─ А-а!
Зомби сбил женщину с ног, и та пронзительно закричала.
Она отчаянно извивалась на земле, пытаясь отбрыкаться от монстра ногами, но потерявший способность чувствовать боль мертвец вцепился когтями в ее куртку и, вытянув шею, пополз выше.
С глухим стуком оборвалось что-то внутри толпы, люди замерли и, обернувшись, увидели эту картину.
─ Зомби!
─ Кто-то обратился!
─ Бегите!
Солдаты вскинули автоматы, но людской вал сбил их с ног, не оставляя возможности прицелиться.
Е Юань двинулся.
В пару прыжков перемахнув через ограждение, он приземлился в низкой стойке с уже обнаженным мечом.
Толпа продолжала разбегаться в стороны, обнажая вырезанный страхом пустой пятачок посреди площади.
Зомби наконец вцепился в лодыжку женщины, разрывая плоть в жажде впиться зубами в жертву...
Холодный звон клинка разрезал воздух, и удар пришелся точно в шею твари.
Монстр рухнул, обезглавленный на лету.
Женщина сидела на земле, тяжело вздымая грудь. Ее щеки были исцарапаны гравием, по лицу продолжали катиться слезы.
Ощутив саднящую боль, она опустила взгляд на запястье.
Всего лишь ссадина.
Не успела она прийти в себя и попытаться успокоить саму себя, как, уловив чье-то приближение, испуганно вжала голову в плечи и подняла глаза, столкнувшись с жадными, полными ужаса взглядами окружающих.
Словно выслушав собственный приговор, она вновь сорвалась на крик:
─ Меня не кусали! Не кусали! Посмотрите же, это не укус!
Она обнажила рану, но толпа не смела вглядываться – раздался слитный испуганный гул, и люди синхронно отшатнулись назад.
─ Перчатки.
Медсестра тут же кивнула, бросившись искать новое снаряжение, а Сун Наньчжи быстрым шагом подошла ближе, бросила взгляд на запястье женщины, затем на поверженного зомби и произнесла:
─ В изолятор на отдельное наблюдение. Укуса нет, но в рану попала грязь и кровь, сначала промыть.
Услышав про «отдельное наблюдение», женщина подскочила на ноги: ─ Меня не кусали!
Сун Наньчжи ответила: ─ Я знаю. Именно поэтому ты до сих пор жива.
Губы женщины дрогнули; встретившись с этим ледяным взглядом, она сникла.
Когда ее увезли, Сун Наньчжи перевела взгляд на Е Юаня.
Тот слегка скосил глаза и заметил, что не только она – все кругом уставились на него.
В их глазах читались страх, зависть, отчаяние и почти абсурдная, тончайшая искра надежды.
─ Братец, ты не мог бы...
Заметив вспыхнувшее в глазах просителя безумие, Е Юань заранее понял, что тот собирается сказать. Не дослушав, он со звоном загнал меч в ножны, развернулся и затерялся в толпе.
Он не был спасителем человечества, у него не было сил остановить эту катастрофу и он не мог нести на себе груз чужих несбыточных надежд.
Обезглавленное тело зомби, казалось, все еще подергивалось в предсмертных судорогах.
Толпа снова заволновалась.
...
─ Все раненые – делимся на два потока!
Хань Шао с мегафоном в руке метался туда-сюда.
Изначально он руководил боем на передовой, но, получив приказ о том, что тыл погрузился в хаос, был экстренно переброшен сюда.
─ У кого нет ран – направо! Кто в крови – налево! С подозрением на укусы и царапины – немедленно в изолятор!
Но легко сказать.
Выживших слишком много, раненых не счесть, и каждая вспышка обращения лишь сильнее расшатывала их нервы.
Коридор напоминал насильно расширенную реку, куда непрерывным потоком вливались новые люди.
Солдаты пытались разделять потоки заградительными барьерами, но в ночной кутерьме большинство было испачкано кровью, и разобраться, кому принадлежат эти кровавые следы – самому человеку или кому-то из павших рядом – было невозможно.
Казалось, вопрос изоляции теперь решался исключительно на совести каждого. Однако на краю могилы рассчитывать на то, что кто-то добровольно откажется ради других от жизни, не приходилось.
Какой-то парень прижимал к себе сестру и наотрез отказывался отдавать ее в карантинную зону.
─ Ее порезало стеклом! Это не укус! Не укус!
Маленькая девочка с посиневшим лицом сжалась у него на груди, дыша едва слышно.
Ее рукав насквозь пропитался кровью, сквозь которую смутно угадывались следы человеческих зубов.
Медсестра протянула руку, и юноша яростно отшатнулся.
─ Не трогай ее!
Щелк.
Затворы автоматов синхронно щелкнули, нацелившись на девочку на руках у подростка.
Юноша напоминал загнанного в угол зверька, его глаза налились кровью.
─ Ей всего десять! Если ее отправят в изолятор, она умрет!
Сун Наньчжи подошла ближе. Взглянув на стремительно бледнеющее лицо ребенка, она сразу все поняла.
─ Если ее не лечить, она умрет прямо сейчас.
Услышав это, парень задрожал всем телом. Судорожно прижимая к себе сестру, он инстинктивно приоткрыл рот, издавая сдавленный, глухой стон.
Сун Наньчжи опустилась на корточки, сравнявшись с ним глазами.
─ Если это порез от стекла, я займусь обработкой. Если укус – я по крайней мере смогу облегчить ее боль. Сам как думаешь?
У парня из глаз брызнули слезы.
Прижавшись щекой к лицу сестренки, он переживал страшнейшие муки.
Малышка уже начала подрагивать, но все еще цеплялась за остатки рассудка.
Она слабо дернула брата за край одежды.
─ Братик... мне больно.
Эти слова окончательно сломили парня.
Он медленно разжал руки.
Медсестра шагнула вперед и разрезала ткань ножницами.
Под повязкой обнаружился четкий круглый след от укуса.
Вокруг раны кожа уже приобрела сероватый оттенок.
Парень рухнул на колени, выглядя так, словно из него разом вытянули всю душу.
Сун Наньчжи лишь слегка прикрыла глаза, молча передав ребенка карантинной группе. Когда она повернулась обратно, кровь на ее перчатках уже успела засохнуть, но поверх нее тут же налипла новая.
Стоявшая рядом молодая медсестра протянула ей чистые перчатки, но коробка оказалась пуста.
─ Сестра Сун, они кончились.
Сун Наньчжи опустила взгляд на собственные руки.
Спустя пару секунд она взяла бутыль со спиртом и принялась остервенело поливать им перчатки.
─ Обойдемся. Продолжаем.
У молодой медсестры защипало в глазах.
─ Плакать будешь после смены.
Но никто не знал, когда эта смена наступит.
...
Все медицинские припасы были разложены на столах по четким категориям. Кто-то в панике потянулся за рулоном бинта, но Шэнь Сяотан резко пресекла это движение окриком:
─ Куда?! При легких ранениях пользуйтесь обычными марлевыми бинтами!
Мужчина взвился: ─ У меня жена истекает кровью!
Шэнь Сяотан указала на лежащего рядом солдата с распоротым животом:
─ У него кишки наружу лезут! Рана твоей жены – в очереди за его!
Солдат лежал на носилках, едва дыша, пока две медсестры из последних сил зажимали ему рану руками.
Вскрытая упаковка с перевязочными материалами мгновенно перекочевала к Сун Наньчжи, которая прижала ее к кровоточащему месту.
Спустя несколько секунд кровь стала сочиться медленнее.
На сердце у Шэнь Сяотан стало еще тяжелее.
Только что она орала во всю глотку.
И лишь сейчас осознала, что все это время ее руки ходили ходуном.
Раненых продолжали подвозить, запасы лекарств таяли на глазах. Она заставила себя взять себя в руки.
На участке Линь Тань дела обстояли не лучше.
Кабели в толпе обрывали уже дважды. Во второй раз, когда передавали приказ об эвакуации, динамики внезапно замолкли, и склад погрузился в тревожный гул.
Линь Тань стояла на коленях у кабельного желоба, зажав зубами фонарик, а ее руки были по локоть в пыли.
Электрик потел в три ручья: ─ Длины провода не хватит!
Выплюнув фонарик, Линь Тань хрипло бросила: ─ Режь резервный кабель C-3, сначала запитывай главный ретранслятор.
─ Если срежем резервный, вырубится внутренняя связь.
─ Связь со снаружи сейчас важнее, – отрезала она. ─ Внутри люди еще могут докричаться друг до друга, а через рупор – нет.
Электрик на секунду замер, после чего тут же принялся за работу.
Ее решения принимались без тени сомнений.
Не потому, что она не боялась ошибиться, а потому, что каждая промедлившая секунда множила хаос.
Чжао Цзяшу, примостившись у регистрационного столика, писал до тех пор, пока у него не онемели запястья.
Списки на эвакуацию из сектора A были абсолютно неполными.
Многих привезли на грузовиках в спешке, никаких списков при них не было; у некоторых пропали бирки; семьи оказались разорваны: отец в секторе B, ребенок в секторе C, а судьба стариков вообще оставалась неизвестной – сели ли они вообще в машину.
Люди обступали стол регистрации, и голоса их звучали все тревожнее.
─ Проверьте Чжан Гуйлань! Второй палаточный городок сектора A, «Гуй» из цветка османтуса, «Лань» из орхидеи!
Лю Чэн задавал вопрос, едва ли не полулежа на краю стола.
Чжао Цзяшу переворачивал страницы одну за другой, даже не пытаясь поправить съехавшие на кончик носа очки.
─ В этой партии списков ее пока нет.
Свет в глазах Лю Чэна померк.
Чжао Цзяшу на мгновение замер и добавил: ─ Я сделал пометку. Как только это имя появится, я скажу вам первым.
Лю Чэн оцепенело уставился на него.
─ Ты запомнишь?
Чжао Цзяшу развернул к нему блокнот.
На бумаге красовалась короткая строчка:
[Лю Чэн, мать – Чжан Гуйлань, второй лагерь сектора A, проблемы с ногами, родинка между бровей.]
Глядя на эти слова, Лю Чэн вдруг закрыл лицо руками, и его плечи бессильно опустились.
Чжао Цзяшу перевернул страницу.
Кончик карандаша с каждым штрихом давил на бумагу все сильнее.
Е Юань патрулировал периметр и благодаря [чутью опасности] неизменно успевал выявлять зомби до того, как те успевали напасть.
Еще один солдат обратился.
Судя по всему, он отступил с передовой сектора A, его бок был разорван взрывом до мяса, и все думали, что он просто без сознания от тяжелых травм. Но когда медсестра принялась разрезать на нем одежду, он вцепился ей в запястье, издавая нечеловеческое утробное рычание.
Вокруг толпились медики, применить огнестрельное оружие было невозможно.
Е Юань оказался неподалеку.
Одним шагом вскочив на край носилок, он опустил клинок, и тот солдат умер во второй раз.
Медсестра опустилась на землю, бледная как полотно, с лиловыми следами от пальцев на запястье.
Она подняла глаза на Е Юаня и беззвучно шевельнула губами:
─ Спасибо...
Е Юань молча помог ей подняться.
Тело утащили, а стоявший рядом молодой боец вдруг отвернулся, судорожно вздрагивая плечами.
Он знал этого человека.
Еще полчаса назад они плечом к плечу держали оборону.
...
В два часа ночи поступила относительно определенная сводка о положении дел.
─ Крупная аномальная форма заражения в секторе A отброшена массированным огнем. Ликвидация не подтверждена.
─ Повторяю: крупная аномальная форма заражения покинула зону текущего рубежа обороны. Ликвидация не подтверждена.
─ Первая и вторая линии обороны сектора A сильно повреждены.
─ Некомбатантам из сектора A продолжать эвакуацию в сектора B и C.
─ Все секторе остаются в режиме изоляции, самовольный выход строго запрещен.
Ликвидация не подтверждена.
Отбросили, но не уничтожили.
Оно все еще там, снаружи.
А зона выживания уже наполовину разрушена.
Чжоу Е стоял у входа на склад, потный с головы до ног.
За эту ночь он оттащил черт знает сколько народу, на руках остались царапины от чужих ногтей. Прислонившись к стене и тяжело переводя дыхание, он тихо спросил Е Юаня: ─ Это считается... удержали?
Окинув взглядом залитую кровью землю, Е Юань ответил: ─ Считается, что не рухнуло.
Чжоу Е горько усмехнулся.
─ Твое утешение пугает до чертиков.
Он и сам толком не понимал, можно ли называть это победой.
Гигантский мутант отброшен, анклав не пал полностью, по крайней мере рубежи секторов B и C еще держатся, армия на месте.
Но человеческие сердца уже дали трещину.
Приток тяжелораненых шел непрерывно, и никто не мог поручиться, что в следующее мгновение кто-то из них не обратится.
Люди начали прижимать к груди рюкзаки, бросая косые взгляды на выходы.
Чувство страха невозможно заглушить по щелчку пальцев.
В три часа ночи у палаток карантина выстроились длинные очереди.
Не прекращался плач.
Женщина до последнего не выпускала из рук ребенка, пока солдаты практически силой не затащили малыша внутрь. Рухнув на колени и вцепляясь пальцами в грязь и обломки щебня, она хрипло рыдала.
Когда Сун Наньчжи вышла из медицинского шатра, походка ее была шаткой.
Е Юань протянул руку и поддержал ее.
Оперевшись на его плечо, она попыталась собрать последние силы.
─ Иди отдохни, – сказал Е Юань.
Сун Наньчжи взглянула на него: ─ Прежде чем говорить это, посмотри на свое плечо.
Е Юань опустил взгляд.
А? Когда это он успел получить рану?
Сун Наньчжи глубоко вздохнула и свирепо зыркнула на Е Юаня.
─ Закончится эта волна – я сама займусь твоей обработкой.
Шэнь Сяотан проходила мимо с пачкой ведомостей и, услышав это, тотчас вмешалась: ─ Сколько раз за ночь он успел махать мечом?
Сун Наньчжи холодно бросила: ─ А ты считала?
Шэнь Сяотан сбилась с толку: ─ Да когда мне было считать?! Тут такой ад творился... – С каждым словом ее голос стихал.
Потому что она заметила, как дрожат руки самой Сун Наньчжи.
Это была физиологическая реакция организма на предельную усталость.
Помолчав секунду, Шэнь Сяотан протянула бумаги стоявшей рядом медсестре.
─ Отнеси это офицеру Гу, передай ему, что следующая партия расходников для ран от семьи Шэнь должна быть выдана в приоритетном порядке, иначе при таких темпах мы не вытянем.
Медсестра кивнула и убежала.
Переведя взгляд на Сун Наньчжи, Шэнь Сяотан произнесла:
─ Ты тоже присядь, посиди хоть немного.
Шэнь Сяотан машинально хотела сказать «не твое дело», но, натолкнувшись на красные прожилки в глазах Сун Наньчжи, проглотила слова.
Опустившись на пустой ящик и положив руки на колени, она вдруг заметила, что тыльная сторона ее ладоней заляпана засохшей кровью. Долго вглядываясь в эту бурую корку, она с усилием попыталась соскрести ее.
Кровь не оттиралась.
Она застыла в оцепенении.
К четырем часам утра уснуть не мог никто.
Большинство сидело прямо на матрасах, прижимая к груди пожитки. Кое-кто уже начал запихивать по сумкам пайки, фляжки и смену одежды. Другие вполголоса рассуждали, куда бежать, если сектор B тоже падет, а третьи заявляли, что у них есть родственники в пригородных поселках и добраться туда пока еще не поздно.
─ Безопасную зону больше не удержать.
Эту фразу произнесли вслух.
Говоривший, судя по всему, боялся привлечь внимание патрульных, поэтому перешел на шепот.
─ Если не сбежим сейчас, с рассветом станет поздно.
Ему ответил другой: ─ Снаружи сплошные зараженные, куда ты побежишь?
─ Сидеть здесь и ждать, пока эта тварь вернется? В секторе A тоже обещали оборону. И где она?
─ Но ведь армия еще здесь...
─ Да армия потеряла столько людей...
Голоса стихали, превращаясь в шелест.
Словно искра, упавшая в сухую солому.
Чжоу Е услышал это и уже хотел обрушиться на них с руганью, но Е Юань остановил его жестом руки.
─ Толку не будет.
Сидевший рядом Чжао Цзяшу хрипло произнес: ─ Доложить капитану Хаю?
─ Он и так все знает, – ответил Е Юань.
Подобные настроения зарождались не в одном лишь этом месте.
Каждый, кто пережил эту страшную ночь, задавался одним и тем же вопросом.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...