Я долго колебался, стоит ли рассказывать Цинь Жу всю правду, и не знал, каково придется мне после того, как она всё узнает. Но дело зашло слишком далеко: если не раскрыть ей правду, мои многочисленные вопросы, пожалуй, так и останутся без ответа.
Все эти годы странные события сыпались как из рога изобилия, и я не знал, кому еще, кроме сидящей передо мной женщины, я мог бы хоть с натяжкой довериться.
После кризиса ИМК мне было трудно не признать, что я — посмешище. Будучи так называемым лидером, я совершенно не ведал, как развиваются козыри в руках человечества. Но еще более плачевно было то, что я даже не знал собственной личности. Лишь правда могла принести мне хоть капельку удовлетворения, а Цинь Жу на данный момент была единственным человеком, способным эту правду предоставить — даже если ее цели совпадали с целями тех, кто мной манипулировал. Поэтому я нуждался в той опоре, которую она могла мне дать.
— Утэли, ты шутишь? Ты общался с кем-то в Кошмаре? — Цинь Жу вполне закономерно удивилась моему ответу.
— Да, кажется, она очень хорошо осведомлена о моей личности, — задумавшись на мгновение, ответил я. — Похоже, она сказала, что она моя мама.
Выслушав меня, Цинь Жу нахмурилась. Она долго всматривалась в меня и только потом заговорила:
— Утэли, мы должны отправиться к Сун Цзывэню.
— Почему? — я был крайне удивлен тем, что Цинь Жу так резко сменила тему.
— Потому что тебе нужно снова войти в мир Кошмара. Возможно, это самый быстрый путь разгадги тайны твоей личности.
— Но как нам теперь выбраться отсюда? Если Сун Цзывэнь — шпион, разве мы не идем прямо в ловушку?
— Начать войну! Задействовать всю нашу мощь, скрытую в Убежище, и даже силы за его пределами, чтобы захватить Убежище, — твердо произнесла Цинь Жу.
Однако я не слишком разделял эту идею. Хотя боевая мощь Убежища уступала ИМК, оно все же обладало полноценной системой ведения боя и армией. Начинать против них войну сейчас — значит ввязываться в неподготовленное сражение, тем более что, судя по недавним словам Цинь Жу, в создании Убежища участвовали и такие неведомые создания, как Чужеродная материя.
Цинь Жу, казалось, тоже разгадала мои мысли. Глядя мне прямо в глаза, она произнесла:
— Утэли, твое прошлое вполне может оказаться истоком, способным разрешить абсолютно всё. Доверься моей организации: мы выстраивали планы на будущее человечества на протяжении сотен лет, и захватить Убежище проще простого. Тебе нужно поверить в абсолютную силу.
С этими словами Цинь Жу постучала в стену соседней комнаты, и примерно через тридцать минут оттуда пос глухой стук в ответ.
— Организация дала добро. Война началась, — легко произнесла Цинь Жу.
— Безумие, всё это просто безумие! А как же остальные люди в Убежище? — я по-прежнему был не в силах постичь решение о начале войны.
— Ты гораздо важнее остальных. Утэли, ты определяешь будущее, — Цинь Жу все так же придерживалась позиции, что будущее превыше всего.
— Что же нам теперь делать? — понимая, что переубедить ее невозможно, я лишь смирился.
— Отдыхать, хорошо выспаться, а затем встать и выпить чашечку Кошмара, — ответила она. — Кстати, если хочешь принять ванну, иди сейчас. Когда начнется война, воды может не быть, — добавила Цинь Жу.
— Ладно, — бросил я и направился в ванную.
Когда я, закончив мыться, вышел из ванной, Цинь Жу уже ушла спать в гостевую комнату. Я достал из холодильника пять бутылок пива и уселся на диван, собираясь допить их перед сном.
Я немного тосковал по прежним временам, даже если раньше всё было именно так, как утверждала Цинь Жу — будто я жил внутри Шоу Трумана.
В те дни, возвращаясь после работы домой, мы с Фанни и Нейтом вечно пили пиво в саду Федерального правительства прямо напротив той фальшивой Эйфелевой башни, болтали о повседневных мелочах и рассуждали о будущем.
Но о таком будущем, в какое оно превратилось сегодня, мы никогда и не думали.
Будущее в представлении нас троих виделось светлым. Фанни тогда говорил, что намерен стать еще более великим президентом, чем мой приемный отец, а мы с Нейтом в шутку обещали помогать ему в качестве правой и левой руки, попутно приглядывая за ним — за этим великим президентом, — чтобы он не забывал свои изначальные помыслы и изо всех сил служил всему человечеству.
Если же вернуться в настоящее и представить, что всё обстоит так, как говорит Цинь Жу, и ИМК порожден разумом одного лишь Фанни... С точки зрения власти он уже стал величайшим президентом. Но положа руку на сердце, разве таковы были его изначальные устремления?
А наши с Нейтом желания в тот же самый год разошлись донельзя: я превратился в сокрушенного им узника, а второй парень стал растерзанной душой погибшего. Всё это кардинально отличалось от наших прежних задумок, и с точки зрения результатов выглядело прямой противоположностью.
Честно говоря, большую часть времени мне отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось лишь сном, после которого я проснулся бы, и всё вернулось на круги своя.
В мгновение ока я приговорил все пять бутылок, но мысли в голове не унимались. Я снова сходил к холодильнику и принес еще пять.
Вся эта война, развязанная из-за меня, всё еще казалась мне чересчур детской забавой. Возможно, для людей, владеющих так называемой человеческой правдой, война — не более чем игры в дочки-матери. Но в играх никто по-настоящему не умирает! Я снова почувствовал отвращение к самому себе, потому что в определенной степени тоже был мясником, чьи руки обагрены кровью.
Мне думалось: а не станет ли в будущем подобных бессмысленных войн еще больше? И пусть человеческих поселений осталось совсем немного, именно поэтому мне непременно требовалось найти способ справиться с подобными ситуациями. Только вот откуда у меня возьмутся такие методы? Теперь я оказался наглухо отрезан от мира людьми Цинь Жу.
Под влиянием хмеля в моей голове промелькнула мысль: воспользоваться тем, что Цинь Жу крепко спит, и сбежать.
Куда бы ни вел дальнейший путь, я не мог больше оставаться с этими безумцами, у которых на устах вечно вертится будущее человечества. Я боялся, что однажды сам превращусь в палача.
Стоило мне придумать план, как я тут же перешел к делу.
Шатаясь, я доковылял до двери, протянул руку, повернул ручку — всё движение было единым и плавным. Но в самый момент, когда дверь уже почти открылась, перед глазами внезапно потемнело, сознание мгновенно угасло, и я рухнул без чувств.
...
— Утэли, почему ты спишь у самой двери? — голос Цинь Жу проник в мои уши. В этот момент я пластом лежал на полу.
Очевидно, из-за побочных эффектов алкоголя мой план побега с треском провалился. Впрочем, возможно, действие спиртного выветрилось, но бежать мне уже расхотелось.
— Наверное... вырубился от выпитого спиртного, — пробормотал я, протирая глаза, а затем перевел взгляд на гору пустых бутылок из-под пива у дивана. — Война уже началась? — я окончательно пришел в себя.
— Мы проспали около девяти часов, война, конечно же, закончилась. Давай собирайся, пора отправляться на поиски памяти. — Цинь Жу посмотрела на батарею бутылок и покачала головой: — Больше не пей такое пойло. Сейчас уже не прежние времена, пиво сплошь разведено спиртом, паленое горючее до добра не доводит.
— Ладно, — ответил я.

Комментарии

Загрузка...