсан и прилегающие территории действительно подверглись массированной бомбардировке. Удивительно, что в самом центре Сеула творилось такое, пусть и в разгар войны.
Но, в отличие от На Бит, я не испытывал трепета перед тем, что на костях выросли небоскрёбы. Меня занимало лишь одно — истинная природа того вокзала. Было ли то место действительно Ёнсаном? А те монстры — жертвы бомбёжки?
Нет, вздор. Бомбардировка была восемьдесят лет назад, а тот вокзал выглядел современным. Хотя в той чертовщине логику искать бесполезно.
Несмотря на внезапную зацепку, ответов у меня не прибавилось. Но, честно говоря, мне было уже всё равно. Страх, сковавший меня на выходе из вокзала Ёнсан, до сих пор не отпускал. Это ледяное чувство заставило меня вспомнить, как отчаянно я стремился выбраться оттуда.
И я решил больше об этом не думать. Я с таким трудом спасся, что тратить жизнь на призраков прошлого казалось непозволительной роскошью. Конечно, я всё ещё переживал за Ли Соль и надеялся, что те подонки, убивавшие людей ради наживы, получили по заслугам. Но и это со временем сотрётся из памяти.
Ведь забвение, божественное благословение.
Я решил сосредоточиться на своей обретённой заново жизни. С этой мыслью я отложил телефон и забылся сном, зарывшись в одеяло.
Но когда я только-только погрузился в чуткую дрёму, меня пробудил могильный холод. Я попытался натянуть одеяло, но руки хватали лишь пустоту. В недоумении я приподнялся на локтях.
— Хм?..
Где я? Я ведь точно засыпал у себя в комнате. Но сейчас я лежал один в пустой, заброшенной больничной палате.
Это сон? Хорошо бы. Но для сна здесь слишком холодно.
Существует ли Бог? Если и да, то он явно был не на моей стороне.

Комментарии

Загрузка...