Взгляд Вэй Уиня оторвался от изумрудных глаз Цин Цюму, скрытых за вуалью, и упал на приближавшуюся фигуру. Мужчина уверенно шел к ним с прямой осанкой; его чистые черные глаза и короткие волнистые волосы дополняли стройную и подтянутую фигуру.
Вэй Уинь поймал себя на мысле, что в его внешности было нечто особенное, привлекательное и завораживающее для людей любого пола. Хотя классической красотой тот не обладал, смотрелся он очень впечатляюще.
Сам Вэй Уинь был более мускулистым и высоким, его сияющие серебристые глаза источали ослепительный блеск, а волосы казались чуть заостренными на кончиках. Он был красив, и с точки зрения эстетики Вэй Уинь выглядел куда приятнее и привлекательнее во всех отношениях.
Даже с бушующей в смертном теле родословной Дракона он ощущал себя словно спокойный океан.
Этот мужчина окликнул Цин Цюму, добавив в конце ее имени ласкательное «эр». Подобное сокращение намекало на их близкие отношения. К тому же незнакомец оказался человеком, как и он сам, так что о кровном родстве речи идти не могло.
Цин Цюму тоже перевела взгляд на таинственного мужчину, с легким любопытством гадая, зачем тот стал ее поджидать — не случилось ли чего срочного? При мысли о недавних происшествиях ее глаза слегка потускнели, и она указала рукой на Вэй Уиня.
— Лун Чэнь, это Вэй Уинь. Тот самый, кто сообщил о моем похищении и в итоге спас меня. Мы встретились случайно, — честно и прямо сказала она, после чего добавила: — А это Лун Чэнь.
Вэй Уинь окинул Лун Чэня взглядом, сохраняя внешнее спокойствие. Он сложил руки в приветственном жесте, однако в его голове бушевал целый шторм.
Это был тот самый культиватор, что обезглавил его!
Он никогда не забыл бы это лицо и меч за спиной. Именно этот клинок лишил его жизни, оборвал его путь и поставил точку в путешествии...
Впрочем, благодаря знанию о будущем, которому не суждено сбыться, никакого животного страха он не испытывал. Прямо сейчас в его распоряжении находились Четыре Духа на Восьмой Фазе Конденсации Ци. Одно это означало, что прежним человеком он больше не был.
— О? Ты и есть Вэй Уинь? Похоже, Небеса и впрямь благосклонны к гениям, — обронил Лун Чэнь, однако тон его звучал странно и фальшиво. В нем не слышалось ревности, зато явственно сквозила сдерживаемая агрессия.
Вэй Уинь тоже не видел в нем ревнивца. На самом деле к самой Цин Цюму Лун Чэнь относился удивительно чисто, видя в ней скорее друга, чем объект воздыханий. Наверное, именно так и зарождаются лучшие союзы, но сам он об этом не задумывался.
Да он и не хотел заводить жену или спутницу дао. До его неминуемой кончины оставалось всего тридцать девять лет. Поступать так с человеком, к которому он искренне привязан, было бы подло.
Цин Цюму уловила нотки в голосе Лун Чэня и нахмурилась. Скосив глаза на Вэй Уиня и заметив, что тот не оскорбился, она мысленно с облегчением выдохнула. Она знала, что он всё понял — по крайней мере, проницательности ему было не занимать.
Лун Чэнь слегка нахмурился. На сердце скреблось неприятное чувство — да и как иначе? Вэй Уинь обладал пугающе притягательной для мужчины внешностью, да и слава о нем гремела немалая. Не выдержав, он тут же бросил: — Как поживает На Синьи?
На Синьи!
Зрачки Вэй Уиня сузились. Когда они вернулись в норму, он уставился на Лун Чэня неподвижным взглядом.
— На Синьи? Они знакомы? — Цин Цюму удивилась. Она знала На Синьи. Эта девушка обладала Телом Трех Точек Инь — удивительным телосложением с мощнейшей врожденной энергией инь. Одного этого хватало, чтобы сделать ее выдающимся гением.
Однако в прошлом та пережила трагедию. После уничтожения ее секты ее использовали и выбросили за ненадобностью. Виной тому была секта Алого Соляриса. Только теперь она поняла, чем объясняется нынешняя агрессия Лун Чэня.
Раз уж Вэй Уинь пришел из секты Алого Соляриса, Лун Чэнь наверняка мысленно связал его с теми событиями. По правде говоря, Лун Чэнь поклялся На Синьи отомстить за нее и покарать виновных.
Она торопливо проговорила: — Вэй Уинь уже покинул секту Алого Соляриса. Теперь он свободный странник, путешествующий сам по себе.
Глаза Лун Чэня сузились.
Вэй Уинь тяжело вздохнул.
Он всё понимал.
Для него На Синьи была важной возможностью, счастливым шансом, которым он воспользовался, но при этом он лишил ее невинности. Это был первый случай, когда он принудил женщину к близости. Даже с той девицей, которая обслуживала его во время операции по уничтожению секты Пурпурной Луны и отчаянно молила о спасении возлюбленного, он не поступал против ее воли. Та сама согласилась на всё, пусть и делала это лишь ради того, чтобы избежать пыток и продлить жизнь в ожидании партнера, о чем сам Вэй Уинь тогда даже не догадывался.
Ему претило использовать свое положение ради получения женщины, поэтому он сразу все прояснил, однако она все равно попыталась задействовать его, чтобы выжить. Наконец, откажись он тогда помочь, ее бы либо убили, либо обратили в рабство — участь куда более жуткую.
И пусть она ждала своего мужчину, подумать только, что она решится на подобное...
Как бы то ни было, На Синьи оставалась темным пятном в его любовных похождениях. Единственной, с кем он не мог позволить себе неторопливость.
Если бы он стал медлить тогда — пусть в тот момент исход казался туманным, — последовавшие затем события лишь подтвердили бы непреложный факт: он бы погиб.
В мире культивации не существовало понятий правильного и неправильного. Были лишь сила и принципы. Из-за самой возможности развиваться мораль выглядела размытой и зыбкой. Даже практик Первой Стадии Конденсации Ци мог стать королем в подходящем месте, сходить с рук ему могло абсолютно все, а его слово превращалось в непреложный закон.
Даже законы Небесного Дао оставались холодными и безучастными к чужим бедам. Если бы он заявил На Синьи, что Небеса вовсе не считали ее судьбу грехом, а преподнесли ее ему в дар, не взъярилась ли она тогда еще сильнее, проклиная небеса?
Вяло вздохнув, он отбросил эти мысли.
Лун Чэнь сверлил Вэй Уиня острым взглядом, машинально поглаживая пространственное кольцо. Он поклялся На Синьи отомстить тому, кто ее обидел, и вот этот человек стоял прямо перед ним.
Знай Вэй Уинь, что в той альтернативной реальности Лун Чэнь проник в секту Алого Соляриса из-за На Синьи, а вовсе не из-за Цин Цюму, он бы сильно удивился. По правде говоря, в той временной шкале Лун Чэнь пробрался в секту целенаправленно ради убийства Вэй Уиня. Сама же Цин Цюму была мертва.
Вэй Уинь избежал гибели вовсе не потому, что предупредил секту Алого Соляриса о похищении Цин Цюму, а из-за того, что покинул ее ради спасения Мэй Мэй!
В его поспешных действиях вполне могло проявиться прямое вмешательство Небесного Дао, которому он был обязан своей высокой Кармической Удачей!
Заметив, как атмосфера накаляется, Цин Цюму вмешалась: — Лун Чэнь, Вэй Уинь — мой друг. — Произнеся это, она с досадой поняла, что во взгляде Лун Чэня по-прежнему сквозит угроза.
— Вэй Уинь, может, разойдемся? — предложила она, надеясь разрядить обстановку. Вэй Уинь мысленно вздохнул и кивнул. Цин Цюму добавила: — Спасибо, что проводил меня. Было приятно пообщаться.
Вэй Уинь тепло улыбнулся: — Мне тоже. Доброй ночи.
С этими словами он развернулся и ушел.
Лун Чэнь молча проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Сердце так и рвалось нанести удар прямо сейчас, но тогда все его грандиозные планы могли пойти прахом. И пусть он не считал Вэй Уиня ровней себе, убийство в центральном районе, где на каждом шагу околачивались сильные мира этого, не прошло бы незамеченным.
Цин Цюму слегка пожурила Лун Чэня за такое поведение, однако в следующее мгновение сама замерла от потрясения.
Лун Чэню хватило всего одной фразы, чтобы повергнуть ее в шок: — Он виновен в том, что случилось с На Синьи!
Лицо Цин Цюму омрачилось, а в мыслях воцарился полный хаос. Вэй Уинь совсем не производил впечатление человека, способного на подобное, к тому же он спас ее. Она была перед ним в неоплатном долгу.
Лун Чэнь повернулся к Цин Цюму, видя ее внутреннюю борьбу с услышанным: — Я не тронул его только потому, что он спас тебя, но сделай он это еще раз — и все! Я дал клятву на своем дао, что убью его за На Синьи! Прости...
Шок не отпускал Цин Цюму еще какое-то время, но вскоре она взяла себя в руки. Таков уж был этот мир — порой люди носили маски. У нее не было права требовать от Лун Чэня отступничества или заставлять На Синьи простить обиду. Как никто другой познавшая горечь унижений и чужой жестокости, она понимала это лучше всех.
Цзяо Нин держала ее в плену больше года, выкачивая сердечную кровь и обращаясь с ней как со скотиной. Обстоятельства разнились, но эмоции оставались прежними. Унижение, позор, ярость, отчаяние, досада и полная беспомощность. Эти чувства захлестывали с головой, но дольше всего держался страх.
На Синьи уже никогда не станет прежней и больше не сможет доверять мужчинам так, как прежде. Возможно, она больше никогда не полюбит и не откроется никому. Если бы не упорство Лун Чэня и их совместные странствия, вряд ли она вообще смогла бы подпустить к себе хоть какого-то мужчину.
Все, кто отнимает у людей человеческое достоинство, заслуживают смерти.
Проводив взглядом удаляющегося Вэй Уиня, она почувствовала, как в глазах опустел мир, а душа превратилась в выжженную пустыню.
Мысли в ее голове вновь и вновь возвращались к одному и тому же вопросу: почему это оказался именно он?

Комментарии

Загрузка...