Ученики, через несколько дней вам предстоит первое грандиозное испытание, круто меняющее вашу жизнь, — экзамен для поступления в среднюю школу. Чтобы вы, глупышки, ненароком не забыли правила, которые я постоянно повторяю, я объясню всё ещё раз.
Во-первых, запомните: не забывайте подписывать работы. Вечно находятся те, кто прекрасно всё решает, но забывает написать своё имя, а ещё вечно всё замазываете так, что живого места нет...
Ой, классная, хорош уже нудеть, мы всё запомнили! Перестаньте переживать, то, о чём вы твердили раньше, мы точно не забудем, — выкрикнул один шустрый паренёк, обращаясь к учительнице и вспоминая все шесть лет, что она с нами возилась.
...
Слышишь, звук какой-то?
Какой?
Слушай, тук-тук-тук, неужели классная опять идет?
Ай, только не это!
Закатное солнце скрылось за далёкими тёмными хребтами, и наступающая темнота жадно начала пожирать остатки дня. Последние лучи заката медленно угасали на наших лицах. Наши розовеющие щёки стремительно бледнели, маленькие ручонки поднеслись к щекам, а рты округлились в форме буквы О, точь-в-точь как на знаменитой картине «Крик». Услышав звук открывающейся двери, мы разом поникли, а лица наши мгновенно почернели, словно днище старого котла.
— Тише! Вы чем тут занимаетесь? Что за шум? Разве уроки закончились?! Меня ведь ещё не было, продолжаем занятие! — классная одной рукой сжимала учебник, а второй придерживала только что распахнутую дверь. Напустив на себя свирепый и суровый вид, она громко рявкнула, затем взяла книгу и шаг за шагом под звуки тук-тук-тук поднялась на возвышение для учителей. Вперив в нас тяжёлый взгляд, она затащила стул и аккуратно села. С громким хлопком книга опустилась на учительский стол: — Так, ребята, открываем учебники по китайскому на пятидесятой странице и продолжаем учиться...
Под дружный стон началось занятие, затянувшееся до половины седьмого вечера.
Луна плавно поднялась к самым верхушкам деревьев, звёзды растворились в её сиянии. На фоне чёрного бархата ночи в пустом школьном дворе ярко горели люминесцентные лампы на третьем этаже, а в ушах стояли напутствия о том, что этот экзамен непременно нужно сдать. Вся эта суета касалась нас, но вовсе не учительницы. При её жаловании в пять тысяч юаней — стоило ли ей так выкладываться? Наверняка её собственный ребёнок тоже учится в университете, неужели ей не хотелось, чтобы он устроился получше? Но к нам она относилась как к родным детям. И дело здесь вовсе не в пафосных похвалах про сгорающие свечи и слёзы — ею двигало лишь искреннее желание помочь нам.
...
Тьму ночного неба прорезал луч белого фонарика, и перед нами возникла плотная фигура с маленьким красным фонарём в руке.
Чего это вы только сейчас с занятий? Совсем уже темно, я думала, вы где-то шатаетесь. Шагом марш домой ужинать!
Окутанные прохладным вечерним воздухом, в свете единственного фонаря мы шаг за шагом возвращались в тёплые, светлые дома, готовясь к завтрашнему дню.
...
Ребята, выстраиваемся в колонну, держим в руках экзаменационные листы, не шатайтесь тут! Ты, малой, вернись назад, за жёлтую линию! Всё, можете проходить, ищите свои места, не садитесь на чужие.
Так, ученики, я сейчас пущу по рядам ведомость, ищите свои фамилии и расписывайтесь прямо под ними.
— Ван Му!
Я повернул голову, пытаясь понять, кто меня зовёт. Окинув взглядом ряды, я заметил паренька сплошь в прыщах, который, задрав подбородок, ехидно ухмылялся.
— Тупица, — бросил он, заметив, что я смотрю на него.
Юй Чжоу услышал это, перевёл взгляд с учителя на меня, безмолвно вопрошая, что происходит, и взглядом показывая, что с этим типом мы разберёмся после экзамена.
Прямо во время экзамена я, заполняя бланк, то и дело поглядывал на Юй Чжоу. Казалось, он обдумывал, как со мной поступить, и украдкой бросал взгляды на того парня (личность которого мне тогда была неизвестна). Спустя годы я понял, что те результаты во многом зависели именно от этого случая.
— Дзинь-дзинь-дзинь! Время экзамена вышло, кандидаты, отложите бланки, прекратите писать.
Мы сидели за партами прямо и неподвижно, ожидая, пока учитель соберёт работы. Переглянувшись с Юй Чжоу и ещё одним другом, мы мгновенно сообразили, что к чему. Уголки губ поползли вверх, на щеках пролегли морщинки от улыбки, веки сузились, а в уголках глаз собрались «гусиные лапки». Мы стремительно сгребли вещи в сумки и втроём вылетели пулей из класса. Вслед уходящим неслись ругательства — да чёрт с ним, кто там что думает, нам было важно лишь выплеснуть скопившееся напряжение, разделить радость окончания младшей школы и, глупо хихикая, выскочить из экзаменационного зала.
...
Эй, заполни мне анкету выпускника, давай быстрее!
Ван Му, держи мой альбом, не тормози, давай живо, там ещё люди ждут!
Не спешите, по одному! Наша классная ещё не приехала.
Наше будущее подобно одуванчикам: каждый полетит своей дорогой, чтобы сиять на собственном поприще. На одной из ступенек было выведено: желаю неуклонного карьерного роста! Успехов в учебе!
К чему эти прощальные слова, мы же не пропадаем навсегда! Лучшие братья.
Классная постучала в железную калитку:
— Садитесь все на места, чуть позже я выделю вам время на заполнение альбомов. Староста, раздай ребятам выпускные фотографии и огласи результаты итоговых оценок.
Я, стриженный под ёжик и с ухмылкой на лице, стоял на самой последней парте, тайком дуя на волосы впереди сидящей девочки и опираясь на плечо Лянляна — это была моя последняя отчаянная попытка казаться выше.
Прощайте, учитель, пожалуй, следующая наша встреча состоится ещё нескоро, когда я уже обзаведусь собственной семьей и делом.
Прощайте, дорогие одноклассники, быть может, когда-нибудь мы еще встретимся, но к тому моменту мы станем настолько чужими, что уже не сможем по-братски закинуть руки друг другу на плечи.

Комментарии

Загрузка...