Эта призывная сессия, без сомнения, оказалась крайне неудачной и полностью отбила у Янь Чэня охоту разбогатеть и зажить счастливой жизнью за счёт этого таланта. Непредсказуемость порой делала данный навык практически бесполезным, а также заставила Янь Чэня осознать, что нельзя возлагать все надежды на одно лишь призвание.
Поэтому, начиная со следующего же дня после восстановления, он изменил свой план. Каждый день он ловил рыбу, продавал её, а затем закалял своё тело на морском берегу, используя силу прибоя.
Поскольку никаких техник культивации у него пока не было, Янь Чэню оставалось полагаться лишь на это. Радовало то, что успехи в освоении Формулы Ледяного Сердца продвигались весьма стремительно: первородной ци мира пиратов было невероятно много, и за короткое время он почувствовал, как его духовная сила вновь заметно возросла.
Рассудок стал яснее, зрение — острее, хотя сами по себе эти вещи ничего ещё не доказывали. Однако он понял, что духовная сила увеличилась, потому что перед следующим призывом одиночный томоэ в его глазах превратился в двойной.
— Шаринган, откройся!
Мысленно произнеся тихий приказ, он тут же узрел, как в его прежде кроваво-красных зрачках мгновенно возникли два быстро вращающихся угольно-чёрных томоэ. Движения окружающего мира в этот миг словно замедлились, и Янь Чэнь смог чётко предвидеть траекторию раскачивающихся перед глазами листьев, причём скорость их перемещения сильно упала.
— Шаринган и вправду развивается за счёт духовной силы, — пробормотал он себе под нос, а затем бросил взгляд на всё ещё тщедушное тело. — Моё тело по-прежнему слишком слабо, это мешает в полной мере применять силу.
Мир пиратов был богат и разнообразен, а всевозможные странные природные явления следовали одно за другим. Янь Чэню, разумеется, не хотелось вечно сидеть на этом маленьком острове, он страстно желал выйти в большой мир и повидать его своими глазами.
Но для всего этого требовалась сила, иначе всё оставалось лишь пустыми мечтами.
Вскоре начался четвёртый призыв. На этот раз среди вспышек звёздного света появилась тоненькая книжица. Увидев её, Янь Чэнь долго испытывал горькое разочарование.
Это была вовсе не тайная книга боевых искусств, а судя по одной лишь обложке — обыкновенная тетрадь.
— В прошлый раз призвал нефть, а теперь — тетрадь, — опечалился Янь Чэнь. — Неужели моя удача иссякла?
Мгновение спустя, когда он снова перевёл взгляд на эту тетрадь, выражение его лица сменилось с разочарованного на странное, а затем — на радостное.
— Чуть не забыл об этом! В блокнотах тоже порой кроется нечто особенное!
Чёрная тетрадь была правильной прямоугольной формы и выглядела донельзя заурядно, и лишь четыре крупных иероглифа на обложке выдавали её исключительность. Зловещие тусклые иероглифы казались посланниками душ из преисподней — таинственными и глубокими.
Тетрадь смерти.
Этот новопризванный блокнот как раз и был той самой знаменитой Тетрадью смерти. Согласно легенде, стоило лишь узнать имя врага и записать его в этот блокнот, как с тем происходила череда на вид случайных или непредвиденных событий, приводивших к гибели. Её чудесная таинственность ничем не уступала волшебной кисти Ма Ляна.
— Повезло, — с улыбкой произнёс Янь Чэнь. — С этой тетрадкой у меня появилась основа для выживания в этом мире. Кто бы ни задирал нос — запишу его имя, и он сыграет в ящик.
Пережив семидневный период слабости, Янь Чэнь взвалил на плечи улов сегодняшнего дня и неторопливо направился к улице, а за пазухой у него лежала только что призванная Тетрадь смерти.
Я пришёл с пляжа, рыбу ловил, рыбу продавал, я пришёл с пляжа, людей убивал, людей хоронил!
На лице сияла улыбка, но в кроваво-красных зрачках промелькнул холодок. Тщедушное тело юноши медленно растаяло у морского берега, исчезло рядом с деревянной хижиной, затерялось в тихом горном лесу и вышло на шумные улицы.
В этот день лицо Янь Чэня не покидала улыбка, прохожие шли нескончаемым потоком, и вскоре корзина со свежей рыбой опустела. Взвесив на руке золотистые белли, он довольно усмехнулся.
— Выпить глоточек винца, прикончить парочку людишек.
Неспешно подойдя к бару, у которого останавливался в прошлые месяцы, и прислушавшись к доносившемуся оттуда шуму, Янь Чэнь улыбнулся ещё шире.
Шумно — значит, торговля идет отлично. Шумно — значит, полно народу. Шумно — значит, он услышал голос того самого человека. Шумно — значит, он сегодня пришёл не зря.
Тонкая худая рука толкнула две небольшие дверцы бара, и фигура Янь Чэня мгновенно скрылась внутри.
Сегодня — день убийств!
Стоило тщедушному подростку войти в бар, как посетители тут же обратили на него внимание. Шестнадцать-семнадцать лет — возраст ни малый, ни большой. Пара слабых ручонок выглядела так, будто в них не было ни грамма мощи, и уж точно не производила впечатление силы. А безобидная улыбка на лице и вовсе имела мало общего с пиратами.
Большинство лишь бросило на него мимолётный взгляд и вернулось к собственному выпиванию. Однако среди них один громила с багровым лицом, взглянув на Янь Чэня, вдруг расплылся в бесцеремонной, возмутительно наглой улыбке.
— Ха-ха-ха, это же тот пацан! Этот малец всё ещё смеет сюда заявляться?
— Пришёл прославлять своего папашу-пирата? Или опять заведёшь песню про свою глупую пиратскую мечту?
— Совсем берегов не видишь, сопляк! Твоё тщедушное тело годится только для того, чтобы ползать к мамке на грудь и молоко сосать!
Громила трясся от смеха, с силой грохнув большую кружку пива о деревянный стол так, что раздался глухой стук. Кто-то в таверне улыбался, но на лицах других промелькнули презрение и насмешка.
Янь Чэнь не обращал ни малейшего внимания на ругань амбала, лишь спрятанная за улыбкой жажда убийства стала чуточку сильнее. Тот Люцифер как раз и подвергался насмешкам, избиениям со стороны этого бугая и его шайки дружков, что в конце концов лишило его всякой надежды на жизнь.
Стоя сейчас в таверне, глядя на громилу и его приятелей и слушая их мерзкую болтовню, Янь Чэнь ощущал, как затаённая обида Люцифера поднимается до небес, а жажда крови в алых зрачках бурлит и пенится.
Два угольно-чёрных томоэ бесшумно возникли в глазах и закружились в яростном хороводе.
Шаг за шагом пройдя сквозь толпу посетителей, Янь Чэнь не сгонял с лица улыбки, словно вовсе не слышал слов бандита, и подошёл к барной стойке. Затем он плавно вытащил прижатую к груди тетрадь и посмотрел на девушку за стойкой.
— У вас найдется ручка? — с легкой и непринужденной улыбкой произнес он.
Девушка за барной стойкой на мгновение растерялась, но всё же протянула ему пишущий инструмент.
Перьевая ручка была целиком золотой, покрытой изящной гравировкой, и выглядела довольно элегантно. Янь Чэнь усмехнулся и вздохнул:
— Отличная ручка!
После этого он мягко раскрыл чёрную тетрадь. На кончике роскошного пера блеснула искра холодной стали, и Янь Чэнь уже собрался было писать. Но в этот момент снова раздался голос бугая:
— Мелкий, ты что, оглох?
— Я с тобой разговариваю, грязный ублюдок, отродье безродное, которого никто не воспитывал.
— Нарваться захотел? Сейчас я тебя проучу и покажу, что иметь одни пустые мечты — мало.
— Нужна ещё и сила!
Громила, видя, что этот сопляк у барной стойки ведёт себя невозмутимо и полностью его игнорирует, рассвирепел не на шутку. Он резко подскочил со стула и быстрыми шагами двинулся к Янь Чэню, поднимая вокруг себя порыв ветра.
Янь Чэнь как раз выводил на чистых страницах тетради изящный и красивый почерк, но из-под роскошного пера тянулся кровавый след — это был приговор Смерти.
— Лудес, сегодня...
Стоило вывести первые шесть иероглифов, как Янь Чэнь чуть помедлил, на его губах заиграла лёгкая улыбка, и он принялся за последний иероглиф. Иероглиф смерть должен был закончиться последним росчерком как раз в тот момент, когда Янь Чэнь услышал слова Лудеса.
Подняв голову, Янь Чэнь с сияющей на лице улыбкой посмотрел на Лудеса.
На него со свистом обрушился мощный удар кулака, поднявший бурю воздуха и растрепавший чёлку на лбу Янь Чэня. Лудес в прошлом тоже был пиратом, причём с наградой в пять миллионов, что по меркам великих пиратов составляло совсем немного.
Но сколь бы малы ни были деньги за его голову, он оставался пиратом!
Два томоэ в зрачках завертелись с невероятной скоростью, распадаясь на призрачные полосы. Голова Янь Чэня едва заметно качнулась в сторону, легко уходя от удара, после чего он с абсолютно безразличным видом повернул голову обратно.
— Чего?! — опешил Лудес, в его глазах отразилось неверие.
В этот же момент развернувшийся Янь Чэнь отчётливо произнёс слова, которые разнеслись по погрузившейся в абсолютную тишину таверне:
— У соленой рыбы тоже есть мечты!
Последняя черта иероглифа смерть была завершена, полностью проступив на страницах тетради.
Тело Лудеса содрогнулось, в глазах застыл густой ужас, после чего он безвольно рухнул на пол.
Примечания переводчика: Благодарю Окадзаки Сио за оценочный билет! Получить его сразу с выходом новой книги — несомненно, сильнейшая поддержка! Заодно прошу оставлять рекомендации, добавлять в избранное и всё в таком духе. Спасибо всем!

Комментарии

Загрузка...