Вернемся к капитану Вэню. Когда они начали осмотр, было уже за шесть часов вечера. В начале весны в дождливую погоду темнеет очень рано, к тому же в доме отключили электричество. Капитан Вэнь и остальные не сводили глаз с маленьких экранов, на которых транслировалось видео с беспилотника, не смея расслабиться ни на секунду, боясь из-за недостатка света упустить хоть малейшую деталь. Квартира Старого Юя была небольшой, но такая проверка отняла немало времени; к тому моменту, как осмотр закончился и Сяо Гуань поднял образцы наверх, обыск всё ещё продолжался.
В комнате видеомониторинга бок о бок стояло трое полицейских, а на нескольких мониторах по кругу воспроизводилась запись ухода последнего человека.
Чэнь Вэй легко толкнул плечом Чжэн Ифана и спроил:
— Догадался, что он делал эти полчаса?
Чжэн Ифан покачал головой и ответил:
— Никаких догадок. Как думаешь, что лежало в этом ящике, похожем на обычный ящик для инструментов?
Чэнь Вэй предположил:
— Наверное, инструменты для взлома замков.
Из рации раздался запрос от капитана Вэня:
— Целевая квартира осмотрена, запрашиваем разрешение на вход.
Позавчера за ужином с другом тот сказал мне, что амплитуда колебаний в начале слишком велика, и посоветовал внести правки. Внимательно перечитав текст, я понял, что такая проблема действительно есть, поэтому решил отрегулировать главы, выстроив их в хронологическом порядке происходящих событий. Но из-за этого некоторые последующие главы сместились вперед, а прежние оказались позади, так что читателям, возможно, придется перечитывать некоторые места. Извините, тысяча извинений!
Хотя капитан Вэнь по рации еще раз подтвердил, что в помещении осмотрен каждый дюйм, хотя и сообщалось, что из-за плохого освещения осматривать было тяжело, но никаких отклонений не обнаружилось, Чжэн Ифан и Чэнь Вэй почему-то тревожились. Они обменялись взглядами, но в глазах друг друга прочли лишь растерянность.
Когда не можешь понять в чем дело, действовать сломя голову опасно, но неразрешенная проблема зачастую не становится поводом для бездействия. Работа уголовного розыска как раз и заключается в том, чтобы разобраться во всех этих непонятках и в конце концов сделать так, чтобы всё встало на свои места.
Раз это исследование, будут и ошибки.
Раз есть метод проб и ошибок, будут и промахи.
Некоторые ошибки можно легко стереть ластиком, пусть даже останутся едва заметные следы; но другие ошибки — сколько ни три, до дыр протирая бумагу, — не уменьшат и половины следа, и даже если вырвать страницу с ошибочной записью, на последующих страницах все равно останутся неизгладимые отпечатки.
С того дня, как он стал начальником отряда, Чжэн Ифан считал, что суть должности заключается в том, чтобы во время проб и ошибок брать ответственность за неудачи на себя, а заслуги за успехи оставлять подчиненным; вот только чем выше должность, тем большую ответственность приходится нести на своих плечах.
Обстановку внутри квартиры необходимо было выяснить досконально, этот вопрос никак нельзя было обойти, к тому же хозяин долго не возвращался, и на оседающей пыли вполне могли остаться следы вошедшего. Поэтому после минутного колебания Чжэн Ифан наконец сжал зубы и отдал приказ:
— Открывать!
Оперативники понимали: входить в квартиру необходимо. Хотя они были почти уверены, что внутри ничего подозрительного нет, человеческая реакция часто зависит от шестого чувства, и чем опытнее человек, тем больше он на него полагается. Раз у опытного начальника отряда Чжэна и Чэнь Вэя возникли одинаковые сомнения, значит, здесь определенно что-то не так, поэтому все действовали с удвоенной осторожностью.
Приняв у Сяо Гуаня образцы, капитан Вэнь с пистолетом в левой руке вплотную прижался к стене справа от входной двери. Сяо Цзигуй стоял слева от двери, держа пистолет обеими руками: он зеркально отражал капитана Вэня, но при этом согнулся в полуприседе, ожидая, пока замок откроют, чтобы немедленно ворваться внутрь. Сяо Гуань и Дэн Юн тем временем отошли к лифтовой площадке для прикрытия.
Убедившись, что все готовы, капитан Вэнь скомандовал:
— На выход!
Сразу после этого он поднес правую руку с образцами к сканеру отпечатков пальцев. Раздался тихий щелчок, замок открылся, и Сяо Чжигуй сделал шаг вперед, оказавшись прямо в дверном проеме, собираясь плечом распахнуть дверь.
Однако в этот самый момент прямо над головой, в потолке коридора, напротив входной двери, раздался глухой взрыв. Ударная волна вместе с огненным шаром обрушилась с потолка перед дверью, разломав вдребезги плитку на полу коридора.
Сяо Чжигуя, который уже собирался ворваться в квартиру, подбросило в воздух и с силой швырнуло в гостиную. Летя через комнату, он выплеснул несколько порций темной крови — очевидно, его внутренние органы были повреждены, — а когда упал на пол, он уже потерял сознание.
Взрывная волна со свистом пронеслась через гостиную. В ее дальнем конце находился балкон, отделенный от комнаты раздвижными алюминиевыми окнами; под напором волны стекла непрерывно дребезжали, но выдержали и не рухнули. Волна одновременно пронеслась по проходу между комнатой и туалетом, отчего вытяжной вентилятор в уборной закрутился с бешеной скоростью, однако и окна на удивление уцелели.
Входная дверь, сделанная из стальных листов с деревянной обшивкой, под воздействием колоссальной энергии с грохотом влетела в обувной шкаф за дверью, превратив его в летящие во все стороны щепки и почти полностью разрушив, а стальная обшивка снаружи сильно прогнулась.
Капитана Вэня прижало к стене и протащило по коридору; пролетев мимо двери соседа, он с размаху врезался в угол. Его открытая кожа обуглилась до черноты, из глаз, ушей, рта и носа непрерывно сочилась кровь, а тело, судя по всему, в множестве мест посекло осколками плитки. Он бесформенной тряпкой рухнул на пол, не подавая признаков жизни, а пистолет, зажатый в левой руке, бесследно исчез.
Сяо Гуань и Дэн Юн, хоть и находились дальше, тоже были сбиты с ног воздушной волной. Сяо Гуаня занесло прямо в лифтовый холл, где он вытянулся во весь рост плашмя перед дверью лифта, а Дэн Юна подбросило на метр-полтора, после чего он креветкой рухнул на пол в противоположном проходе. Оба потеряли сознание почти одновременно.
Это заставило корпус Е слегка задрожать.
К счастью, в тот момент в здании оставалось немного людей — в основном старики и дети, сидевшие по домам. Спустя несколько секунд после того, как грохот и тряска прекратились, в высотке началась суматоха. Жильцы один за другим выбегали из квартир к лифтам и пожарным лестницам, поднялся невероятный переполох.
Паника — это всегда самая легко передающаяся на расстоянии чума. Стоило корпусу Е заволноваться, как жильцы из других корпусов тоже подхватили общую панику. Новости по рациям охранников и сотрудников администрации проникли в офис управляющей компании, и там тоже всё взорвалось от криков.
Однако эти события были совершенно неизвестны троим полицейским, находившимся в офисе управления: к тому моменту, когда в кабинете поднялся шум, они уже стремительно бежали к выходу из корпуса Е.
Терзаемый сомнениями, Чэнь Вэй чувствовал раздражение: он нервно мерил шагами небольшое пространство комнаты видеомониторинга, лихорадочно соображая.
Сяо У оказался куда выдержаннее: он раз за разом перематывал несколько фрагментов видеозаписи, стоя перед экраном и молча вглядываясь в монитор, не упуская ни единой детали.
Поведение Чжэн Ифана отличалось от их поведения. Отдав приказ, он подошел к дверям администрации и уставился в сторону корпуса Е. До службы в полиции он был военным, и армейское прошлое выработало в нем привычку идти напролом; сомнения в момент отдания приказа перестали быть для него прежними вопросами — они превратились в ожидание результата, который вот-вот проявится.
Ведь разглядывание цветов сквозь туман — это лишь зыбкие сомнения, а увидеть всё четко после распутывания кокона — самый прямой способ эти сомнения разрешить.
Впрочем, действия этой троицы продолжались недолго: глухой удар и легкая дрожь земли заставили их мгновенно прийти в себя. Оказавшись на улице, Чжэн Ифан схватил рацию и крикнул:
— Вызываю второй отряд, доложите обстановку!
Однако в ответ ему была лишь тишина.
Только тишина...
Мысленно выругавшись, он словно стрела бросился к корпусу Е.
Чэнь Вэй и Сяо У оставались в помещении охраны, но их рации были включены. Вызов Чжэн Ифана прозвучал из динамиков, оставшись без ответа, и они рефлекторно поняли: на семнадцатом этаже случилось страшное. Не раздумывая ни секунды, они один за другим выскочили наружу и помчались следом за Чжэн Ифаном.
Только в этот момент на беспроводных рациях, висевших на поясах или лежавших на столах сотрудников администрации, зазвучали самые разные голоса:
— На семнадцатом этаже корпуса Е ЧП, проверьте, не газ ли!
— На семнадцатом этаже корпуса Е ЧП, проверьте, есть ли открытый огонь!
— На семнадцатом этаже корпуса Е ЧП, срочно вызывайте полицию!
— Электрик, живо отключай свет в корпусе Е!
Зонт
Бежав, Чжэн Ифан по рации приказал Сяо У взять нескольких охранников и перекрыть корпус Е, выпуская людей наружу и никого не впуская внутрь. Когда он влетел в вестибюль, оттуда как раз вырывалась толпа, так что закрыть парадные двери корпуса Е не было никакой возможности. Выбегавшие жильцы практически не понимали, что произошло и на каком этаже рвануло, но взрыв был настолько жуткий, что первой реакцией стало желание спастись внизу, переждав в саду.
Чэнь Вэй на ходу был жутко занят: сначала он позвонил начальнику Вану в управление, доложив о ситуации и попросив заранее подготовить почву для ликвидации последствий. Чжэн Ифан тоже не сидел сложа руки: он приказал двум другим группам отряда перейти в режим готовности и быть наготове для подкрепления.
Выйдя из лифта, оба были потрясены увиденным на семнадцатом этаже. Чжэн Ифан, продолжая вызывать по рации подкрепление для отправки на место, бросился проверять состояние четверых пострадавших; Чэнь Вэй, включив громкую связь на телефоне и положив его рядом, принялся оказывать первую помощь и одновременно повторно доложил в управление о текущем положении дел, потребовав немедленно выслать скорую помощь.
Больница находилась недалеко от жилого комплекса, и скорая приехала даже раньше полиции. После суматохи с погрузкой пострадавших увезли. Криминалисты прибыли почти одновременно с остальными полицейскими отряда, но первыми перед их глазами предстал начальник отряда, похожий на разъяренного доисторического зверя, с безумными глазами, готового разорвать любого на части.
Чэнь Вэй сохранял железобетонное спокойствие. Он подошел к Чжэн Ифану, похлопал его по спине, а затем направился к двери соседа Старого Юя, внимательно разглядывая потолок в коридоре.
Чэнь Вэй понимал Чжэн Ифана так же хорошо, как самого себя: приказ обыскать квартиру был абсолютно верен, вот только отдал его он сам, а этот человек вечно норовил взвалить всю вину на свои плечи.
Чэнь Вэй отлично помнил, как вскоре после свадьбы Чжэн Ифана он ужинал у него дома и заметил в кабинете шкаф, заставленный почетными грамотами, сертификатами и военными медалями. При этом на самом видном месте красовалась не пара орденов за выдающиеся заслуги, а медаль «За боевые заслуги» третьей степени — не такая броская на фоне остальных наград.
Когда он спросил о причине, Чжэн Ифан лишь сухо ответил, что это не просто его первая медаль, но и самая важная в жизни, потому что в ней есть кровь его самого близкого боевого товарища.
В тот год, когда его перевели на передовую, его уже нельзя было назвать зеленым новобранцем, да и показатели в боевой подготовке были отличными. Но во время первой же боевой операции, когда первая вражеская пуля свистнула у самого уха, он обмочился в штаны и пришел в себя только тогда, когда его напарник получил пулю. Хотя их отряд в итоге успешно выполнил задачу и был удостоен коллективной медали третьей степени, товарищ погиб. Чжэн Ифан всю жизнь корил себя: будь он тогда чуточку тверже, у него было бы предостаточно времени, чтобы пристрелить врага, ранившего напарника, и боевой товарищ остался бы жив.
Впоследствии Чэнь Вэй несколько раз пытался его утешить, говоря, что потерять контроль в экстремальной ситуации — это человеческая природа и не стоит винить себя сверх меры, но этот случай до сих пор оставался камнем на душе Чжэн Ифана.
Стоило Чэню Вэю хлопнуть его по спине, как Чжэн Ифан взял себя в руки. Приказ не был ошибкой; он корил себя лишь за то, почему не выполнил его лично — тогда пострадал бы он сам, а не его подчиненные.
Успокоившись, Чжэн Ифан немедленно распределил задачи: в первую очередь он велел перекрыть близлежащие улицы силами районного отделения полиции, а также разослать ориентировки с фотографиями Янь Циньци и Юй Чжицзяня, приказав всем дежурным нарядам при обнаружении немедленно задержать их и доставить в управление.
Он был уверен, что оба подозреваемые где-то рядом: закладывать бомбу прямо у порога своего дома они явно намеревались именно для того, чтобы расправиться с ними. Исходя из соображений безопасности и ради поиска дальнейших нитей, этих двоих необходимо было нейтрализовать в первую очередь. Единовременной расстановки сил едва хватило, как позвонил Старый Юй. Выслушав доклад Чжэн Ифана, он лишь бросил:
— Как можно скорее верните Чжицзяня и вторую, — и повесил трубку, даже не поинтересовавшись текущим эмоциональным состоянием Чжэн Ифана. Он считал, что тот, кто не способен справиться с подобными вопросами,
недостоин звания начальника отряда и тем более не заслуживает его доверия.
Будучи оба бывшими военными со схожим бэкграундом, Чжэн Ифан прекрасно понял своего учителя: это дело только началось, и сейчас срочно требовалось не оглядываться по сторонам, а искать способы скорее добыть зацепки и поймать преступников.
Положив трубку, Чжэн Ифан подошел к входной двери квартиры Старого Юя. Коридор перед ней был изуродован широкой неглубокой воронкой, едва не пробившей перекрытие семнадцатого этажа насквозь. Криминалисты проводили забор образцов внутри квартиры, в коридоре темнело несколько луж крови, а на месте, где лежали раненые, уже нанесли контуры. Пистолет капитана Вэня по-прежнему валялся в дальнем углу коридора, полицейский методично фотографировал все точки, а потолок у входа зиял огромным проломом.
Чэнь Вэй стоял у дверей соседа Старого Юя, отрешенно уставившись на рухнувший потолок. Когда Чжэн Ифан подошел ближе, Чэнь Вэй даже не шелохнулся и, словно беседуя сам с собой, глухо произнес:
— Как хитро заложено место взрыва — в середине прохода, чуть ближе к лифтам от входной двери, да и мощность небольшая. Рассчитано исключительно на тех, кто шел следом за открывающим дверь?
Чжэн Ифан спросил:
— Разговаривая с начальником Ваном, ты просил привлечь взрывотехников из антитеррористического спецназа?
Чэнь Вэй ответил:
— Должны приехать с минуты на минуту. Но я вот о чем думаю: потолок такой высокий, как он ухитрился запихнуть туда заряд и дотянуть до этого места?
Чжэн Ифан указал пальцем на одну из точек:
— Думаю, в том месте должен быть ревизионный люк. Спросим у дежурного электрика из управляющей компании — и все прояснится. Сначала этот гад засунул устройство в люк, а потом длинным шестом протолкал в нужное место.
Чэнь Вэй продолжил рассуждения:
— Между крышей и подвесным потолком расстояние совсем крошечное. Чем, по-твоему, он затолкал туда длинный шест?
Чжэн Ифан подумал немного и неожиданно произнес:
— И он обязательно должен был складываться.
Чэнь Вэй кивнул, добавляя:
— Верно, исключительно телескопический, причем, скорее всего, из двух частей. Засунул в люк обе секции, а уже там соединил. Только такой длины хватило бы, чтобы додвинуть взрывчатку куда надо.
Чжэн Ифан толкнул Чэнь Вэя плечом:
— А ты видел у него с собой такое приспособление?
Чэнь Вэй ответил с абсолютной уверенностью:
— Нет. Ни когда шел сюда, ни когда уходил.
Чжэн Ифан тут же поинтересовался:
— Тогда где же шест? Куда он делся?
Чэнь Вэй снова заговорил словно в бреду:
— И все равно непонятно. По логике вещей, его не обязательно было убирать: протолкнул заряд и бросил там же под потолком, после взрыва от него все равно ничего бы не осталось. К чему было ломать голову над этой мелочью?
Чжэн Ифан ответил жестко и безапелляционно:
— Раз он утруждал себя уничтожением этой вещи, значит, на ней были следы, которые он не мог оставить! Черт возьми, как же выглядел этот проклятый шест? Ищите быстрее!
Мера
Когда Бай Сыхэн с улыбкой на лице вышел из люка, он обнаружил, что по обе стороны от прохода и позади Янь Яньжань стояло по человеку — те же двое мужчин с восточной внешностью, что и вчера провожали их наверх. На них были те же черные костюмы, они хранили гробовое молчание, а в руках у них, как и накануне, ничего не было. Впрочем, перед сном Линь Ихун упоминала, что оба они мастера рукопашного боя и при малейшей подозрительной активности применят оружие меньше чем за десятую долю секунды.
Стоило Бай Сыхэну выйти наружу, как сопровождающий у двери захлопнул люк, запер его и замер в неподвижности. Когда Бай Сыхэн приблизился, Янь Яньжань, заранее развернувшись вполоборота, привычным движением просунула правую руку в его согнутый локоть, прижалась к его левой руке и зашагала рядом.
Точно так же, как они гуляли бок о бок много лет назад.
Точно так же, будто не было этих пустых, выжженных лет.
Точно так же, словно она по-прежнему оставалась самой близкой ему, а он — ее самой надежной опорой.
Словно она просто съездила в одиночное двадцатидневное путешествие и снова вернулась к нему.
Юй Чжицзянь знал, что Янь Циньци что-то от него скрывает. Почему она не желает говорить с ним откровенно? Возможно, считает, что он не сможет помочь; возможно, не хочет втягивать его в эту заварушку; а возможно, у нее есть причины, о которых не принято распространяться. Но какова бы ни была причина, когда он только что сорвался на ней и заговорил с позиции силы, она предпочла смягчиться. Единственное объяснение заключалось в том, что она все еще цеплялась за него как за соломинку, пусть эта соломинка для нее, возможно, и не была спасением.
Однако раздумывать долго ему не дали: Янь Циньци сама нарушила тишину:
— Кинг, я хочу знать, почему ты решил мне помочь?
Это действительно был отличный вопрос!
Услышав это, Юй Чжицзянь мысленно задал его себе:
— Верно, а с какой стати я ей помогаю?
Потому что она японский генеральный координатор ДВ? Или потому что выглядит безобидной слабой девушкой? Или из-за того, что ее лицо красуется на обоях его компьютера уже полторы тысячи дней, и оно ему до сих пор не надоело?
Какую из этих причин ни возьми, Юй Чжицзянь понимал, что даже если бы он сам проверял собственный ответ, высшего балла не поставил бы. Ведь до сих пор он понятия не имел, кто она такая, каково ее происхождение и должны ли ее убивать или нет.
Раз так, единственным логичным объяснением оставалось то самое лицо, которое ему не надоедает разглядывать. Впрочем, Юй Чжицзянь всегда убеждал себя, что это превратное толкование.
Его причина коллекционирования фотографий Сакуры ничем не отличалась от причины его соседа по комнате Фань Вэя, который собирал снимки кинозвезды Бинбин: это была симпатия на уровне чувств, а не зов сердца — чистая и незамутненная.
Наконец после долгой паузы Юй Чжицзянь ответил:
— Интуиция подсказывает, что ты хороший человек.
Янь Циньци тихонько рассмеялась в ответ:
— Какой же ты все-таки ребенок! Интуиция? На экзаменах ты тоже полагаешься на интуицию?
Юй Чжицзянь остался серьезен:
— Отвечать на экзаменах по интуиции и не ошибаться — высший пилотаж для студента.
Янь Циньци покачала головой и продолжила:
— Не хочу зацикливаться на этом. Почему ты решил, что я хороший человек?
На этот раз Юй Чжицзянь не раздумывал и ответил твердо:
— Пусть я знаю Янь Циньци с сегодняшнего дня, но Сакуру я знаю больше четырех лет. Та Сакура, которую я знаю, — хороший человек, поэтому я считаю, что и стоящая передо мной Янь Циньци вряд ли плохая.
Янь Циньци умолкла, словно обдумывая его слова, и лишь спустя время тихо проговорила:
— Ты что же, тоже примитивно делишь мир на добро и зло? Сегодня в полдень мне уже задавали этот вопрос, но ответа я не нашла.
— Разве это не так? — выпалил Юй Чжицзянь, не задумываясь.
Однако Янь Циньци оставила его реплику без ответа.

Комментарии

Загрузка...