– Верно! – обрадовалась миссис Цяо, ее глаза зажглись триумфальным ликованием. Она фыркнула: – Сдается мне, ты втайне от всех продала свое зерно, а теперь сделала грустное личико и пришла сюда, в наш дом, чтобы шантажировать нас! Хах, хорошо же вы все просчитали, сиротки. С одной стороны, и зерно цело, и деньги в кармане, а с другой - можно прийти и опять надавить на жалость! Вот это, я понимаю, низость.
– Верно! – обрадовалась миссис Цяо, ее глаза зажглись триумфальным ликованием. Она фыркнула: – Сдается мне, ты втайне от всех продала свое зерно, а теперь сделала грустное личико и пришла сюда, в наш дом, чтобы шантажировать нас! Хах, хорошо же вы все просчитали, сиротки. С одной стороны, и зерно цело, и деньги в кармане, а с другой - можно прийти и опять надавить на жалость! Вот это, я понимаю, низость.
– И хотя твоих родителей больше нет, и за тобой некому следить, но должна же оставаться в человеке совесть! Нельзя же так бессовестно врать, – продолжил Лянь Ли. – Вы с самого начала были мне как родные, мои племянники, значит, и воспитание ваше теперь на наших плечах. Мы помогали вам столько раз, выгораживали вас, но теперь вы хотите подшутить над бедными родственниками, протягивая ручонки к чужому добру, самонадеянно выпрашивая все больше и больше! Попросить тысячу катти... это черт знает что!
– И хотя твоих родителей больше нет, и за тобой некому следить, но должна же оставаться в человеке совесть! Нельзя же так бессовестно врать, – продолжил Лянь Ли. – Вы с самого начала были мне как родные, мои племянники, значит, и воспитание ваше теперь на наших плечах. Мы помогали вам столько раз, выгораживали вас, но теперь вы хотите подшутить над бедными родственниками, протягивая ручонки к чужому добру, самонадеянно выпрашивая все больше и больше! Попросить тысячу катти... это черт знает что!
– Ты... Ты... переведeнo на tl.rulatе.ru
– Ты... Ты... переведeнo на tl.rulatе.ru
Лянь Цзэ не мог больше выговорить ни слова, его грудь быстро вздымалась, но у него не получалось даже дышать нормально.
Лянь Цзэ не мог больше выговорить ни слова, его грудь быстро вздымалась, но у него не получалось даже дышать нормально.
Он был действительно неприятно удивлен и очень разочарован.
Он был действительно неприятно удивлен и очень разочарован.
Парень никогда не думал, что Дядя и Тетя, которые были связаны с ними кровными узами, смогут сказать такое. Ни семейные взаимоотношения, ни кровные узы, ничто из этого в их глазах не стоило и ломаного гроша!
Парень никогда не думал, что Дядя и Тетя, которые были связаны с ними кровными узами, смогут сказать такое. Ни семейные взаимоотношения, ни кровные узы, ничто из этого в их глазах не стоило и ломаного гроша!
В этот момент он понял, что сожаления в его сердце гораздо больше, чем злости.
В этот момент он понял, что сожаления в его сердце гораздо больше, чем злости.
Лянь Фан-Чжоу мягко потянула Лянь Цзэ за рукав, потрепала его по плечу, чтобы ободрить, и, судя по ее виду, не особо нервничала. Она даже не злилась. Спокойно и отстраненно она спросила:
Лянь Фан-Чжоу мягко потянула Лянь Цзэ за рукав, потрепала его по плечу, чтобы ободрить, и, судя по ее виду, не особо нервничала. Она даже не злилась. Спокойно и отстраненно она спросила:
– Итак, вы решили отказать нам в возврате нашего урожая?
– Итак, вы решили отказать нам в возврате нашего урожая?
– Еще бы! Размечталась.
– Еще бы! Размечталась.
Лянь Ли очевидно был умнее своей жены, так что он тут же поправил ее:
Лянь Ли очевидно был умнее своей жены, так что он тут же поправил ее:
– В возврате чего? Мы тебе ничего не должны! Как же мы можем вернуть то, чего у нас нет?
– В возврате чего? Мы тебе ничего не должны! Как же мы можем вернуть то, чего у нас нет?
– Вот именно! – вставила миссис Цяо.
– Вот именно! – вставила миссис Цяо.
Лянь Цзэ тихонько рассмеялась и сказала:
Лянь Цзэ тихонько рассмеялась и сказала:
– В любом случае, мама сказала мне прийти к вам - так я и сделала. Слова, которые мама велела мне сказать, были сказаны. Если дядя и тетя хотят продолжать свое вранье, я ничего не могу с этим поделать. Ах, да, еще мама сказала мне, что если вы двое не отдадите свои долги, то она лично придет разобраться с вами. Ну а мы, бедные сироты, пожалуй пойдем.
– В любом случае, мама сказала мне прийти к вам - так я и сделала. Слова, которые мама велела мне сказать, были сказаны. Если дядя и тетя хотят продолжать свое вранье, я ничего не могу с этим поделать. Ах, да, еще мама сказала мне, что если вы двое не отдадите свои долги, то она лично придет разобраться с вами. Ну а мы, бедные сироты, пожалуй пойдем.
Лянь Ли и миссис Цяо оба стояли, пооткрывав рты. Они не знали, что на это сказать. Эта девчонка была острой на язык. Но почему в такой сложной ситуации, когда она так боролась за свои права, она вдруг закончила разговор так просто?
Лянь Ли и миссис Цяо оба стояли, пооткрывав рты. Они не знали, что на это сказать. Эта девчонка была острой на язык. Но почему в такой сложной ситуации, когда она так боролась за свои права, она вдруг закончила разговор так просто?
Последние слова Лянь Фан-Чжоу, хоть и звучали смиренно, вызывали в Лянь Ли странное чувство нереальности происходящего.
Последние слова Лянь Фан-Чжоу, хоть и звучали смиренно, вызывали в Лянь Ли странное чувство нереальности происходящего.
– Ты просто так возьмешь и уйдешь? – спросил Лянь Ли, не сумев удержаться
– Ты просто так возьмешь и уйдешь? – спросил Лянь Ли, не сумев удержаться
Лянь Фан-Чжоу чуть улыбнулась и сказала:
Лянь Фан-Чжоу чуть улыбнулась и сказала:
– Нет, просто так уходить я не собираюсь. Я верю в то, что мне сказала мама и знаю, что вы в любом случае вернете награбленное.
– Нет, просто так уходить я не собираюсь. Я верю в то, что мне сказала мама и знаю, что вы в любом случае вернете награбленное.
– Ха! – фыркнул Лянь Ли в потолок, а когда перевел взгляд, брат с сестрой уже уходили домой.
– Ха! – фыркнул Лянь Ли в потолок, а когда перевел взгляд, брат с сестрой уже уходили домой.
– Дорогой... почему... почему я чувствую себя так, будто происходит что-то странное? – заикнулась миссис Цяо. Она выглядела будто сомневающейся в чем-то.
– Дорогой... почему... почему я чувствую себя так, будто происходит что-то странное? – заикнулась миссис Цяо. Она выглядела будто сомневающейся в чем-то.
– Тебе тоже так кажется? – повернулся к ней Лянь Ли. – Тогда объясни мне, что именно ты чувствуешь?
– Тебе тоже так кажется? – повернулся к ней Лянь Ли. – Тогда объясни мне, что именно ты чувствуешь?
Миссис Цяо немного подумала и сказала:
Миссис Цяо немного подумала и сказала:
– Ты просишь меня описать это чувство, но я не знаю, как тебе это объяснить! Разве ты не видишь, что, когда Старуха Ян пришла, чтобы разорвать помолвку, этот ребенок вел себя как невменяемый, а сегодня правда вдруг на ее стороне!
– Ты просишь меня описать это чувство, но я не знаю, как тебе это объяснить! Разве ты не видишь, что, когда Старуха Ян пришла, чтобы разорвать помолвку, этот ребенок вел себя как невменяемый, а сегодня правда вдруг на ее стороне!
– Хм... – промычал Лянь Ли и медленно проговорил: – Она ведь сказала, что ее умершая мать придет к нам, чтобы говорить? Что ж, поживем-увидим!
– Хм... – промычал Лянь Ли и медленно проговорил: – Она ведь сказала, что ее умершая мать придет к нам, чтобы говорить? Что ж, поживем-увидим!
Миссис Цяо, услышав эти слова, испугалась:
Миссис Цяо, услышав эти слова, испугалась:
– Тьфу-тьфу-тьфу! Ну и глупости же ты говоришь! Все же хорошо, с чего бы ей приходить к нам. Мы ей ничего плохого не сделали!
– Тьфу-тьфу-тьфу! Ну и глупости же ты говоришь! Все же хорошо, с чего бы ей приходить к нам. Мы ей ничего плохого не сделали!
– Чего это ты испугалась? – посмотрел на нее Лянь Ли. – Я вот в это не верю!
– Чего это ты испугалась? – посмотрел на нее Лянь Ли. – Я вот в это не верю!
Сердце миссис Цяо все еще стучало как сумасшедшее, улыбка гримасой замерла на губах, но она не сказала ни слова.
Сердце миссис Цяо все еще стучало как сумасшедшее, улыбка гримасой замерла на губах, но она не сказала ни слова.
– Сестра, – покидая дом Лянь Ли, Лянь Цзэ был ужасно расстроен. Он плелся за Лянь Фан-Чжоу. – Я никогда не думал, что дядя и тетя могут поступить так с нами. Когда мама и папа были с нами, они ведь часто заходили в наш дом, чтобы попросить что-нибудь. Как они могли такое сказать? Они не похожи на наших настоящих дядю и тетю.
– Сестра, – покидая дом Лянь Ли, Лянь Цзэ был ужасно расстроен. Он плелся за Лянь Фан-Чжоу. – Я никогда не думал, что дядя и тетя могут поступить так с нами. Когда мама и папа были с нами, они ведь часто заходили в наш дом, чтобы попросить что-нибудь. Как они могли такое сказать? Они не похожи на наших настоящих дядю и тетю.
Лянь Фан-Чжоу усмехнулась и сказала:
Лянь Фан-Чжоу усмехнулась и сказала:
– Разве ты не понял? Да ладно тебе, не расстраивайся. Из-за таких людей портить себе настроение - просто глупо!
– Разве ты не понял? Да ладно тебе, не расстраивайся. Из-за таких людей портить себе настроение - просто глупо!
– Я не... – Лянь Ли не знал, как объяснить то, что он чувствует. Он хотел было что-то сказать, но передумал и опустил голову еще ниже.
– Я не... – Лянь Ли не знал, как объяснить то, что он чувствует. Он хотел было что-то сказать, но передумал и опустил голову еще ниже.
– Сестра, мама правда приходила к тебе во сне? – не мог не спросить Лянь Цзэ. Он вздохнул. – Хотя, даже если это и так, то что с того? Я по-прежнему уверен, что дядя с тетей не отдадут нам зерно. Ты не беспокойся, сестра, с голода мы не умрем. Нам нужно только пережить зиму. Подождем до следующего урожая, а уж там-то я их точно близко к полям не подпущу. Не нужно нам больше такой помощи.
– Сестра, мама правда приходила к тебе во сне? – не мог не спросить Лянь Цзэ. Он вздохнул. – Хотя, даже если это и так, то что с того? Я по-прежнему уверен, что дядя с тетей не отдадут нам зерно. Ты не беспокойся, сестра, с голода мы не умрем. Нам нужно только пережить зиму. Подождем до следующего урожая, а уж там-то я их точно близко к полям не подпущу. Не нужно нам больше такой помощи.
– До следующего урожая еще целый год! – Лянь Фан-Чжоу закатила глаза, вздохнув. Но увидев выражение его лица, она смягчилась: – Ну ладно. Успокойся, мы вернем свою тысячу катти, можешь не сомневаться. Но для этого ты должен сначала выслушать, что я придумала!
– До следующего урожая еще целый год! – Лянь Фан-Чжоу закатила глаза, вздохнув. Но увидев выражение его лица, она смягчилась: – Ну ладно. Успокойся, мы вернем свою тысячу катти, можешь не сомневаться. Но для этого ты должен сначала выслушать, что я придумала!
Лянь Цзэ посмотрел на нее с долей скепсиса, но Лянь Фан-Чжоу только рассмеялась - у нее был отличный план!
Лянь Цзэ посмотрел на нее с долей скепсиса, но Лянь Фан-Чжоу только рассмеялась - у нее был отличный план!
Пeрeвoд cдeлaн на рyлeйтe
Пeрeвoд cдeлaн на рyлeйтe
Рано утром на следующий день Ли Да Му приготовил повозку для Лянь Цзэ. Он хотел поехать вместе с мальчиком к каменному карьеру, чтобы купить церепицу и кирпичи.
Рано утром на следующий день Ли Да Му приготовил повозку для Лянь Цзэ. Он хотел поехать вместе с мальчиком к каменному карьеру, чтобы купить церепицу и кирпичи.
Так как банковских векселей еще не было, Лянь Фан-Чжоу пришлось взять кошелек с несколькими монетами, чтобы отдать хотя бы задаток.
Так как банковских векселей еще не было, Лянь Фан-Чжоу пришлось взять кошелек с несколькими монетами, чтобы отдать хотя бы задаток.
Она тоже хотела поехать с ними. Ее репутация все равно уже была разрушена, так что она хотя бы воспользуется шансом и прогуляется. Посмотреть на горы, полюбоваться ландшафтом. Посмотреть на грунт, в котором растет зелень, оценить, в каких условиях содержится зерно - это хорошая идея.
Она тоже хотела поехать с ними. Ее репутация все равно уже была разрушена, так что она хотя бы воспользуется шансом и прогуляется. Посмотреть на горы, полюбоваться ландшафтом. Посмотреть на грунт, в котором растет зелень, оценить, в каких условиях содержится зерно - это хорошая идея.
Ли Да му подумал об этом и кивнул, улыбаясь.
Ли Да му подумал об этом и кивнул, улыбаясь.
Лянь Фан-Цин увидела его улыбку и стала проситься вместе с остальными в поездку. Но Лянь Фан-Чжоу этого не разрешила. Она сурово сказала Лянь Чэ и Лянь Фан-Цин, чтобы они оставались дома и приглядывали за хозяйством. Было видно, что девочка расстроилась - уголки губ были опущены, а взгляд несчастен.
Лянь Фан-Цин увидела его улыбку и стала проситься вместе с остальными в поездку. Но Лянь Фан-Чжоу этого не разрешила. Она сурово сказала Лянь Чэ и Лянь Фан-Цин, чтобы они оставались дома и приглядывали за хозяйством. Было видно, что девочка расстроилась - уголки губ были опущены, а взгляд несчастен.
Лянь Фан-Чжоу смотрела на это жалобное лицо и не могла не пожалеть девчонку. Она наклонилась к ребенку, притянула к себе и тихо сказала:
Лянь Фан-Чжоу смотрела на это жалобное лицо и не могла не пожалеть девчонку. Она наклонилась к ребенку, притянула к себе и тихо сказала:
– Будь послушной и оставайся дома с братом, подожди нас. Вечером мы вернемся и пожарим яйца на ужин, хорошо?
– Будь послушной и оставайся дома с братом, подожди нас. Вечером мы вернемся и пожарим яйца на ужин, хорошо?
Лицо Фан-Цин посветлело, она облизнула губы, но затем помотала головой и сказала:
Лицо Фан-Цин посветлело, она облизнула губы, но затем помотала головой и сказала:
– Нет, яйца надо продать, чтобы можно было купить еды.
– Нет, яйца надо продать, чтобы можно было купить еды.
Сердце Лянь Фан-Чжоу разорвалось на части, когда она услышала это. Она мягко сказала:
Сердце Лянь Фан-Чжоу разорвалось на части, когда она услышала это. Она мягко сказала:
– Деньги на еду сестра обещает заработать. Не нужно продавать яйца. С этого момента их будете кушать вы - ты и Чэ’эр.
– Деньги на еду сестра обещает заработать. Не нужно продавать яйца. С этого момента их будете кушать вы - ты и Чэ’эр.
– Правда?! – радостно крикнула Лянь Фан-Цин. Она быстро покивала головой, соглашаясь, и сказала: – Сестра и брат тоже будут кушать!
– Правда?! – радостно крикнула Лянь Фан-Цин. Она быстро покивала головой, соглашаясь, и сказала: – Сестра и брат тоже будут кушать!
– Хорошо, мы съедим их все вместе, – улыбнулась Лянь Фан-Чжоу.
– Хорошо, мы съедим их все вместе, – улыбнулась Лянь Фан-Чжоу.
Лянь Фан-Чжоу и Лянь Цзэ сели на повозку, а Ли Да Му повел ее вперед. Трое людей медленно передвигались по дороге до каменного карьера.
Лянь Фан-Чжоу и Лянь Цзэ сели на повозку, а Ли Да Му повел ее вперед. Трое людей медленно передвигались по дороге до каменного карьера.
Выехав за пределы деревни Дафан, Лянь Фан-Чжоу с удовольствием принялась осматриваться. Она заметила, что по обеим сторонам дороги тянулись рядами сопки или же на ровном месте иногда выступали небольшие холмы, сплошь покрытые пышными зелеными деревьями. Она пробежалась глазами и заметила среди них кедры, сосны, ели, клены и камфорные коричники и другие деревья, характерные для юго-запада Китая.
Выехав за пределы деревни Дафан, Лянь Фан-Чжоу с удовольствием принялась осматриваться. Она заметила, что по обеим сторонам дороги тянулись рядами сопки или же на ровном месте иногда выступали небольшие холмы, сплошь покрытые пышными зелеными деревьями. Она пробежалась глазами и заметила среди них кедры, сосны, ели, клены и камфорные коричники и другие деревья, характерные для юго-запада Китая.
Многие пологие склоны были распаханы и превращены в полноценные пашни под самые разные сельскохозяйственные культуры. В этом году земля везде была очень сухой и растения увядали. Издалека были заметны полужелтые стебли сладкого картофеля и ямса. Там и здесь торчали стойки для бобовых.
Многие пологие склоны были распаханы и превращены в полноценные пашни под самые разные сельскохозяйственные культуры. В этом году земля везде была очень сухой и растения увядали. Издалека были заметны полужелтые стебли сладкого картофеля и ямса. Там и здесь торчали стойки для бобовых.
А там, где были ручьи - виднелись рисовые поля. Но в это время года можно было увидеть только рисовую стерню, уже сухую и желтую, покрывающую все поля.
А там, где были ручьи - виднелись рисовые поля. Но в это время года можно было увидеть только рисовую стерню, уже сухую и желтую, покрывающую все поля.
Лянь Фан-Чжоу не нужно было ни о чем спрашивать. Она всё поняла без слов.
Лянь Фан-Чжоу не нужно было ни о чем спрашивать. Она всё поняла без слов.

Комментарии

Загрузка...