…
─ Сяо Дун, проходи скорее, чувствуй себя как дома, не стесняйся.
─ Тетя сначала зайдет на кухню, а ты присаживайся, пусть Цзюцзю составит тебе компанию.
Сунь Сюфэнь открыла ключом дверь квартиры на первом этаже, сменила обувь, взяла у Ян Дуна пакеты с продуктами и, предупредив его, направилась на кухню.
─ Эй, ты чего застыл?
Заметив, что Ян Дун тупо стоит на пороге и даже не думает разуваться, Гуань Цзюцзю легонько потрясла перед его лицом изящной ручкой.
Тот опомнился, бросил на девушку сложный, полный внутреннего напряжения взгляд.
─ Ты чего? ─ встретившись с ним глазами, встревожилась та.
«Эх, Цзюцзю, как же искусно ты от меня всё скрывала…» – пронеслось в голове у парня, хотя вслух он не произнес ни слова.
Ян Дун и сам прекрасно понимал, кем является Гуань Мушань.
В конце концов, именно ради этого он сам и поперся в тот караоке-бар.
Единственным сюрпризом для него стало то, что Сунь Сюфэнь и Гуань Мушань состояли в браке.
Согласно действующим кадровым регламентам, близким родственникам и супругам строго запрещено трудиться в ключевых ведомствах одного и того же города, а уж тем более находиться в отношениях подчиненности.
Особенно когда оба занимают посты средних кадров: Гуань Мушань – секретарь городской Дисциплинарной комиссии, а Сунь Сюфэнь – первый заместитель заведующего отделом пропаганды. Им обоим точно не остаться работать в Линьюне.
Выходит, ради карьеры мужа Сунь Сюфэнь придется принести себя в жертву – перевестись в другой регион или вовсе подать в отставку?
─ Кажется, ты догадался? ─ судя по лицу и молчанию гостя, Цзюцзю мгновенно сообразила, что тот раскусил личность ее отца.
На сердце у нее тотчас заскребли кошки.
Вдруг Ян Дун станет держаться от нее отчужденно? Вдруг между ними ляжет пропасть?
Только что он переживал из-за своего происхождения – мол, сын простого крестьянина.
Узнав о ее настоящем положении, он наверняка замнется еще сильнее, верно?
─ Да уж, секретарь Гуань – твой отец, ─ с улыбкой кивнул Ян Дун.
Эту правду он знал еще в прошлой жизни, так неужели мог забыть в этой?
Гуань Цзюцзю горько и беспомощно усмехнулась: ─ Понимаешь, я не выбирала, в какой семье родиться. Иногда мне так хотелось быть обычной девчонкой, без всего этого тяжелого груза за спиной.
─ Все эти годы в городской больнице я из кожи вон лезла, чтобы никто не узнал о моем происхождении. Боялась, что люди начнут шарахаться или, наоборот, использовать меня ради выгоды, и тогда искренние отношения исчезнут.
─ Я ведь не рассказывала тебе об этом как раз потому, что боялась: ты испугаешься лишних хлопот и оттолкнешь меня.
─ Ты спас меня дважды, я безумно тебе благодарна и дорожу нашей дружбой.
Стоя на пороге прихожей, она выложила всё, что у нее накипело на душе.
А Ян Дун меж тем смотрел на нее с некоторым недоумением: до чего же эта девчонка наивная…
С чего бы ему отдаляться от нее, узнай он о ее влиятельных родителях?
─ Цзюцзю, ты всё перевернула с ног на голову. Узнав, что ты дочь самого секретаря городской Дисциплинарной комиссии, я собираюсь вцепиться в тебя мертвой хваткой, ─ подмигнул он.
─ В конце концов, ты мой главный политический капитал на будущее.
Он бросил это шутливым тоном, с лукавой усмешкой.
А вот шутка это была или нет – оставалось только догадываться.
Услышав такое, девушка с облегчением выдохнула, но тут же грозно зыркнула на парня: ─ Только попробуй использовать меня ради карьеры – и я тебя живо исколю иголками! Забыл, я вообще-то медсестра!
─ У меня рука тяжелая, между прочим, хм!
Она комично занесла над ним кулачок, пытаясь изобразить грозную фурию.
─ Сяо Дун, ты почему до сих пор не в комнате? ─ Сунь Сюфэнь в фартуке выглянула из кухни и, заметив гостя в коридоре, строго посмотрела на дочь.
─ Цзюцзю, ну-ка прекрати задирать Ян Дуна!
─ Мам, ты чего? Я его и не думала задирать! ─ возмутилась та, чувствуя себя абсолютно оскорбленной. Когда это она успела его обидеть?
─ Тетя, не ругайте Цзюцзю, это я ее разозлил, моя вина, ─ расплывшись в мягкой улыбке, поспешил вступиться за девушку Ян Дун.
Вот только от такого «заступничества» подозрения в адрес Цзюцзю лишь укрепились.
Та аж зубами заскрежетала, обнажив крошечные клыки, и сверкнула на него убийственным взглядом.
─ Ян Дун, ты… о, пап? ─ оборвала она себя на полуслове, заметив, как за спиной парня материализовалась высокая фигура.
Выражение ее лица мгновенно сменилось на почтительное.
Сам Ян Дун спиной почувствовал чьето тяжелое, давящее присутствие – от затылка пошли ледяные мурашки.
─ Вы чего тут столпились в проходе? ─ Гуань Мушань заложил руки за спину, вопросительно глядя на молодежь.
─ Секретарь… секретарь Гуань… ─ резко развернувшись, выдавил из себя Ян Дун и тут же уперся взглядом в хозяина дома, стоявшего от него буквально в шаге.
При виде него внутри всё сжалось.
Сколько он себя помнил в обеих жизнях, выше начальника ему встречать не доводилось…
Хотя в аппарате мэрии он числился человеком Инь Тьецзюня и даже видел пару заместителей мэрских персон…
Но тех он лицезрел лишь издалека, никогда не подбираясь так близко.
Да и те заместители не входили в бюро городского комитета…
А этот человек – член бюро горкома, глава городской Дисциплинарной комиссии, четвертый по значимости чиновник всего Линьюня.
Гуань Мушань был одет в серую стеганую куртку – классический прикид высокопоставленного номенклатурщика.
Стрижка под ноль, возраст за сорок, но выправка и пронзительный взгляд выдавали железную дисциплину и колоссальную внутреннюю энергию.
Ростом невысок, около метра семидесяти пяти, но от его глаз веяло такой властностью, что смотреть прямо в них решался не каждый.
─ Хватит толпиться на пороге, проходите вглубь! ─ смягчив взгляд, Гуань Мушань дружески хлопнул Ян Дуна по плечу.
─ Есть, секретарь Гуань! ─ отрапортовал тот, шмыгнув в комнату, быстро скинул уличную обувь и тут же услужливо отыскал для главы семьи домашние тапочки сорок третьего размера.
Гуань Мушань привычным движением сунул ноги в тапочки, сбросил серую куртку, оставаясь в белоснежной рубашке.
На Севере зимой и ранней весной во всех домах работало центральное отопление.
На улице лютый холод, но стоило переступить порог – и без легкой одежды внутри было просто не выжить.
─ Секретарь Гуань, давайте я повешу! ─ подхватив брошенную куртку, Ян Дун аккуратно повесил ее на вешалку в прихожей.
Наблюдавшая за тем, как парень суетится вокруг ее отца, Гуань Цзюцзю не преминула язвить: ─ Ты же только что назвал меня своим политическим капиталом. Чего это ты так быстро переметнулся?
У Ян Дуна внутри всё оборвалось, по спине побежал холодный пот.
Господи, Цзюцзю, девочка моя, ну зачем ты болтаешь лишнего?!
Это же была просто шутка! Зачем выносить ее на суд общественности?
И главное – прямо в лицо ее отцу! Ты хочешь, чтобы меня стерли в порошок?
Но Гуань Мушань лишь усмехнулся, услышав это.
─ Ишь ты… политический капитал? Завернуть банальное покровительство в такие изящные формулировки – сразу видно аппаратного писаку из мэрии.
Ян Дун поспешил оправдаться: ─ Секретарь Гуань, мы с Цзюцзю просто шутили, я…
─ Брось, не оправдывайся. Я верю, что раз Инь Тьецзюнь обратил на тебя внимание, значит, человек ты надежный, ─ отмахнулся тот с легкой улыбкой.
Затем его лицо вновь посерьезнело, и он перевел взгляд на дочь, решив провести с ней воспитательную беседу в реальном времени:
─ Дочка, такие шутки с Ян Дуном при посторонних лучше не шути. Кончится тем, что подставишь человека!
─ Повезло, что это я услышал. Окажись на моем месте кто другой – одного такого неосторожного слова хватило бы, чтобы переломать парню карьеру.
Цзюцзю виновато показала язык: ─ Пап, я же при тебе сказала, я же не дурочка…
─ Старый Гуань, ты чего так поздно? ─ Сунь Сюфэнь снова вышла из кухни, заметив мужа, уже устроившегося на диване.
Тот кивнул: ─ По делу комиссии возникли серьезные сдвиги, заслушивал отчеты, вот время и затянулось.
С этими словами он бросил многозначительный взгляд на Ян Дуна.
─ А ну-ка, расскажи-ка мне, как это ты умудрился за один день развалить дело Инь Тьецзюня?р>

Комментарии

Загрузка...