В глубине души я давно всё понимал.
Ливия была ко мне неравнодушна. И не с недавних пор: это чувство жило в ней с самого детства. Не заметить его было невозможно. Она сама рассказывала, как ещё ребёнком сбежала из приюта, потому что решила во что бы то ни стало меня найти, и ничуть этого не скрывала.
«...»
Конечно, тогда она была ребёнком и поступила по-детски безрассудно. Если бы Ливия лучше знала жизнь и после побега не попала в руки авантюристов, её судьба, наверное, сложилась бы иначе.
Наверное, она какое-то время скиталась бы по Империи, а потом всё-таки вернулась в приют. Монахини из приюта утешили бы её. Несколько дней она проплакала бы, а потом понемногу начала меня забывать.
Выросла бы и зажила обычной жизнью, как остальные ребята из приюта.
Только такого будущего у неё больше не было.
После похищения Ливию наверняка заставляли делать всю чёрную работу. В такой жизни приют поневоле вспоминался особенно часто. Детские впечатления и без того удивительно живучи, а для Ливии те годы, похоже, стали частью её самой.
К воспоминаниям о них примешалось всё: тоска по несбывшемуся, сожаление, привязанность, упрямое нежелание отпускать прошлое. Из этого спутанного клубка и выросла её любовь ко мне. Даже её временами совсем детские повадки, пожалуй, были способом держаться за то, что осталось от прежней жизни.
Ничего нового я сейчас не открыл. Просто раньше предпочитал не формулировать это вслух даже для себя.
А тянул я до сих пор потому, что понятия не имел, как с ней быть. В отношениях с женщинами у меня и без Ливии царил чёрт знает какой бардак. Если уж совсем без прикрас — изрядный.
«Но и делать вид, будто ничего не происходит, тоже свинство».
Тем более она сама наконец решилась шагнуть ко мне. И смелости ей для этого понадобилось немало.
Если называть вещи своими именами, несколько минут назад Ливия, пусть и набравшись храбрости после выпивки, совершенно недвусмысленно предложила мне переспать. Причём заранее не знала, что услышит в ответ. Почти поставила всё на одну карту.
А я не настолько жесток, чтобы после такого холодно оттолкнуть её и заявить, что между нами ничего не будет. Да и Кровь демона сама по себе подстёгивает желания. К тому же у меня всегда было одно слабое место: я слишком мягок к тем, к кому успел привязаться.
Пускай после этого моя личная жизнь станет ещё запутаннее. Её чувства я всё равно не мог просто оставить без ответа.
Да и чего уж там — она меня возбуждала.
Мы без малого две недели жили вдвоём в дорогом отеле. Спали на одной кровати, пусть каждый и держался своей стороны. Когда бок о бок живёшь с привлекательной женщиной, трудно совсем ничего не чувствовать.
Судя по тому, что Ливия не сопротивлялась даже тогда, когда я довольно грубо опрокинул её на постель, её тянуло ко мне ничуть не меньше.
Она только отвернула лицо. Щёки успели заметно порозоветь.
Сердце у неё колотилось так громко, что удары будто разносились по комнате. Мы оба только что пили; в воздухе ещё держался сладковатый запах гранатовой соджу.
Меня тоже слегка вело, и потому одежда с Ливии снималась как-то сама собой, без неловких остановок и лишних мыслей.
— М-м...
Когда я снял с неё верх, взгляд невольно задержался.
Грудь у неё была небольшой, упругой, красивой каплевидной формы. Не такой пышной, как у Чэрин или Ханыль, зато сама Ливия была сложена очень пропорционально. Тонкая, стройная, с изящными руками и длинными ногами — сразу видно мага, а не человека, привыкшего решать всё мышцами. С такой внешностью она вполне могла бы стать айдолом. Серебряные волосы только усиливали её загадочное очарование.
Я несколько секунд смотрел на неё, а потом начал ласкать.
— Х-а...
Кожа под пальцами оказалась мягкой и тёплой. Ливия явно не знала, куда деть глаза: то смотрела на меня, то поспешно отводила взгляд, а лицо становилось всё краснее.
До невозможности мило.
Мой организм, разумеется, оценил зрелище куда прямолинейнее.
Я ещё немного помял её грудь и уже потянулся к собственным брюкам, когда Ливия вдруг заговорила:
— Теперь моя очередь.
Она приподнялась на локтях и посмотрела на меня с неожиданной решимостью.
— Йор, я сама тебя раздену.
— А?
Красные глаза блестели от выпитого, но смотрела Ливия совершенно серьёзно.
«Не хочет, чтобы я один всё делал? Всё-таки для неё это тоже важно».
Алкоголь явно придал Ливии смелости, которой в обычном состоянии ей бы не хватило.
Я сначала растерялся, потом решил, что так даже интереснее.
— Давай.
Я улёгся на спину и предоставил ей полную свободу. Ливия шумно сглотнула и осторожно провела ладонями по моему телу.
Отступать она, впрочем, уже не собиралась. Начала с футболки. На мне и было-то всего ничего — простая белая футболка, купленная где-то неподалёку, — так что с верхом она справилась быстро.
— Ого...
Ливия уставилась на мой торс с таким искренним восхищением, что я едва не рассмеялся.
— Можно потрогать?
— Конечно.
Холодноватые пальцы легли на грудь и живот. Она так сосредоточенно ощупывала меня, будто ребёнок мнёт в руках пластилин. Было щекотно.
Я усмехнулся.
«Вот это она сосредоточилась».
Когда тебя самого вот так старательно ощупывают, неловкость всё-таки появляется. Но Ливии явно нравилось, а отказать ей мне почему-то всегда было труднее, чем другим. Наверное, сказывалось всё то же общее прошлое.
Наконец, вдоволь возившись с моим торсом, она перевела взгляд ниже.
Туда, где моё возбуждение уже давно невозможно было не заметить.
— Я... сниму?
Вот теперь голос у неё дрогнул по-настоящему. Пальцы застыли на поясе и никак не решались двинуться дальше.
Я не удержался:
— Такими темпами до завтра провозишься.
— Да подожди ты!
Уязвлённая Ливия резко стянула с меня брюки.
Член освободился и оказался перед ней во всей красе. Она замерла, не сводя с него глаз.
На этом я решил вернуть инициативу себе. Иначе до главного мы действительно добрались бы ещё нескоро.
Я отвёл её руку, одним движением снова уложил Ливию на спину и навис сверху.
— А...
Сразу входить не стал. Сначала медленно провёл членом между её ног, давая Ливии привыкнуть к прикосновениям и понять, что будет дальше.
Сердце у неё опять застучало как сумасшедшее.
Когда тело подо мной наконец перестало быть таким напряжённым, я осторожно вошёл.
— !...
Ливия резко вздрогнула. Глаза распахнулись и сразу заблестели от слёз. Она явно была готова к боли, но на деле оказалось хуже, чем представлялось.
Её руки сомкнулись вокруг меня так крепко, будто она собиралась переждать боль, вцепившись в моё тело.
Я остановился.
— Дыши. Медленно вдохни. Теперь выдохни.
— Фу-ух... ха... ха-а...
Постепенно дрожь стала слабее. Алкоголь, наверное, тоже помогал: Ливия довольно быстро сумела расслабиться.
«Иногда можно и не спешить».
Я гладил её по спине, пока дыхание не выровнялось, а потом тихо спросил:
— Начинаю двигаться, ладно?
Ласк уже хватило. Теперь можно было просто трахаться.
* * *
В тихой комнате слышалось только сбивчивое дыхание и влажное шлёпанье тел.
— М-м... ха-а...
По спине Ливии то и дело пробегала дрожь от удовольствия. Казалось, она плывёт где-то на облаке. Гостиничная кровать была куда мягче любой, на которой ей доводилось спать на Гайе, и от этого всё казалось ещё нереальнее.
«Может, мне это снится?..»
Голова была тяжёлая, мысли плавали, так что эта мысль не казалась совсем уж нелепой.
Но стоило сосредоточиться на прикосновениях и тянущей боли внизу живота, как сомнения исчезали. Во сне ощущения не бывают такими отчётливыми.
Оттого происходящее и не укладывалось в голове.
Да, выпивая, Ливия втайне именно на это и надеялась. Она специально выпила побольше, чтобы хватило смелости сделать первый шаг. Но даже ей не приходило в голову, что всё получится в тот же вечер.
И теперь оставалось только жалеть об одном.
«Надо было пить поменьше!»
Сознание ещё держалось, зато алкоголь заметно притупил чувствительность. Йор был совсем рядом, прижимался к ней всем телом, а она всё равно будто наполовину наблюдала за собой со стороны.
С другой стороны, и боль была слабее.
Но физическое удовольствие сейчас вообще не казалось главным.
Куда важнее было другое: она наконец была с мужчиной, которого любила с детства. Никакие физические ощущения с этим не сравнились бы.
Сколько лет она мечтала хотя бы о чём-то похожем?
Были времена, когда Ливия почти убедила себя, что это невозможно. После ухода из приюта, уже в подростковом возрасте, она достаточно хорошо поняла, какая судьба обычно ждёт носителей Крови демона.
Йора она считала мёртвым.
Когда Империя объявила его в розыск, надежда почти исчезла. Долгое время ей было больно от одной мысли: детство сохранилось только в памяти, а человека, с которым она тогда играла и смеялась, больше никогда не увидеть.
А потом оказалось, что Йор каким-то чудом выжил.
Они снова встретились и понемногу восстановили прежнюю близость. А в конце концов пришли сюда, в эту комнату, на эту постель.
— Хе-хе...
Улыбка никак не сходила с лица.
Ливия ещё крепче обняла Йора, словно боялась, что он исчезнет, стоит ослабить руки. Из-за хмеля слова, которые в трезвом виде застряли бы в горле, вырвались сами:
— Я тебя люблю, Йор.
Он ничего не ответил и только молча слушал.
— Сильнее всех. Я тебя ещё тогда полюбила... и до сих пор люблю.
Но вместе с радостью пришла и горечь.
Для неё Йор был первым.
А она для него — явно нет.
Ливия не была дурой. Да, иногда вела себя по-детски, но не из-за глупости; ей просто не хватало обычного жизненного опыта. Как и положено магу её уровня, она соображала превосходно.
Поэтому давно видела: отношения Йора с окружавшими его иномирками гораздо теснее, чем хотелось бы думать.
В сущности, это было неудивительно. Йор был привлекательным мужчиной. Это замечал любой. А Кровь демона вдобавок делала его желания куда сильнее. Было бы страннее, если бы рядом с женщинами у него вообще ничего не происходило.
Понимание, однако, не делало это приятным.
Ливии не хотелось им делиться. Она мечтала найти его раньше всех и стать первой.
Настроение уже начало было портиться, но она тут же отогнала эти мысли.
«Сейчас он мой».
Сейчас Йор был с ней. Об остальных она думать не собиралась.
Она снова сосредоточилась только на Йоре.
Теперь уже он отвёл глаза, будто смутился.
Секс его не смущал. А вот говорить о чувствах напрямую Йор не привык. Искреннее признание поставило его в тупик: щёки покраснели, и он явно не знал, как себя вести.
Поэтому вместо ответа он просто продолжил двигаться.
— Ха... ха-а...
Очень скоро Йор понял, что сейчас кончит. После неспешного темпа развязка пришла неожиданно быстро. Сдерживаться он не стал и кончил в презерватив.
Его сразу накрыла тяжёлая слабость.
Ливия вскрикнула почти одновременно и тоже кончила.
Йор без сил опустился сверху, прижавшись к ней всем телом.
Ливия тихонько засмеялась и принялась гладить его по волосам.
Может, дело было в невероятно мягкой кровати. Может, в его тепле. Но сейчас ей было так спокойно и хорошо, что двигаться не хотелось вообще.
«Вот бы так и осталось».
Она ещё немного лежала, не желая шевелиться, а потом незаметно уснула.
Через два дня у Йора началось Неистовство.
То самое Неистовство B, о котором Ливия так давно расспрашивала.
— Сегодня рассчитываю на тебя.
— А? Д-да... погоди...
И этой ночью Ливия наконец получила своё: всё продолжалось очень, очень долго.
После Неистовства голос у неё сел почти полностью.
Она лежала обессиленная и хрипло пробормотала:
— Знаешь... пожалуй, делиться тобой иногда — не такая уж плохая мысль.
И на этот раз она говорила совершенно серьёзно.

Комментарии

Загрузка...