— Подумаешь, женьшень! Чему тут удивляться? В нашем мире этого женьшеня хоть отбавляй! — пренебрежительно бросила Тан Доудоу.
— Это же пурпурный даншень! Ты, неблагодарный, совсем не разбираешься в ценностях! — с досадой отозвалась Система, словно сетуя на нерадивого ученика.
— В Дунбэе женьшеневые детки вон по лесам бегают, — разочарованно пробормотала Тан Доудоу.
— Беда, пурпурный даншень плачет!
— Ну и пусть плачет, мне самой плакать хочется. Мой духовный корень до сих пор неизвестно где! — Тан Доудоу тоже обиделась. Система ведь обещала, что можно вытянуть всё, что пожелаешь.
— Скажу так: если продать этот пурпурный даншень алхимику, можно выручить денег как минимум на квартиру.
— На ту самую квартиру, ради которой пашут как вол? — удивленно переспросила Тан Доудоу.
— Типа того. Давай, развесели её, — Система почесала нос, чувствуя себя немного неловко.
— Легко! — Тан Доудоу хлопнула себя по груди, обещая исправиться, а затем с улыбкой заговорила: — О, ты такая красавица! Посмотри на этот фиолетовый оттенок: древний и при этом стильный, ошеломляющий и таинственный, уникальный и благородный — глаз не оторвать! А эти ярко-красные плоды, словно прозрачные жемчужины? Этот сочный, дерзкий цвет просто пышет жизненной силой!
Стоило Тан Доудоу закончить, как приунывший пурпурный даншень в интерфейсе Системы мгновенно поднял голову, а его листочки затрепетали — настроение явно улучшилось!
Система облегченно вздохнула:
— Хвали её почаще, и она будет расти всё лучше и лучше.
— Не волнуйся, искусство лести я освоила до совершенства! Если попросишь, я могу расхвалить её так, что она расцветет, как самый прекрасный цветок, — гордо заявила Тан Доудоу.
— На сегодня хватит. Осторожнее, перехвалишь — зазнается, а это ни к чему, — поспешно осадила её Система.
— Ладно, — Тан Доудоу вздохнула. Желанный духовный корень она так и не получила, но и даншень — неплохо. Целая квартира, как-никак, нужно беречь.
— Лежать без дела невозможно, надо придумать, как добраться до ближайшей секты, — размышляла она. — Сделать бы самокат... Те, кто лихо катаются на них, выглядят так круто!
Решив действовать, Тан Доудоу прикинула: конструкция простая — доска и четыре колеса снизу. Она вскочила с кровати и начала обыскивать комнату. Стул подошел идеально: сиденье — отличная платформа, а колеса найти не проблема. Разломав стул, она убедилась, что размер и толщина доски — то что надо.
Тан Доудоу уже представляла, как эффектно запрыгивает на самокат, катится и совершает лихой разворот, как вдруг заметила, что стоящий позади Ду Ушуан смотрит на неё с весьма мрачным выражением лица.
— Скажу, что хожу во сне — поверишь? — смущенно спросила Тан Доудоу.
— Не верю!
Тан Доудоу, прижимая к себе доску, юркнула обратно в кровать и притворилась спящей. Глядя на эту неуклюжую попытку обмана, Ду Ушуан лишь беспомощно покачал головой.
Тан Доудоу ждала довольно долго, но он так и не ушел, продолжая стоять у кровати. Делать нечего, пришлось сесть:
— Прости, надо было спросить, прежде чем ломать стул.
— Тебе уже лучше? — с сомнением спросил Ду Ушуан.
— Немного, — виновато ответила Тан Доудоу.
— Правда лучше?
— Наверное.
— Отдыхай, а если что-то нужно сделать, я сам всё выполню, — Ду Ушуан вздохнул, глядя на неё.
— Правда? Дядюшка Ду — лучший человек на свете! — глаза Тан Доудоу засияли.
— Ты совсем как твоя мать, — вдруг сказал Ду Ушуан.
— Конечно, я ведь её дочь! Дядюшка Ду, я хочу сделать самокат. Приделать четыре колеса к этой доске, чтобы можно было ездить, — заторопилась Тан Доудоу. — Колеса можно сделать поменьше.
— Предоставь это мне, — улыбнулся Ду Ушуан.
— Дядюшка Ду, вам так идет улыбка, — заметила Тан Доудоу.
Он смутился от такого комплимента и поспешно ретировался. Вскоре Ду Ушуан вернулся с готовым самокатом. Тан Доудоу осмотрела конструкцию — выглядит неплохо, вот только расписать бы его для пущего эффекта. Сказано — сделано: она выбралась из постели и нашла в комнате только тушь. Пойдет!
Взяв кисть, она быстро покрыла деку размашистым скорописным текстом.
— Гляди, какая каллиграфия! — похвасталась Тан Доудоу.
— Это иероглифы? Что здесь написано? — Ду Ушуан долго разглядывал надпись, но не разобрал ни единого знака.
— Среди небес и под землей — лишь я один достоин почитания! — с гордостью пояснила она, указывая на каждый иероглиф.
— А я думал, ты просто рисунки наносишь, — признался Ду Ушуан.
— Это искусство! Искусство выше реальности, неудивительно, что тебе не понять, — заносчиво ответила Тан Доудоу, убрала кисть с тушью и выставила самокат на улицу сушиться.
Как только высохнет — можно отправляться в путь!
Ду Ушуана всё же удивляла скорость восстановления Тан Доудоу. Человек без капли внутренней энергии — и так быстро прийти в себя? Странно это.
— Давай я еще раз осмотрю тебя, проверю, как идет восстановление, — не удержался он.
— Не беспокойся, я лучше знаю свое тело, — улыбнулась Тан Доудоу и непроизвольно отступила на шаг.
Ду Ушуан видел, что она не хочет позволять себя осматривать. Что ж, у каждого свои секреты. Он перевел тему:
— Я уже отправил весточку знакомым, но встретимся ли мы — не знаю.
Тан Доудоу уставилась на него:
— Что за времена такие, до сих пор пользуетесь такими старомодными способами связи? Других вариантов нет?
— Есть — переговорные камни, почтовые духи, но, к сожалению, ни у меня, ни у твоей матери их нет.
Тан Доудоу вздохнула:
— Спасибо, дядюшка Ду.
В конце концов, всё упирается в то, что мы слишком бедны!

Комментарии

Загрузка...