— А теперь важнее всего понять, в чём именно заключалась та «подлость». Тогдашний Хранитель Маяка Луаддин приказал Элилю, ещё именованному ангелу, убить одну женщину.
— Какую женщину?
— Самую обычную смертную.
Если бы она действительно была самой обычной, Луаддин вряд ли стал бы посылать за ней именованного ангела.
Нимлот с улыбкой пропустила очевидную придирку мимо ушей.
— В Урбанусе Луаддин увидел картину будущего. Он увидел, как рождается могущественный народ, который мешает великому замыслу Кодекса Света. Луаддину это не понравилось, и он решил «исправить» историю. А потому захотел уничтожить прародительницу этого народа ещё до того, как она успеет дать начало новой крови.
То есть ради великого замысла Кодекса Света Луаддин велел Элилю зарубить совершенно беззащитную женщину, которая сама ещё ничего не совершила.
— Почему именно Элилю?
— Потому что она была его женой.
Айзек замолчал.
Теперь он понял, о каком великом народе шла речь.
— Ей предстояло стать праматерью народа будущего. Луаддин увидел, что её дочь станет богиней, убьёт Элиля, объединится с бессмертными и окажется главным препятствием на пути великого замысла Кодекса. После рождения божества «исправить» историю было бы гораздо труднее, поэтому он решил вмешаться заранее.
В мифах Элиля о Танцовщице, его дочери, говорилось часто. О жене — почти никогда. Она была простой смертной и умерла вскоре после родов, не успев совершить ничего, что вошло бы в легенды.
Луаддин же решил одним убийством стереть из будущего десятки миллионов ещё не родившихся людей. Заодно он давал Элилю возможность своими руками избежать предсказанной смерти.
Но в итоге именно это решение и привело к появлению двух богов.
Элиль отверг приказ Луаддина и защитил жену.
А затем позволил родиться дочери, про которую было предсказано, что однажды она его убьёт.
Жена Элиля умерла от последствий родов. Однако он твёрдо объявил, что защитит дочь. Что не станет терпеть подлость Луаддина — даже если расплачиваться за это придётся собственной жизнью.
Отступничество Элиля зашло так далеко, что с помощью Калуриена он поднялся до уровня божества. Вера Элиля, прежде не существовавшая в истории, родилась как отдельная сила, окончательно ломая расчёты Луаддина.
Шанс «исправить историю» был потерян.
Теперь Элиль и сам мог вмешиваться в Урбанус.
— Луаддин, конечно, предупредил его, — тихо продолжила Нимлот. — Сказал, что Элиль обязательно пожалеет о своём мятеже. Что дочь убьёт его, рыцари окажутся в изоляции, собственные ангелы начнут смотреть на него свысока, а сам он навечно утонет в ненависти к себе...
В её голосе появилась глухая тяжесть, но она не остановилась.
— Элиль принял всё это. Он решил, что лучше страдать самому, чем убить дочь ещё до её рождения. Он выбрал стыд и унижение — зато сохранил мужество и честь.
Айзек не нашёлся, что сказать.
Ему стало стыдно за собственные недавние шуточки про кровосмешение.
— Значит, история о том, что он женился на дочери, всё-таки грязная ложь...
— Нет, это правда. Они были прекрасной парой.
«...»
Значит, всё-таки кровосмеситель. Просто благородный, печальный и трагический.
— Ложь в другом: будто Отделение Элиля началось из-за желания жениться на дочери. По времени это даже не сходится. Нельзя затевать раскол ради брака с человеком, который ещё не родился.
Но, узнав подоплёку раскола, Айзек не мог не поразиться.
Выходило, что «народ, который станет преградой Кодексу Света», — это Королевство Валайка.
Ведь именно дочь жены Элиля должна была стать праматерью нового народа.
«Алый Грааль, конечно, влиятелен... но назвать Валайку народом, способным угрожать Кодексу Света, как-то трудно».
Охотники на людей пользовались дурной славой, но прежде всего из-за своей жестокости и чудовищных нравов.
Само Королевство Валайка тоже нельзя было назвать особенно мощным. По сути, всего лишь крупнейшее из множества мелких восточных государств.
Королевство Элиля могло выглядеть как вечная гражданская драка, но даже оно объективно превосходило Валайку по силе по меньшей мере раза в два.
— Не похоже, чтобы народ Валайки был настолько могущественным.
— Насколько я знаю, дело не столько в народе, сколько в выдающемся герое, который рождается среди него и пробуждает остальных. Вроде Луаддина или Элиля — фигуры, способной повернуть историю.
— Герое?
Нимлот кивнула.
— Да... Кажется, имя этому предначертанному герою было Хесабель.
— Хесабель?
Айзек переспросил.
Нимлот снова кивнула.
В голове у него мгновенно вспыхнул заголовок дешёвой веб-новеллы: «Подчинённая мной вампирша-лудоманка оказалась SSS-героем, которому суждено спасти мир?!»
Но это же бред.
В игре Хесабель появлялась как наследница герцогского дома Гульмар, однако никаким спасителем народа так и не становилась.
Хотя... существовал один финал Алого Грааля, который подходил под описание подозрительно хорошо.
Айзека пробрал холодок.
Победная декларация маршрута Клуба Алого Грааля — «Багровая гробница» — завершалась тем, что один вампир доводил до совершенства интриги и убийства, пожирал саму Танцовщицу Алого Грааля, множество ангелов и королевских особ, а затем возрождался новым богом, превосходящим даже старых божеств.
В игре этим существом становился персонаж игрока.
Но если игрока в мире нет?
Тогда должен существовать кто-то, в ком заложена возможность пройти тот же путь.
Неужели Хесабель?
«Да быть не может. Наша домашняя лудоманка? Может, просто тёзка?»
Первой реакцией Айзека было привычное отрицание. Но раз имя прозвучало из уст ангела, списать совпадение на случайность уже не получалось.
И было ещё кое-что странное: среди его спутников прямо сейчас находилась верующая Алого Грааля по имени Хесабель, а Меч Мая будто вообще не видела в этом проблемы.
«Может, из-за моего появления и всех изменений истории она перестала быть важной фигурой... Или, наоборот, Меч Мая решила, что выгоднее оставить её в живых. А может, её прикрывает сам Алый Грааль?»
Тогда становилось понятнее и то, зачем Зеркальная служанка когда-то специально пристроила Хесабель к Айзеку. Хотела ли Танцовщица когда-нибудь сама быть съеденной — вопрос отдельный, но Хесабель явно являлась для Алого Грааля важным ключом.
Нимлот не заметила, что собеседник мыслями ушёл далеко в сторону, и продолжила:
— Как бы то ни было, Элиль признал Обряд Раскола. Клуб Алого Грааля теперь чужая нам вера. Что бы там ни происходило, нас это не касается.
Подобные слова наверняка огорчили бы бесчисленных рыцарей Грааля, отправлявшихся искать похищенное сердце Элиля. Но одновременно они показывали, насколько сильно Нимлот ненавидит любое вмешательство Кодекса Света.
— По той же причине я не потерплю, чтобы Кодекс вмешивался только потому, что когда-то мы входили в его состав. Передай это Мечу Мая без искажений.
— Госпожа, я не смею перечить вашей воле, однако...
Айзек лихорадочно перебирал доводы.
— Допустим, Меч Мая действительно не имеет права вмешиваться. Но почему тогда вы позволили Культу Бессмертия приблизиться к святой земле Элион? Разве вы не знали, что они собирались воскресить Элиля в осквернённой форме?
— Элиля?
Нимлот нахмурилась, будто услышала бессмыслицу.
— Воскресить Элиля нежитью? Каким образом? Это невозможно.
Айзек уставился на неё в полном недоумении.
Он собственными глазами видел, что это возможно. Нимлот же говорила тоном человека, которому предложили обсудить квадратный круг.
— Для такого воскресения Элиль должен сам согласиться. Ты правда думаешь, что он позволит превратить себя в нежить? Само предположение — насмешка над его волей.
— ...То есть при его согласии это всё-таки возможно.
Однако Нимлот была настолько уверена, что Элиль никогда не согласится, что спокойно пропустила вторжение Культа Бессмертия.
Видимо, рассчитывала, что нежить и отряд Айзека просто перебьют друг друга.
Но в игре Элиль действительно воскресал в осквернённом облике — и это становилось началом гибели Королевства Элиля.
У Айзека появилась ещё одна гипотеза.
Возможно, нынешний Элиль уже настолько не в себе, что способен согласиться и на такое.
«Теперь мне действительно интересно, что же тут произошло».
Изначально Айзек хотел встретиться с Элилем лишь для того, чтобы добиться участия Королевства в Войске Рассвета. Но отказ королевства идти в поход был следствием затяжных междоусобиц, междоусобицы продолжались из-за молчания бога, а за молчанием стояло подозрение, что Калуриен держит Элиля взаперти.
А что, если Калуриен делал это не ради мятежа, а по какой-то причине, которую считал веской?
«Всё равно до Элиля надо добраться. Без него Поход Рассвета Белой Империи превратится в прохождение на максимальной сложности».
Чем ближе они подбирались к Элилю, тем ближе становилась правда.
Похоже, Владычица Озера хотя бы пассивно помогала Калуриену. Значит, через неё можно было подобраться к разгадке.
— Меч Мая выполняет приказ Хранителя Маяка Луаддина. Не думаю, что она развернётся после пары фраз какого-то рыцаря Грааля.
Нимлот кивнула. Немного помолчала, будто принимая неприятное решение, и мрачно сказала:
— Тогда передай Мечу Мая...
— Если вы собирались снова упомянуть кошек, думаю, это даст противоположный эффект.
Айзек решил сыграть на опережение.
Нимлот нахмурилась.
Значит, именно она и раскрыла Рианне личность Ульриха.
— Я тоже не хочу бередить старую рану Меча Мая. Но что ещё мне остаётся?
— Может, попробовать... более мирный способ?
— Мирный?
Айзек кивнул.
— По-моему, Меч Мая просто неверно поняла намерения Калуриена. Если сам Калуриен выйдет и всё объяснит, возможно, недоразумение удастся снять.
Нимлот посмотрела на Айзека так, будто всерьёз проверяла, не ударился ли он головой.
— Ты сейчас предлагаешь, чтобы к убийце, идущему за своей жертвой, сама жертва вышла навстречу и сказала: «Вы меня неправильно поняли, давайте поговорим»?
— Проблема в том, что убийца всё равно доберётся до цели, что бы вы ни делали. И я, при моём положении, тоже не могу ослушаться Меча Мая. Может, хватит посылать на нас чудовищ и лучше Калуриен сразу выйдет сам?
Нимлот задумалась.
Вряд ли мудрый Калуриен услышит это и радостно скажет: «Отличная идея». Но сколько бы они ни тянули, встреча всё равно неизбежна.
В чужом раю бесчинствует ангел другой веры — такую проблему в конце концов способен решить только другой ангел.
— Хорошо. Попробуем по-твоему.
[И это, значит, плод твоей дипломатии?]
Айзек делал вид, что невероятно занят чем-то в стороне, лишь бы не встречаться взглядом с Мечом Мая.
Правда, уклониться от взгляда десятиметрового глаза, висящего прямо в небе, было затруднительно.
Айзек честно рассказал о ночной встрече с Нимлот и передал компромиссное предложение.
Нимлот, судя по всему, действительно всё пересказала Калуриену, а тот отнёсся к предложению серьёзно. На рассвете он лично явился встретить Меч Мая.
Вместе примерно с десятью тысячами рыцарей Элиля, толпой самых причудливых магических существ и големами, в каждом сочленении которых непрерывно ревели вихри маны.
И это было ещё не всё.
На правом фланге чудовищной армии стояла вторая именованная ангел Элиля — Нимлот. На левом — рыцарь в светло-голубом шлеме в форме львиной головы.
Сомнений не было: Львиный Рыцарь, третий именованный ангел Элиля.
А в тылу центрального построения, паря над землёй, за ними наблюдал старый маг. Длинная борода, островерхая шляпа, просторная мантия, посох — человек выглядел так, будто его нарисовали по словарной статье «маг».
Именно он, должно быть, был первым именованным ангелом Элиля — Калуриеном.
Одного такого существа хватило бы, чтобы смертный забыл, как дышать.
А здесь их было трое.
Наверное, примерно так ощущалось бы, если бы перед человеком одновременно начали извергаться вулкан, подниматься цунами и закручиваться ураган.
Большинство смертных за всю жизнь не встречают ни одного ангела. Айзек же, похоже, видел их уже неприлично много.
«Но и у нас есть человек, способный выдать силу почти ангельского уровня».
Айзек покосился на Этельреда.
Тот при виде трёх ангелов выглядел так, будто пережил остановку сердца, не успев упасть. Но всё же стоял.
Поймав взгляд Айзека, он осторожно произнёс:
— Учитель, я вас очень уважаю... но не настолько, чтобы счесть разумной идею одновременно драться с тремя ангелами.
— Ваше Величество мудры.
Как приятно видеть короля Элиля, который не позволяет личной привязанности затмить здравый смысл. Будущее королевства явно светло.
Тогда Айзек перевёл взгляд на человека, которому было предсказано стать великим героем народа, способного разрушить замыслы Кодекса Света, — на SSS-вампиршу Хесабель.
Удивительно, но она вовсе не выглядела испуганной. Напротив: насмешливо подняла уголок губ, глядя на именованных ангелов.
— Бедняги. Они даже не понимают, что всё это было вашей ловушкой и частью великого заговора, господин Айзек. Сами пришли, куда надо! Говорили же, у этих рыцарей Элиля ржавчина не только на доспехах, но и в голове!
«...»
— Что ж, господин Айзек! Пора их растоптать!
«...»
— Господин Айзек?
Эта, похоже, бежала ровно в противоположную от Этельреда сторону.
Будущее Валайки внезапно показалось Айзеку куда мрачнее.

Комментарии

Загрузка...