Суббота, полдвенадцатого дня.
В частном ресторане в центральном деловом районе Баши царил новый китайский стиль: освещение было настроено на мягкие, теплые тона, а столики стояли на таком удалении друг от друга, что никто не чувствовал себя стесненно, да и разобрать, о чем шептались соседи, было решительно невозможно.
Сюда заглядывали главным образом ради деловых обедов либо в тех случаях, когда постоянным клиентам не хотелось привлекать к себе лишнего внимания.
В полумраке кабинки у окна сидел Лу Цзинсю, низко склонившись над экраном телефона.
Царапины на его лице уже затянулись тончайшими корочками, которые выделялись на фоне кожи более темным оттенком.
Хотя пугающего зрелища они больше не представляли, издалека их все равно было заметно с первого же взгляда.
По идее, ему следовало бы и дальше отлеживаться дома, но времени на покой у него оставалось катастрофически мало.
Богатые наследники Баши под негласным предводительством семьи Ань понемногу сплотились в единый кулак; пусть до реальных действий дело пока не дошло, сама эта демонстрация силы уже служила тревожным сигналом.
Разумеется, «красная молодежь» из семей чиновников тоже не собиралась сидеть сложа руки – за годы ведения дел в Баши они успели обзавестись поддержкой самых разных структур и ведомств.
Кто-то дорожил давними теплыми связями с партийными кадрами, а кто-то прекрасно понимал, что союз с властью сулит куда больше дивидендов: тут тебе и ускоренное прохождение любых согласований, и приоритетное распределение льгот.
Однако раскол в бизнес-сообществе и неизбежная междоусобица непременно ударили бы по показателям эффективности его отца и отца Тан Чэна.
Стоило экономическим отчетам просесть, а инвестиционному климату – вызвать сомнения, как за это тут же спросили бы с руководства города.
Самым простым и действенным решением в такой ситуации было привлечь к делу тяжеловеса, за которым шли остальные.
Если бы глава богатейшей семьи Баши – семьи Чу – открыто занял сторону официальных властей и пообещал сохранить стабильность в самых разных отраслях, остальная золотая молодежь уже не смогла бы раскачать лодку.
А даже если бы кто-то вздумал бунтовать, поддержка со стороны верхушки бизнеса означала, что ключевые игроки рынка сохраняют стойкость, а на пару непослушных бунтарей у властей всегда найдется управа, чтобы объяснить им всю прелесть сотрудничества.
Именно поэтому Лу Цзинсю попросил Хань Сюаньсюань организовать встречу с дочерью главы семейства Чу – Чу Цзинь.
Контакт он раздобыл у той же Хань Сюаньсюань.
Та прекрасно поняла, зачем молодому господину Лу понадобилась Чу Цзинь, и хотя сама она отзывалась о последней без всякого пиетета, действовала с поразительной оперативностью – мгновенно переслав Лу Цзинсю контактный номер в WeChat.
Чу Цзинь ответила на предложение о встрече с удивительной любезностью.
Только он успел отправить ответное сообщение Тан Чэну, как со стороны входа донесся легкий шум.
Несколько мужчин, обедавших за соседними столами, синхронно подняли головы и бросили взгляды к дверям.
Лу Цзинсю тоже поднялся, убрал телефон и встал из-за стола.
В зал вошла женщина в сшитом на заказ французском платье с приталенным силуэтом.
Наряд нежного абрикосового цвета привлекал внимание необычным кроем подола – спереди короче, сзади длиннее, – который при ходьбе легко развевался, открывая взору пару безупречно ровных, длинных и ослепительно белых ног.
На ее ногах красовались бежевые туфли на тонких ремешках; ступая ими по мраморному полу, она двигалась легко и уверенно с каждым шагом.
Гостьей оказалась не кто иной, как наследница клана Чу – Чу Цзинь.
К некоторому удивлению Лу Цзинсю, сегодня Чу Цзинь была легко накрашена.
В прошлый раз на приеме она блистала с агрессивным макияжем, от которого за версту везло властностью: густые черные стрелки, темная помада, – при том, что природные данные у нее были отменные, она упорно превращала себя в боевого петуха.
Сегодня же она ограничилась лишь легкими тенями на веках и нежно-розовым блеском для губ, отчего ее и без того утонченное лицо приобрело потрясающе мягкий и гармоничный вид.
В ней сразу угадывалась девушка из хорошей семьи с безупречными манерами – сходство с той девицей из прошлого раза было чисто номинальным.
─ Чу Цзинь, прошу, садитесь, ─ вежливо кивнул Лу Цзинсю, отдергивая стул напротив.
Чу Цзинь в ответ тоже кивнула и произнесла весьма учтиво: ─ Молодой господин Лу.
После чего аккуратно собрала подол платья и опустилась на место.
Лу Цзинсю сделал знак рукой, и к ним тут же подбег официант, протягивая меню в первую очередь Чу Цзинь.
Девушка приняла его, раскрыла, бегло просмотрела страницы, небрежно указала пальцем на два-три блюда и вернула буклет обратно.
Лу Цзинсю взял меню, даже не заглядывая внутрь, и бросил официанту: ─ Несите все фирменные блюда.
Забрав папку и бросив дежурное «одну минуту», официант удалился.
Лу Цзинсю взял со стола стакан с лимонной водой, сделал глоток, поставил его обратно и перевел взгляд на сидевшую напротив Чу Цзинь.
Что-то здесь было не так.
Сегодня Чу Цзинь вела себя странно.
В тот вечер на банкете она без тени сомнения поливала его грязью, и учитывая ее мстительный характер, с чего бы ей сегодня проявлять такую вежливость?
К тому же ресторан, который он выбрал, при всей своей популярности относился лишь к среднему ценовому сегменту – большинство блюд стоило в пределах пяти-шести сотен юаней.
Будучи сыном секретаря горкома, в нынешней деликатной ситуации, когда семья Ань мутила воду за спиной, он просто не мог позволить себе заведения более высокого класса.
Дело было не в том, что он не мог позволить себе частный клуб, где ужин обходится в сотню тысяч, – просто появляться там сейчас означало бы преподнести семье Ань отличный компромат на блюдечке с голубой касьянкой.
И именно это обстоятельство казалось ему самым подозрительным.
Какой характер у Чу Цзинь?
С ее привычками эта избалованная особа, едва взглянув на первую страницу меню и увидев цены, давно должна была разразиться презрительной тирадой:
«И вы посмели позвать меня в такую дыру?»
А следом, скорее всего, демонстративно встать и уйти, не пробыв за столом и секунды.
О заказе блюд и речи бы не шло – в каких заведениях она привыкла питаться в обычное время?
Лу Цзинсю достал телефон, открыл чат с Хань Сюаньсюань и быстро набросал пару строк.
─ Лу Цзинсю: В заведениях какого уровня обычно обедает Чу Цзинь?
─ Хань Сюаньсюань: Куда дешевле шестизначных сумм она даже порог не переступит.
─ Лу Цзинсю: А если все-таки переступила?
─ Хань Сюаньсюань: Значит, она в тебя влюбилась.
Ответ прилетел мгновенно.
Лу Цзинсю погасил экран и положил телефон обратно на стол.
Выходило, что Чу Цзинь не просто пришла, она села за стол и даже сделала заказ.
И мало того – вела себя на редкость учтиво, что совершенно не вязалось с ее обычным нравом.
Неужели после той порки на вечеринке ее мозги встали на место? Решила исправиться?
В голове Лу Цзинсю мелькнула дикая мысль; хоть она и казалась безумной, сердце все равно сделало пару лишних ударов, и он решил попытать счастья.
─ Чу Цзинь, ─ с легкой улыбкой начал он, ─ вы что-нибудь слышали о делах генерального директора Фу?
При одном упоминании этого имени на лице Чу Цзинь едва не дрогнули тщательно сдерживаемые эмоции.
Директор Фу – Фу Синчжоу.
Тот самый друг детства, за которым прежняя владелица тела бегала добрых десяток лет, любя до безумия и готовая отдать за него всё на свете.
Воспоминания о бесплодных попытках добиться взаимности хлынули в сознание помимо ее воли.
Томление у дверей корпорации «Фуши» в нарядном платье ради случайной встречи – и неизменный ледяной игнор.
Попытки заговорить на банкете с бокалом в руке – и полное презрение.
Бесчисленные сообщения в никуда, оставшиеся без ответа.
А в довершение всего – та публичная пощечина от белой пушистой героини романа, превратившая ее в посмешище для всей публики.
И лишь на следующий день она узнала, что ровно в ту ночь, когда произошло ее переселение в это тело, Фу Синчжоу угодил под стрим прямо во время любовных утех с какой-то девчонкой, после чего его тут же заметелили правоохранители.
В этот момент Чу Цзинь едва сдержала гримасу глубокого отвращения и мысленного недоумения по поводу того, что это за недоразумение перед ней.
Даже с такой смазливой мордашкой в душе он оставался банальным уголовником.
Как вообще прежняя хозяйка умудрилась запасть на подобного самовлюбленного идиота, думающего нижней половиной туловища? Чем она руководствовалась?
Тем, что он кандидат на статью? Тем, что за ним тюрьма плачет?
Ей казалось, что ее первейшей задачей после переселения было вовсе не вступление в наследство клана Чу, а срочная зачистка того шлейфа позорного преследования, что оставила после себя предшественница.
Она взяла себя в руки, приподняла бокал с водой и ответила ровным голосом: ─ Слышала. Его арестовали.
Брови Лу Цзинсю едва заметно дрогнули.
Настолько невозмутимо???
Разве раньше она не увивалась за ним так громко и истошно, что об этом судачил весь высший свет?
Да в кругу башинской золотой молодежи каждый знал, как девица из семьи Чу годами вешалась на Фу Синчжоу, растеряв последние крохи гордости и достоинства, превратившись в ходячую иллюстрацию токсичной привязанности.
Ради Фу Синчжоу она была готова на всё, а когда на приеме ее откровенно унизили пощечиной, она даже не пикнула, оставшись допивать свое горе в одиночестве.
И теперь, когда Фу Синчжоу загремел за решетку, она отделывается столь пресными словами?
─ Чу Цзинь, ─ с улыбкой продолжил зондировать почву Лу Цзинсю, ─ поговаривают, что генеральный директор Фу доводился вам другом детства. Не хотите, чтобы я помог вытащить его? Статья, конечно, тяжелая, но при определенном усердии шансы есть.Ф
Чу Цзинь подняла глаза, окинула его взглядом и вежливо улыбнулась: ─ Благодарю молодого господина Лу за заботу, но он получил по заслугам.
В ту самую секунду сердце Лу Цзинсю забилось быстрее.
При каких обстоятельствах преданная годами собака вдруг перестает заглядывать в глаза хозяину?

Комментарии

Загрузка...