А-Фэн едва не скрежетал зубами от ярости.
Его и без того бесило, что из-за оплошности Чэнь Тао пострадал он сам, а тут еще объявился этот Сунь Хаочэнь. Как тут стерпеть?
А-Фэн со всего маху врезал ладонью по столешнице – гулкое эхо пронеслось по переговорной, заставив ее содрогнуться.
Он резко вскочил, обвел присутствующих яростным взглядом и сорвался на крик:
— Бездарные тупицы! Ни на что не годные отбросы!
— Целыми днями только и умеете, что влипать в скандалы. Допрыгались? Небо рухнуло, довольны?!
— Аккаунт, который я, мать вашу, кровью и потом вытаскивал в топ, собирался стать лидером стримов на Доухай! И что теперь? Вы, стадо тупорылых свиней, пустили все по ветру!
Его глаза наливались кровью от каждого выплеснутого слова, а остатки здравого смысла рассыпались в прах.
— Да вы все вместе взятые зарабатываете меньше, чем я один трачу на чаевые!
— Долбитесь вы в глаза или нет, но усеките разницу: это я корплю над вами, это я тащу на горбу всю эту контору!
— Если мы не разгребем это дерьмо, пеняйте на себя – церемониться я больше ни с кем не стану!
— С меня хватит этой паршивой богадельни! Не проведу здесь больше ни единого дня!
Бросив леденящий взгляд на Чжан Кая, А-Фэн крутанулся на каблуках и с грохотом захлопнул за собой дверь.
В переговорной повисла могильная тишина.
Остальные стримеры сидели ни живы ни мертвы, но в глубине души каждый из них признавал: А-Фэн в чем-то прав.
В этом жестоком мире выживает лишь сильнейший.
Лицо Чжан Кая потемнело от гнева, желваки ходили ходуном, грозя разорвать кожу, но он силой заставил себя проглотить подступающую желчь.
Как капитан этого тонущего корабля, он лучше кого-либо понимал: устраивать истерики сейчас – роскошь непозволительная.
Главное – найти выход.
Глубоко вдохнув, он в упор посмотрел на Сунь Хаочэня и Чэнь Тао и чеканя каждое слово произнес:
— Вы двое. Живо связываетесь с этим Цинь Тянем и вызываете его на повторный баттл.
— Сбавьте градус спеси, и если потребуется – просто сдайте ему победу.
— Мне плевать на ваши амбиции, но вы должны любой ценой загладить этот конфликт. Уяснили?
Услышав это, Сунь Хаочэнь взвился волчком и взъяренно взревел:
— С какого перепугу, директор Чжан?! Мы же «Эльза Медиа», элита! С какого черта мы должны унижаться перед каким-то мелким стримером? К тому же эта тварь оскорбляла меня на глазах у десятков тысяч зрителей!
Чэнь Тао тоже скривилась в презрительной гримасе и зло бросила: «Именно так! После того как они втоптали нас в грязь, я палец о палец не ударю, чтобы снова выходить с ним на связь!»
— Идиоты! — рявкнул Чжан Кай.
Он с омерзением смотрел на этих двух бездарностей, в которых некогда вложил столько сил, и теперь его душу терзало лишь жгучее раскаяние.
Какого черта он вообще взрастил этих пустышек с опилками в голове?
Подписчики и барыши прибавились, а вот ума и кругозора как не было, так и осталось на уровне дворовой шпаны!
Типичные нувориши с менталитетом лавочников.
Чжан Кай шумно выпустил из легких горький дымный воздух, а в его голосе зазвучала тяжелая, звенящая усталость.
— В конце концов, это вы первыми полезли на рожон. Чему вы удивляетесь, когда жертва дает сдачи?
Он перевел взгляд на Чэнь Тао, и голос его чуть смягчился.
— Ты хоть понимаешь, зачем я убрал тебя с трансляций А-Фэна?
— Сколько щедрых донатеров, которых команда собирала для тебя потом и кровью, ты смогла удержать?
— Сестричка Чэнь из твоего чата и те влиятельные парни – они ведь пропали сразу после того, как ты заставила Цинь Тяня сбрить волосы налысо, не так ли?
— И как ты поступила? Сделала вид, будто ничего не произошло! Подумаешь, мол, у меня толпы поклонников, пара человек погоды не сделают?
— Ну и как ощущения? Щеки не горят от пощечины? До сих пор не дошло, где именно ты оступилась?
Чэнь Тао опешила, в мыслях воцарился полный хаос. Наконец она выдавила: «По... поняла».
Чжан Кай горько усмехнулся: неужели эта дура способна услышать хоть что-то за дежурными отговорками.
— Поняла? Нет, моя милая, ты ничего не поняла.
— Чэнь Тао, я всегда считал тебя амбициозной и одаренной девушкой, поэтому и тащил за собой.
— Но если ты продолжишь корчить из себя недотрогу при таком раскладе, боюсь, наша компания станет для тебя тесной.
Эти слова ударили подобно грому среди ясного неба. Сердце Чэнь Тао пропустило удар, а глаза мгновенно налились слезами.
Она заискивающе запричитала: «Директор Чжан, я правда осознала свою вину! Клянусь, теперь я буду дорожить каждым зрителем!»
Глядя на ее заплаканное лицо, Чжан Кай немного смягчился и тяжело вздохнул.
— Хочется верить, что до тебя дошло.
— Запомни: те, кто швыряет на экран крупные суммы – не просто кошельки, их капиталы не падают с небес.
— За ними стоят холодный расчет, ум и железная хватка. Они намного проницательнее, чем ты смеешь вообразить!
Утирая слезы, Чэнь Тао усердно закивала: «Я всё усвоила, директор Чжан».
Чжан Кай отмахнулся от нее и резко развернулся к Сунь Хаочэню, в чьих глазах вновь вспыхнули угольки былого бешенства.
— А ты и вовсе превзошел всех в своем слабоумии!
— Отрастил пару лишних купюр в кармане и решил, что поймал бога за бороду? Забыл, какого ты роду-племени?
— Ты целыми днями гоняешь для малолеток свой дешевый образ надменного альфа-самца из бульварных романов?
— Зритель швыряет тебе донат, а ты даже «спасибо» выдавить из себя не можешь! Ладно, спишем это на твой фирменный имидж, я закрывал на это глаза!
— Но ты – топовый стример с миллионной армией фолловеров, и разетаешь варежку, чтобы называть человека слабоумным?
— Плевать, играл он роль или нет, но какое твое собачье дело оскорблять его публично?
— О чем теперь думать тем наивным девчонкам, что молятся на тебя круглые сутки?
Сунь Хаочэнь покраснел до корней волос и понурил голову, но в глубине его зрачков по-прежнему теплилась упрямая искра бунта.
Чжан Кай насквозь видел его нутро, а потому чуть сбавил тон.
— Я спасаю твою шкуру, а не топчу ее! Делай ровно то, что я говорю, и не задавай лишних вопросов.
С этими словами он устало махнул рукой остальным сотрудникам: «Всем взять пример и сделать выводы! Хлеб стримера бывает и сладким, и горьким».
— Вспомните, сквозь какое дерьмо вы продирались ради сегодняшнего дня. Заработав пару грошей, не возомните себя пупами земли.
— Свободны.
Толпа ринулась к выходу, словно заключенные, получившие амнистию.
Когда в комнате никого не осталось, Чжан Кай повернулся к своей помощнице:
— А-Фэна больше не спасти. Его образ окончательно разрушен, держать балласт нет никакого смысла.
— Подбери ему замену из подающих надежды парней.
— А весь этот медийный шлейф пусть разгребает пиар-отдел – повесьте все грехи исключительно на него одного.
— Можешь идти.
— Слушаюсь, директор Чжан.
Помощница бесшумно выскользнула за дверь, мягко защелкнув замок.
Чжан Кай без сил откинулся на спинку кожаного кресла, вытащил из пачки сигарету и чиркнул зажигалкой: слабый язычок пламени выхватил из полумрака его сумрачное, испитое лицо.
...
Ранним утром в доме Цинь Тяня.
Цинь Тянь сладко почивал, пока его не вырвал из объятий сна настойчивый, трезвонящий без умолку телефон.
Морщась и протирая тяжелые от сна веки, он нащупал трубку и сонно пробормотал:
— Алло, брат Тянь-Шу? Ни свет ни заря, а ты уже на связи!
Динамик тут же взорвался безумным, исступленным воплем Ли Тяньмина, чей голос едва ли не срывался на ультразвук:
— Твою мать!
— Мать твою в душу!!
— Братуха! Мои волосы! Моя шевелюра просто божественна!
Цинь Тянь мгновенно подскочил на кровати, стряхивая с себя остатки дремы.
Волосы?
Божественна?
Он криво усмехнулся:
— О чем ты толкуешь, громила? Выдохни и докладывай толком.
Ли Тяньмин шумно сглотнул вязкую слюну, а в голосе все еще слышалась дрожь.
— Моя грива... отрасла полностью!
— Мать честная! Прямо до плеч! Ты веришь в это? Твое зелье – это сущая магия!
— Да погоди ты! Беги скорее смотреть мой свежий ролик на Доухай!
Сердце Цинь Тяня екнуло. Он молниеносно выбросил руку, выхватил смартфон и влетел в профиль Ли Тяньмина.
В следующее мгновение у него отвисла челюсть.
Елки-палки!
Да этот черт отрастил патлы с пугающей скоростью!
На кадрах видео Ли Тяньмин стоял спиной к камере, а густые, вороново-черные локоны водопадом спадали ему на мощные плечи.
Не угадайся в нем эта массивная, богатырская фигура, со спины его запросто можно было принять за роковую красавицу.
Цинь Тянь причмокнул губами:
— Знал, что наш фамильный рецепт хорош, но чтоб настолько... Беги в парикмахерскую, сбавь хоть немного длину!
На другом конце провода Ли Тяньмин уже заливался раскатистым басом.
— Ха-ха-ха! В молодости я рубал рок! Ни за что не состригу эту красоту!
— Сейчас же прикажу секретарше приволочь мне электрогитару, вспомню былые деньки, соберу банду и устрою настоящий шумовой шторм!
Оценив габариты собеседника по видеоряду, Цинь Тянь с трудом сдержал приступ хохота.
— Послушай, старик! Раз уж пускаться во все тяжкие, делай это с размахом.
— Собери рок-ансамбль танцовщиц живота! Будешь трепать хаером, терзать гитарные струны и одновременно трясти своим пивным брюхом! А свободной рукой поджаривай шашлыки!
— Вот это зрелище, ха-ха-ха!
Ли Тяньмин шутливо выругался:
— Пошел к черту!
— Решил поизмываться над толстяком? Ладно, хватит трепаться, гони еще два пузыря! У меня всё кончилось!
Цинь Тянь изумленно вытаращил глаза:
— Чего?
— Ты же вчера уверял, что на донышке осталось?
Ли Тяньмин на секунду замялся, бросил косой взгляд куда-то ниже пояса и с невозмутимым видом отрапортовал:
— Меньше вопросов!
— Мне нужнее площадь покрытия! Утром глянул на результат и обомлел – залил туда всё, что оставалось на дне!
Цинь Тянь едва не захлебнулся собственной кровью.
— Погоди... братуха? Куда... куда ты его намазал?
Ли Тяньмин огрызнулся с металлом в голосе:
— Не твоего ума дело, салага! Меньше знаешь – крепче спишь!
— Кончай базар, товар есть или нет?!
— Миллион за флакон! Деньги перевожу сию секунду!
От озвученной суммы у Цинь Тяня закружилась голова, но он нашел в себе силы усмехнуться:
— Братец, у тебя на голове и так пакля до пояса, куда тебе еще? Чудо-то фамильное, его запасы не бесконечны!
Ли Тяньмин услышал в его словах главное – товар в наличии есть – и довольно захихикал.
— У меня корешей полон двор, у каждого лысина блестит так, что хоть отражение лови!
— Побрызгаю его макушку этим чудом – содрю сотку! Побрызгаю дважды – все двести выложу!
— Ха-ха-ха, аж жуть как предвкушаю! Сейчас же запущу рекламу на Доухай, пусть народ видит, как старина Тяньмин делает состояние!
Цинь Тянь окончательно растаял от вида этого прожженного дельца.
— Ладно-ладно, отправлю последнюю бутылку, больше всё равно не сыщу.
— Вышлю по старому адресу.
— Только... забудь про деньги.
— Считай, что в долг записал!
Ли Тяньмин остолбенел от такой щедрости.
Обыкновенный стример, горбатящийся ради копеек на трансляциях, вот так запросто отказывается от миллиона?
Пускай Цинь Тянь и обронил фразу про должок, намекая на игру вдолгую.
Но он-то прекрасно понимал: дело вовсе не в этом.
Они ведь даже в глаза друг друга не видели.
Миллион наличными против призрачного обещания – любой здравомыслящий человек без раздумий выбрал бы первое.
И от этой мысли на душе у Ли Тяньмина стало удивительно тепло.
— Ну раз братуха не церемонится, то и я ломаться не стану!
— Адрес прежний!
— И оформи мне страховку!
— На десять миллионов!
— И отправь наложенным платежом!
У Цинь Тяня отнялся дар речи.
Страховка на десять миллионов?
Насколько же у этого пройдохи черная душа, раз он планирует озолотиться на одном единственном флаконе?
Представив эту картину, Цинь Тянь невольно поежился.
— Ладно-ладно, оформлю страховку на десять миллионов!

Комментарии

Загрузка...