Едва ведущий объявил стартовую цену за Пасию, как зал взорвался ставками.
Едва ведущий объявил стартовую цену за Пасию, как зал взорвался ставками.
— Девятьсот тысяч белли! — тут же выкрикнул кто-то из толпы, но эту цифру мгновенно перекрыли.
— Девятьсот тысяч белли! — тут же выкрикнул кто-то из толпы, но эту цифру мгновенно перекрыли.
Ценник взлетел до небес, всего за пару минут вплотную приблизившись к отметке в три миллиона белли.
Ценник взлетел до небес, всего за пару минут вплотную приблизившись к отметке в три миллиона белли.
— Два миллиона восемьсот тысяч! — самодовольно усмехнулся обрюзгший толстосум. — Мне как раз не хватало такой послушной рабыни по хозяйству!
— Два миллиона восемьсот тысяч! — самодовольно усмехнулся обрюзгший толстосум. — Мне как раз не хватало такой послушной рабыни по хозяйству!
— Десять миллионов белли, — раздался вдруг спокойный женский голос, и Калифа грациозно подняла свою табличку.
— Десять миллионов белли, — раздался вдруг спокойный женский голос, и Калифа грациозно подняла свою табличку.
— Десять миллионов белли! — Ведущий едва не задохнулся от восторга, ведь эта сумма в разы превышала его самые смелые ожидания. — Кто больше, господа?!
— Десять миллионов белли! — Ведущий едва не задохнулся от восторга, ведь эта сумма в разы превышала его самые смелые ожидания. — Кто больше, господа?!
— Калифа, зачем ты вообще в этом участвуешь? — Ташиги с недоверием уставилась на свою спутницу.
— Калифа, зачем ты вообще в этом участвуешь? — Ташиги с недоверием уставилась на свою спутницу.
— Тебе этого не понять, — загадочно улыбнулась та, поправляя очки.
— Тебе этого не понять, — загадочно улыбнулась та, поправляя очки.
На самом деле план Калифы был прост до гениальности: она хотела выслужиться перед Ло Чэнем. Девушка, умеющая петь, танцевать и прислуживать — идеальный подарок, чтобы порадовать господина. Если Ло Чэнь останется доволен, её авторитет в его глазах неминуемо возрастет. Риск минимален, а потенциальная выгода — огромна.
На самом деле план Калифы был прост до гениальности: она хотела выслужиться перед Ло Чэнем. Девушка, умеющая петь, танцевать и прислуживать — идеальный подарок, чтобы порадовать господина. Если Ло Чэнь останется доволен, её авторитет в его глазах неминуемо возрастет. Риск минимален, а потенциальная выгода — огромна.
И не только Ташиги недоумевала. Пираты Соломенной Шляпы тоже переглядывались, совершенно не понимая мотивов этой странной женщины в строгом костюме. Впрочем, расспрашивать её они не стали — в конце концов, Калифа не состояла в их команде, и лезть в чужие дела они не имели права.
И не только Ташиги недоумевала. Пираты Соломенной Шляпы тоже переглядывались, совершенно не понимая мотивов этой странной женщины в строгом костюме. Впрочем, расспрашивать её они не стали — в конце концов, Калифа не состояла в их команде, и лезть в чужие дела они не имели права.
Астрономическая ставка в десять миллионов белли тем временем мгновенно охладила пыл остальных покупателей, отпугнув всех конкурентов.
Астрономическая ставка в десять миллионов белли тем временем мгновенно охладила пыл остальных покупателей, отпугнув всех конкурентов.
В это же время в ложе для особо важных гостей Святой Росвальд лениво повернулся к сыну:
В это же время в ложе для особо важных гостей Святой Росвальд лениво повернулся к сыну:
— Чарлос, разве ты не хочешь купить эту девку?
— Чарлос, разве ты не хочешь купить эту девку?
— Нет, отец, — гнусаво протянул Святой Чарлос. С тех пор как он услышал слухи о главном лоте, его заплывшие глазки горели жадностью. — Я хочу только русалку!
— Нет, отец, — гнусаво протянул Святой Чарлос. С тех пор как он услышал слухи о главном лоте, его заплывшие глазки горели жадностью. — Я хочу только русалку!
Тогда Росвальд перевел взгляд на дочь.
Тогда Росвальд перевел взгляд на дочь.
— Мне она тоже даром не сдалась, — брезгливо скривилась Святая Шалрия. — Я хочу прикупить какого-нибудь капитана пиратов и как следует его помучить. А то мой прошлый раб сегодня подох... Какая досада!
— Мне она тоже даром не сдалась, — брезгливо скривилась Святая Шалрия. — Я хочу прикупить какого-нибудь капитана пиратов и как следует его помучить. А то мой прошлый раб сегодня подох... Какая досада!
—...Продано! — Трижды ударив молотком, ведущий указал на Калифу. — Эта прекрасная леди приобретает очаровательную Пасию за десять миллионов белли!
—...Продано! — Трижды ударив молотком, ведущий указал на Калифу. — Эта прекрасная леди приобретает очаровательную Пасию за десять миллионов белли!
Торги покатились дальше, хотя не обошлось без неприятных инцидентов. Один из выставленных на продажу капитанов пиратов, не желая мириться с участью цепного пса, умудрился прокусить себе язык и захлебнуться кровью прямо на сцене. Зал на мгновение погрузился в хаос, но опытный ведущий тут же взял ситуацию под контроль, громогласно объявив о начале главного события вечера.
Торги покатились дальше, хотя не обошлось без неприятных инцидентов. Один из выставленных на продажу капитанов пиратов, не желая мириться с участью цепного пса, умудрился прокусить себе язык и захлебнуться кровью прямо на сцене. Зал на мгновение погрузился в хаос, но опытный ведущий тут же взял ситуацию под контроль, громогласно объявив о начале главного события вечера.
Тем временем в сырых подвалах аукциона разворачивалась настоящая драма.
Тем временем в сырых подвалах аукциона разворачивалась настоящая драма.
— Пустите! Отпустите меня! — в отчаянии кричала Кэми, пока грубые руки охранников волокли её по каменному полу.
— Пустите! Отпустите меня! — в отчаянии кричала Кэми, пока грубые руки охранников волокли её по каменному полу.
— А ну шевели хвостом, мерзкая рыбина! — рявкнул один из конвоиров, больно дернув её за цепь. — Если из-за тебя сорвутся торги, я с тебя шкуру спущу!
— А ну шевели хвостом, мерзкая рыбина! — рявкнул один из конвоиров, больно дернув её за цепь. — Если из-за тебя сорвутся торги, я с тебя шкуру спущу!
Как бы отчаянно русалка ни сопротивлялась, её неумолимо тащили к выходу.
Как бы отчаянно русалка ни сопротивлялась, её неумолимо тащили к выходу.
В соседней, ничем не примечательной камере, прямо на грязном полу сидел седовласый старик и невозмутимо прикладывался к фляге с выпивкой. Сделав очередной глоток, он едва заметно прищурился. В то же мгновение по коридору прокатилась невидимая, но сокрушительная волна тяжелой энергии. Охранники, волочившие Кэми, закатили глаза и рухнули замертво, словно марионетки с обрезанными нитями.
В соседней, ничем не примечательной камере, прямо на грязном полу сидел седовласый старик и невозмутимо прикладывался к фляге с выпивкой. Сделав очередной глоток, он едва заметно прищурился. В то же мгновение по коридору прокатилась невидимая, но сокрушительная волна тяжелой энергии. Охранники, волочившие Кэми, закатили глаза и рухнули замертво, словно марионетки с обрезанными нитями.
— Эй, старик... — сглотнул закованный в кандалы здоровяк из соседней камеры. — Это ведь твоих рук дело, да?
— Эй, старик... — сглотнул закованный в кандалы здоровяк из соседней камеры. — Это ведь твоих рук дело, да?
— Кто знает, кто знает... — благодушно хмыкнул старик, делая еще один глоток.
— Кто знает, кто знает... — благодушно хмыкнул старик, делая еще один глоток.
Увы, на смену упавшим без сознания охранникам тут же прибежали новые. Как ни билась Кэми, её безжалостно швырнули в огромный круглый аквариум и покатили на сцену.
Увы, на смену упавшим без сознания охранникам тут же прибежали новые. Как ни билась Кэми, её безжалостно швырнули в огромный круглый аквариум и покатили на сцену.
— Дамы и господа! Вы готовы?! — надрывался ведущий, подогревая толпу. — Представляем вашему вниманию жемчужину сегодняшнего аукциона!
— Дамы и господа! Вы готовы?! — надрывался ведущий, подогревая толпу. — Представляем вашему вниманию жемчужину сегодняшнего аукциона!
Плотная ткань с шелестом рухнула вниз, открывая взорам публики исполинский аквариум, в котором испуганно жалась к стеклу Кэми.
Плотная ткань с шелестом рухнула вниз, открывая взорам публики исполинский аквариум, в котором испуганно жалась к стеклу Кэми.
— Это же русалка! — ахнул кто-то в первых рядах.
— Это же русалка! — ахнул кто-то в первых рядах.
— Настоящая русалка! Невероятно! Ради такого стоило приехать на Сабаоди!
— Настоящая русалка! Невероятно! Ради такого стоило приехать на Сабаоди!
Зал загудел, словно растревоженный улей. Десятки глаз загорелись похотью и жаждой обладания.
Зал загудел, словно растревоженный улей. Десятки глаз загорелись похотью и жаждой обладания.
Увидев свою подругу в таком состоянии, осьминог Хачи и морская звезда Паппаг едва не разрыдались от бессилия.
Увидев свою подругу в таком состоянии, осьминог Хачи и морская звезда Паппаг едва не разрыдались от бессилия.
— Кэми! — Луффи до хруста сжал кулаки, порываясь вскочить с кресла.
— Кэми! — Луффи до хруста сжал кулаки, порываясь вскочить с кресла.
— Успокойся, Луффи, — Нами решительно положила руку ему на плечо. Её глаза сурово блестели. — У нас есть двести миллионов белли. Этого с лихвой хватит, чтобы выкупить её.
— Успокойся, Луффи, — Нами решительно положила руку ему на плечо. Её глаза сурово блестели. — У нас есть двести миллионов белли. Этого с лихвой хватит, чтобы выкупить её.
Вся команда Пиратов Соломенной Шляпы была как на иголках. Ради спасения подруги они были готовы спустить всё до последней монеты.
Вся команда Пиратов Соломенной Шляпы была как на иголках. Ради спасения подруги они были готовы спустить всё до последней монеты.
— Вы только посмотрите на эту грацию! — продолжал распинаться ведущий, купаясь в лучах славы. — Упустите этот шанс, и, возможно, больше никогда в жизни не увидите подобного чуда! Не скупитесь, господа! Итак, стартовая цена... десять миллионов белли!
— Вы только посмотрите на эту грацию! — продолжал распинаться ведущий, купаясь в лучах славы. — Упустите этот шанс, и, возможно, больше никогда в жизни не увидите подобного чуда! Не скупитесь, господа! Итак, стартовая цена... десять миллионов белли!
Нами уже набрала в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть свою ставку, как вдруг Святой Чарлос вскочил со своего места.
Нами уже набрала в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть свою ставку, как вдруг Святой Чарлос вскочил со своего места.
— Я даю пятьсот миллионов! — прогнусавил он на весь зал.
— Я даю пятьсот миллионов! — прогнусавил он на весь зал.
Эти слова прозвучали, как удар колокола. Аукционный дом мгновенно погрузился в гробовую тишину. Никто — ни короли, ни аристократы, ни криминальные боссы — не смел перейти дорогу Мировой Знати. Одно неверное слово, один косой взгляд в сторону потомков творцов этого мира могли привести к немедленному уничтожению целых государств.
Эти слова прозвучали, как удар колокола. Аукционный дом мгновенно погрузился в гробовую тишину. Никто — ни короли, ни аристократы, ни криминальные боссы — не смел перейти дорогу Мировой Знати. Одно неверное слово, один косой взгляд в сторону потомков творцов этого мира могли привести к немедленному уничтожению целых государств.
— Ч-что?! — Нами ошарашенно отшатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Двухсот миллионов, которые казались ей огромным состоянием, оказалось ничтожно мало.
— Ч-что?! — Нами ошарашенно отшатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Двухсот миллионов, которые казались ей огромным состоянием, оказалось ничтожно мало.
Лица Пиратов Соломенной Шляпы помрачнели. Хачи и Паппаг впали в глухое, черное отчаяние.
Лица Пиратов Соломенной Шляпы помрачнели. Хачи и Паппаг впали в глухое, черное отчаяние.
Луффи молча сдвинул шляпу на глаза и, излучая ледяную ярость, зашагал прямо к ложе Чарлоса.
Луффи молча сдвинул шляпу на глаза и, излучая ледяную ярость, зашагал прямо к ложе Чарлоса.
— Нет, Луффи, стой! — Хачи в панике бросился наперерез, пытаясь удержать капитана от роковой ошибки.
— Нет, Луффи, стой! — Хачи в панике бросился наперерез, пытаясь удержать капитана от роковой ошибки.
А дальше события понеслись вскачь, словно в страшном сне. В суматохе Хачи случайно раскрыл свою истинную природу рыбочеловека, вызвав волну омерзения у публики. Раздался оглушительный выстрел — Святой Чарлос, мерзко хихикая, спустил курок, и Хачи с простреленной грудью рухнул на ковер.
А дальше события понеслись вскачь, словно в страшном сне. В суматохе Хачи случайно раскрыл свою истинную природу рыбочеловека, вызвав волну омерзения у публики. Раздался оглушительный выстрел — Святой Чарлос, мерзко хихикая, спустил курок, и Хачи с простреленной грудью рухнул на ковер.
Это стало последней каплей.
Это стало последней каплей.
Не помня себя от ярости, Луффи вложил всю свою боль и гнев в один сокрушительный удар, который буквально впечатал Святого Чарлоса в стену, отправив неприкасаемого божественного потомка в глубокий нокаут.
Не помня себя от ярости, Луффи вложил всю свою боль и гнев в один сокрушительный удар, который буквально впечатал Святого Чарлоса в стену, отправив неприкасаемого божественного потомка в глубокий нокаут.
Аукционный дом взорвался воплями ужаса. Толпа, давя друг друга, ломанулась к выходам — все понимали, что за нападение на Тэнрюбито сюда немедленно явится Адмирал Морского Дозора.
Аукционный дом взорвался воплями ужаса. Толпа, давя друг друга, ломанулась к выходам — все понимали, что за нападение на Тэнрюбито сюда немедленно явится Адмирал Морского Дозора.
Святой Росвальд и Святая Шалрия застыли в шоке, отказываясь верить своим глазам. Грязный пират посмел поднять руку на бога!
Святой Росвальд и Святая Шалрия застыли в шоке, отказываясь верить своим глазам. Грязный пират посмел поднять руку на бога!
— Жалкий кусок мусора! — брызжа слюной, взревел Росвальд, размахивая тростью. — Немедленно! Немедленно вызовите сюда Адмирала!
— Жалкий кусок мусора! — брызжа слюной, взревел Росвальд, размахивая тростью. — Немедленно! Немедленно вызовите сюда Адмирала!
— Похоже, намечается славная драка, — хищно ухмыльнулся Зоро, обнажая катаны.
— Похоже, намечается славная драка, — хищно ухмыльнулся Зоро, обнажая катаны.
— Давно пора, — выдохнул клуб сизого дыма Санджи, поправляя галстук.
— Давно пора, — выдохнул клуб сизого дыма Санджи, поправляя галстук.
Фрэнки, Усопп, Брук, Чоппер, Робин и Нами — вся команда встала плечом к плечу, готовая к неравному бою.
Фрэнки, Усопп, Брук, Чоппер, Робин и Нами — вся команда встала плечом к плечу, готовая к неравному бою.
Сидящий неподалеку Трафальгар Ло лишь поправил свою пятнистую шапку.
Сидящий неподалеку Трафальгар Ло лишь поправил свою пятнистую шапку.
— А Мугивара-я не разочаровал, — тихо хмыкнул он, наблюдая за хаосом. — Ударить Мирового Знатного... В безумии ему не откажешь.
— А Мугивара-я не разочаровал, — тихо хмыкнул он, наблюдая за хаосом. — Ударить Мирового Знатного... В безумии ему не откажешь.
— Вот уж действительно псих, — оскалился Юстас Кид, вальяжно закинув ноги на спинку переднего кресла. В его глазах плясали искры кровожадного предвкушения.
— Вот уж действительно псих, — оскалился Юстас Кид, вальяжно закинув ноги на спинку переднего кресла. В его глазах плясали искры кровожадного предвкушения.

Комментарии

Загрузка...