Великий Древний.
Стоило мне услышать это название, как в памяти всплыли несколько имён.
— Кто это был?
Великие Древние, насколько мне известно, — высшие среди Внешних Богов. Возможно, даже те, кого считают их королями.
Например, «Коварный Интриган». Или воплощения, увидевшие конец мира в девятьсот девяносто девятой регрессии.
Однако в конце 1864-й регрессии «Коварный Интриган» и боги из девятьсот девяносто девятой встретили «Древнейший Сон», достигли своего ■■ и исчезли.
Им незачем было возвращаться ради спасения Ликаона.
Получается, помимо них существуют и другие Великие Древние?
【Ученик, я не могу неосторожно говорить об этом.】
Я так и предполагал.
Приблизительно догадываясь о причине, я спросил:
— Почему?
【Если я произнесу его имя, Великий Древний тоже узнает о тебе.】
В этом мире имя служит координатами.
По схожей причине запрещалось бездумно произносить чьё-либо истинное имя.
— А если я всё-таки хочу услышать?
【Прости.】
— Даже намёка не дашь?
【Нет. Прости.】
Я покачал головой, показывая, что всё в порядке.
На самом деле Ликаон уже поделился со мной крайне ценной информацией. Особенно удивительно было, что рассказ о 1864-й регрессии не подвергся цензуре по ходу разговора.
И отсутствие цензуры доказывало две вещи.
Во-первых, сценарии этой мировой линии развивались с невероятной скоростью.
Во-вторых, рассказ сейчас интересовал не только меня.
[ Директор Центра Переработки с интересом слушает вашу историю. ]
— Значит, мы точно знаем, что Великий Древний вернул тебя к жизни. Для чего он поручил тебе это сделать?
Я ожидал, что ответ тоже окажется тайной, но Ликаон неожиданно ответил без колебаний.
【Собирать «записи» об искажённых мировых линиях.】
Искажённая мировая линия. Записи.
Как только я услышал эти слова, мне кое-что пришло в голову.
Ликаон встретился со мной взглядом и медленно кивнул.
【В мире таких, как я, называют «Летописцами страха». Я занимаю среди них самую низкую ступень.】
Летописец страха.
Я знал, что рано или поздно встречу одного из них, но и представить не мог, что им окажется Ликаон.
Вопросов у меня накопилось немало.
Чем именно занимаются «Летописцы страха»?
Что ему известно об этой мировой линии?
Идёт ли речь об этой регрессии, когда он говорит об «искажённой мировой линии»?
Почему они продолжают действовать даже после того, как всё достигло ■■?
【Ученик.】
Ликаон некоторое время смотрел на меня, будто понимая всё, о чём я хотел спросить, а затем закрыл глаза.
【Прости, но мне нужно немного поспать.】
— Что?
【Похоже, я сказал лишнее.】
С какого момента искры вокруг Ликаона начали сгущаться?
Согласно нашему «Договору с Иным Миром», он должен находиться в тринадцатом районе тридцать дней.
Иными словами, Ликаон не имел права отвечать на мои вопросы.
А он рассказывал о других мировых линиях, поэтому Вероятность начинала опасно колебаться.
Прежде чем окончательно закрыть глаза, Ликаон добавил:
【Будь осторожен, ученик. Эта мировая линия — одно из «неизвестных начал».】
В его голосе слышалась мягкая забота.
【За твоими решениями наблюдает множество «древних существ». В зависимости от того, что ты выберешь...】
Пш-ш-ш-ш...
Откуда-то донёсся звук затихающего ветра. Тело Ликаона стало быстро уменьшаться.
В конце концов он сделался размером с собаку, уселся, скрестив лапы, и закрыл глаза.
Похоже, он временно перешёл в состояние сохранения Вероятности.
[ Директор Центра Переработки выглядит разочарованным. ]
Я тоже был разочарован, но если бы Ликаона сейчас аннулировали, возникли бы серьёзные проблемы.
Ведь его присутствие было необходимо для моего плана прохождения сценария.
Как бы то ни было, я выяснил, что Ликаон — «Летописец страха». Значит, разговор всё же принёс плоды.
Чтобы отвлечься от досады, я вновь принялся тренировать «Путь Ветра», которому он меня обучал.
[ История «Наследник Вечного Имени» изголодалась. ]
[ Вам осталось жить девять дней. ]
Время ещё есть.
***
Прошёл день. За ним ещё один.
Мы с товарищами продолжали тренировать «Путь Ветра».
Но сколько бы я ни старался, из моих рук не вырывалось ни малейшего ветерка.
「Похоже, «Путь Ветра» уже записан внутри ученика.」
Что Ликаон имел в виду?
Если «Путь Ветра» записан внутри меня, почему я не способен им воспользоваться?
— А ты усердствуешь.
Это говорил маленький Ю Джунхёк.
Сразу после «Трёх поросят» он потерял сознание, но, кажется, наконец выспался и пришёл в себя.
— Проснулся?
Маленький Ю Джунхёк кивнул и неспешно приблизился ко мне.
Присмотревшись, я понял, что называть его «малышом» уже трудновато.
Пока он спал, его рост заметно увеличился, и теперь он больше напоминал настоящего подростка.
Никогда бы не подумал, что увижу, как Ю Джунхёк растёт буквально на моих глазах.
— Мне приснился странный сон.
С этими словами подросток Ю Джунхёк вытер рот.
На его губах осыпались крошки земли, и я с опозданием вспомнил:
「Ублюдок, ты ведь заставил меня страдать, верно?」
Неужели он и вправду решил, что это был сон?
Как бы нелепо это ни звучало, я даже обрадовался. Если Ю Джунхёк вырастет, сохранив воспоминания о том, как ел землю, моя жизнь окажется под угрозой.
— «Путь Ветра» работает не так.
— Да-да. Я это уже много раз слышал.
Пока я ворчал, Ю Джунхёк остановился рядом и пошевелил маленькими ладонями, словно собирался что-то показать.
— Делай вот так.
С кончиков его пальцев потянулся прохладный ветер.
Несомненно, это был «Путь Ветра».
И всё же он отличался от ветра Ликаона и от того, которым управлял Демонический Король Спасения.
Я горько усмехнулся, наблюдая за необычайно одиноким, почти пустынным потоком.
Главный герой есть главный герой.
Неужели к сорок первой регрессии он мог настолько легко воспроизводить даже обрывки подобных Историй?
— К сожалению, у меня нет таланта.
— Я видел, как ты общался с фрагментом Истории Кирпичного Дома. Здесь то же самое. Просто читай ветер так же, как понял тот дом.
Легко сказать. Кирпичный дом и ветер — совершенно разные вещи.
Словно прочитав мои мысли, Ю Джунхёк добавил:
— У каждого своё представление о форме ветра. Важно определиться, в какой ветер веришь именно ты.
Ветер, в который верю я.
Я попытался вызвать его образ в воображении.
Когда-то я называл себя писателем, но подходящая картина ветра никак не складывалась.
— Я научу тебя особому озарению. В левой ладони держи шквал...
— А в правой — бурю. Да какое же это озарение?
— Ты уже знаешь.
— Могу и дальше продолжить.
Я продекламировал известные мне заклинания «Пути Ветра».
Выражение лица Ю Джунхёка менялось с каждой фразой. Сначала он удивился, затем заинтересовался, а под конец в его глазах появилась грусть.
— Вот как. Ты знаешь слишком много.
— Разве чем больше знаешь, тем не лучше?
— Тебе не нужно знать столько.
— Конечно, тем, кто легко всему учится, и незачем много знать...
— Я тоже не всему учусь легко.
— Но у тебя ведь есть «Передача»?
«Передача» — особый навык, благодаря которому Ю Джунхёк выдержал бесконечные регрессии «Способов выживания», множество раз унаследовав способности из предыдущего круга.
Он слегка удивился моему знанию, но покачал головой.
— «Передача» лишь немного меняет исходную точку.
Слова человека, родившегося с золотой ложкой во рту.
— Ты не понимаешь, какое огромное преимущество даёт другим эта разница в стартовых условиях.
— Возможно, в первый раз. Но чем больше регрессий, тем труднее догнать Созвездия.
— Не может быть.
Этого я не понимал.
Чем больше пройденных регрессий, тем больше накопленного опыта. Узнаёшь новые способы усиления, находишь кратчайшие пути к нужному уровню.
И всё-таки, по его словам, с каждой регрессией догнать Созвездия становилось труднее?
— Ты знаешь о «Море трансценденции»?
— О «лестнице», по которой смертные могут подняться до уровня звёзд и обрести силу.
Ю Джунхёк кивнул.
— Первый шаг к трансценденции — преодолеть пределы тела.
Это я знал.
Довести общие характеристики до сотни и выйти за физические ограничения.
— Второй шаг — довести все навыки до их предела.
— Верно. Как и ожидалось, ты многое знаешь.
— Знать — ещё не значит уметь.
Если бы для трансценденции хватало одних знаний, мир был бы переполнен трансцендентами.
Ю Джунхёк продолжил:
— А последний шаг...
— Забыть всё, что накопил, и найти собственный путь.
Забыть навыки. Забыть уровни.
Забыть все многочисленные «универсальные» пути, предлагаемые Системой, и отыскать собственную Историю.
Именно так «Разрубающая Небеса Мечница» определяла метод трансценденции.
Но, по-видимому, её ученик хотел дополнить эту теорию.
— Заключительный этап трансценденции особенный. Каждый раз, когда ищешь собственную Историю, необходимо новое озарение.
— А тебе разве не легко? Ведь у тебя остались прежние озарения.
— Похоже, ты не понимаешь, что такое озарение.
Если подумать, в самом слове кроется ответ. Озарением называют постижение того, чего прежде не знал.
— Нельзя дважды обрести трансценденцию благодаря одному и тому же озарению.
Такого рода проблема не знакома обычным трансцендентам. Ведь они не регрессируют.
А Ю Джунхёк — другое дело.
После каждого нового круга его уровень сбрасывается. Поэтому всякий раз он должен постичь что-то новое и заново достигнуть трансценденции.
— Поначалу это несложно. Один раз, второй, третий. Новые озарения можно находить сколько угодно. Но когда их становится десять, двадцать, дело усложняется.
Теперь я вспомнил: в «Способах выживания» Ю Джунхёк достигал трансценденции не в один и тот же момент.
В одной регрессии раньше, в другой — позже.
Неужели именно поэтому?
— Когда накапливается больше тысячи восьмисот озарений, достичь трансценденции становится почти невозможно.
— Чепуха. Зачем кому-то накапливать столько озарений?
— Разумеется, незачем.
Уважение тебе, Коварный Интриган.
— И что ты делал, когда трансценденция стала даваться трудно?
— Сначала пытался изо всех сил найти новые озарения. Но со временем понял, что это невозможно.
— Вот это уже озарение. Наверняка ты и благодаря ему однажды достиг трансценденции.
Я сказал это в шутку, однако Ю Джунхёк не засмеялся.
Вместо этого он ответил:
— Тогда я начал забывать то, что уже знал.
— Разве можно просто взять и забыть?
— Иногда достаточно ударить себя по голове «Сотней сокровищ».
Я не понял, шутит он или говорит всерьёз. С Ю Джунхёком и такое вполне могло случиться.
— В любом случае, если озарение исчезло, его место можно заполнить новым.
Своего рода «перезапись» озарений.
Подобного в «Способах выживания» подробно не описывали.
— Есть озарения, которые по-настоящему постигаешь лишь после того, как забудешь прежние.
Звучало даже трогательно.
По крайней мере, до того момента, когда он заговорил о моей голове.
— То есть ты предлагаешь забыть всё, что мне известно о «Пути Ветра»?
Ю Джунхёк кивнул, принял стойку «Сотни сокровищ» и пристально посмотрел на мою голову.
Я торопливо замахал руками и отступил.
— Эй, погоди! Я сейчас ничего не хочу забывать!
— Значит, не так уж тебе это нужно. У тебя вообще есть причина учить «Путь Ветра»?
Причина, по которой я хочу овладеть «Путём Ветра»...
— Я...
Перед глазами невольно возникло лицо одного человека.
Звезды, пожертвовавшей собой ради меня.
Мне нужно стать сильнее.
Настолько сильнее — а то и сильнее его самого, — чтобы суметь спасти его.
И это было возможно лишь в том случае, если я буду действовать лучше, чем кто-либо другой под именем Ким Докча.
Ю Джунхёк медленно опустил кулак и продолжил:
— Не обязательно заставлять себя учиться тому, что тебе не даётся. Наверняка есть что-то, в чём ты хорош.
Я никак не ожидал услышать подобное от самого Ю Джунхёка и долго молчал.
— Спасибо за совет.
В одиноком ночном небе время от времени вспыхивали звёзды.
Ю Джунхёк какое-то время смотрел вверх, а затем перевёл взгляд на землю и спросил, словно не обнаружил среди звёзд искомого света:
— Что собираешься делать дальше?
— Нужно добиться поддержки жителей.
— Думаешь, они начнут тебя поддерживать, если ты будешь торчать здесь и разучивать «Путь Ветра»?
Ю Джунхёк посмотрел на меня с откровенной жалостью.
Похоже, на этот раз пришла моя очередь поделиться с ним озарением.
— Как думаешь, сколько времени жители провели здесь?
— Это...
Плотность времени в Центре Переработки намного выше, чем во внешнем мире.
Здесь наверняка были обитатели, прожившие десятки, а то и сотни лет.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...