Хун Юань выволок бесчувственные, истекающие кровью тела на лестничную клетку, зашвырнул их в лифт и нажал кнопку первого этажа. Выживут они или сдохнут — теперь его совершенно не волновало.
Хун Юань выволок бесчувственные, истекающие кровью тела на лестничную клетку, зашвырнул их в лифт и нажал кнопку первого этажа. Выживут они или сдохнут — теперь его совершенно не волновало.
Сюй Фэйжань тем временем ловким движением разобрала копье на составные звенья и с усмешкой поддела его:
Сюй Фэйжань тем временем ловким движением разобрала копье на составные звенья и с усмешкой поддела его:
— А мусорить в общественных местах нехорошо.
— А мусорить в общественных местах нехорошо.
— Скоро вернутся брат с сестрой. Дома форменный кавардак, нужно срочно всё отмыть, — бросил Хун Юань, скрываясь в ванной. Он вытащил таз, намочил тряпки и принялся яростно оттирать пятна крови с пола.
— Скоро вернутся брат с сестрой. Дома форменный кавардак, нужно срочно всё отмыть, — бросил Хун Юань, скрываясь в ванной. Он вытащил таз, намочил тряпки и принялся яростно оттирать пятна крови с пола.
Сюй Фэйжань молча закатала рукава и помогла с уборкой. Совместными усилиями им удалось вернуть квартире первозданную чистоту как раз к тому моменту, когда в замке повернулся ключ.
Сюй Фэйжань молча закатала рукава и помогла с уборкой. Совместными усилиями им удалось вернуть квартире первозданную чистоту как раз к тому моменту, когда в замке повернулся ключ.
— Брат! — звонкий девичий голосок Хун Лань донесся из прихожей. — А почему в лифте всё залито кровью?
— Брат! — звонкий девичий голосок Хун Лань донесся из прихожей. — А почему в лифте всё залито кровью?
— Да кто-то, видать, неаккуратно покупки из мясной лавки донес, протекло, — скорчил дурачка Хун Юань, придумывая первое попавшееся нелепое оправдание.
— Да кто-то, видать, неаккуратно покупки из мясной лавки донес, протекло, — скорчил дурачка Хун Юань, придумывая первое попавшееся нелепое оправдание.
Хун Ху тем временем подозрительно принюхался и нахмурился:
Хун Ху тем временем подозрительно принюхался и нахмурился:
— А дома почему железом и кровью тянет?
— А дома почему железом и кровью тянет?
«У этого мелкого нюх как у ищейки, что ли? Я же полфлакона освежителя вылил!» — мысленно чертыхнулся Хун Юань, но тут же ловко перевел тему:
«У этого мелкого нюх как у ищейки, что ли? Я же полфлакона освежителя вылил!» — мысленно чертыхнулся Хун Юань, но тут же ловко перевел тему:
— Познакомьтесь, это сестрица Сюй Фэйжань. Чего застыли? Поздоровайтесь с гостьей!
— Познакомьтесь, это сестрица Сюй Фэйжань. Чего застыли? Поздоровайтесь с гостьей!
Брат и сестра послушно и в один голос поклонились:
Брат и сестра послушно и в один голос поклонились:
— Здравствуйте, сестра Сюй!
— Здравствуйте, сестра Сюй!
Сюй Фэйжань сдержанно кивнула, а затем выразительно посмотрела на Хун Юаня, словно спрашивая взглядом: «С дядьями покончено. Когда ты собираешься рассказать им правду о родителях?»
Сюй Фэйжань сдержанно кивнула, а затем выразительно посмотрела на Хун Юаня, словно спрашивая взглядом: «С дядьями покончено. Когда ты собираешься рассказать им правду о родителях?»
Взглянув на беззаботные, сияющие лица брата и сестры, Хун Юань едва заметно покачал головой. «Еще немного... Пусть побудут в неведении еще хоть чуть-чуть».
Взглянув на беззаботные, сияющие лица брата и сестры, Хун Юань едва заметно покачал головой. «Еще немного... Пусть побудут в неведении еще хоть чуть-чуть».
Вдруг с лестничной площадки донеслись громкие причитания и всхлипы:
Вдруг с лестничной площадки донеслись громкие причитания и всхлипы:
— Начальник Ван, умоляем, восстановите справедливость! Защитите нашу семью!
— Начальник Ван, умоляем, восстановите справедливость! Защитите нашу семью!
Хун Юань мгновенно помрачнел. Эти противные визгливые голоса принадлежали второй и третьей теткам.
Хун Юань мгновенно помрачнел. Эти противные визгливые голоса принадлежали второй и третьей теткам.
Дверь после прихода младших осталась приоткрытой, и в прихожую решительным шагом вошел начальник Бюро Безопасности Ван Дэфа. За его спиной, сверкая заплаканными, но полными неприкрытой злобы глазами, семенили обе родственницы.
Дверь после прихода младших осталась приоткрытой, и в прихожую решительным шагом вошел начальник Бюро Безопасности Ван Дэфа. За его спиной, сверкая заплаканными, но полными неприкрытой злобы глазами, семенили обе родственницы.
— Хун Юань, — отчеканил Ван Дэфа властным тоном представителя закона. — На тебя подано заявление о нанесении тяжких телесных повреждений с особым цинизмом. Немедленно следуй за нами в Бюро Безопасности.
— Хун Юань, — отчеканил Ван Дэфа властным тоном представителя закона. — На тебя подано заявление о нанесении тяжких телесных повреждений с особым цинизмом. Немедленно следуй за нами в Бюро Безопасности.
Вторая тетка ядовито вытянула палец в сторону юноши:
Вторая тетка ядовито вытянула палец в сторону юноши:
— Ах ты, паршивое отродье! Мало того, что растоптал развитие собственного дяди, так еще и сухожилия перерезал, калекой на всю жизнь оставил!
— Ах ты, паршивое отродье! Мало того, что растоптал развитие собственного дяди, так еще и сухожилия перерезал, калекой на всю жизнь оставил!
Третья тетка, начисто растеряв былую спесь, заголосила в три ручья:
Третья тетка, начисто растеряв былую спесь, заголосила в три ручья:
— Ты же нас по миру пустил, зверь! Как нам теперь жить без кормильцев?!
— Ты же нас по миру пустил, зверь! Как нам теперь жить без кормильцев?!
— Как вам теперь жить? — Сюй Фэйжань шагнула вперед, презрительно скривив губы. — А когда вы выгоняли на улицу этих троих сирот, вы думали, как им жить?!
— Как вам теперь жить? — Сюй Фэйжань шагнула вперед, презрительно скривив губы. — А когда вы выгоняли на улицу этих троих сирот, вы думали, как им жить?!
— Мы же просто хотели забрать их квартиру и треть положенной компенсации! — попыталась оправдаться вторая тетка, брызгая слюной. — Мы же не жизни их лишали!
— Мы же просто хотели забрать их квартиру и треть положенной компенсации! — попыталась оправдаться вторая тетка, брызгая слюной. — Мы же не жизни их лишали!
— Разрушила их даньтяни и перерезала жилы я лично. Хун Юань здесь ни при чем, — ледяным тоном отрезала Сюй Фэйжань, расправив плечи. — Так что если хотите свести счеты — пеняйте на меня. И скажите спасибо, что я оставила этих падальщиков в живых!
— Разрушила их даньтяни и перерезала жилы я лично. Хун Юань здесь ни при чем, — ледяным тоном отрезала Сюй Фэйжань, расправив плечи. — Так что если хотите свести счеты — пеняйте на меня. И скажите спасибо, что я оставила этих падальщиков в живых!
Третья тетка в панике вцепилась в рукав чиновника:
Третья тетка в панике вцепилась в рукав чиновника:
— Начальник Ван, вы слышите эту наглую девку?! Мы же договорились отдать вам половину всей компенсации! Вы обязаны за нас заступиться!
— Начальник Ван, вы слышите эту наглую девку?! Мы же договорились отдать вам половину всей компенсации! Вы обязаны за нас заступиться!
Ван Дэфа побледнел от такой вопиющей откровенности и испуганно покосился на подчиненных. Резко взмахнув рукой, он рявкнул:
Ван Дэфа побледнел от такой вопиющей откровенности и испуганно покосился на подчиненных. Резко взмахнув рукой, он рявкнул:
— Заткнитесь! А вы двое — арестуйте Хун Юаня и эту девицу!
— Заткнитесь! А вы двое — арестуйте Хун Юаня и эту девицу!
— Ты уверен, что хочешь меня арестовать? — Сюй Фэйжань смерила начальника уничтожающим взглядом.
— Ты уверен, что хочешь меня арестовать? — Сюй Фэйжань смерила начальника уничтожающим взглядом.
— А ты думала, я с тобой в бирюльки играю?! — вызверился Ван Дэфа. — В наручники ее!
— А ты думала, я с тобой в бирюльки играю?! — вызверился Ван Дэфа. — В наручники ее!
Сюй Фэйжань небрежно сунула руку во внутренний карман и достала увесистый нефритовый жетон с искусной золотой гравировкой: «Даи».
Сюй Фэйжань небрежно сунула руку во внутренний карман и достала увесистый нефритовый жетон с искусной золотой гравировкой: «Даи».
— Я — Сюй Фэйжань из поместья Даи. Кто из вас посмеет поднять на меня руку?
— Я — Сюй Фэйжань из поместья Даи. Кто из вас посмеет поднять на меня руку?
Ван Дэфа остолбенел. Взглянув на герб, он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнотворная паника, а ноги становятся ватными.
Ван Дэфа остолбенел. Взглянув на герб, он почувствовал, как к горлу подкатывает тошнотворная паника, а ноги становятся ватными.
— Вы... вы из поместья Даи?! — заикаясь и мгновенно растеряв всю спесь, пролепетал он с белыми как полотно губами.
— Вы... вы из поместья Даи?! — заикаясь и мгновенно растеряв всю спесь, пролепетал он с белыми как полотно губами.
Не удостоив его ответом, Сюй Фэйжань властно обратилась к застывшим оперативникам Бюро Безопасности:
Не удостоив его ответом, Сюй Фэйжань властно обратилась к застывшим оперативникам Бюро Безопасности:
— Немедленно взять под стражу этих двоих гарпий, их мужей в больнице и этого продажного начальника Вана. Всех под замок!
— Немедленно взять под стражу этих двоих гарпий, их мужей в больнице и этого продажного начальника Вана. Всех под замок!
Ван Дэфа был всего лишь мелкой сошкой в городской иерархии: над ним стоял глава департамента, над тем — министр. Но даже перед лицом старейшины Сюй Тяньбао высшее руководство дрожало от страха.
Ван Дэфа был всего лишь мелкой сошкой в городской иерархии: над ним стоял глава департамента, над тем — министр. Но даже перед лицом старейшины Сюй Тяньбао высшее руководство дрожало от страха.
Сотрудники Бюро Безопасности без малейших колебаний защелкнули тяжелые стальные браслеты на запястьях своего начальника и визжащих теток, после чего выволокли всю компанию в коридор.
Сотрудники Бюро Безопасности без малейших колебаний защелкнули тяжелые стальные браслеты на запястьях своего начальника и визжащих теток, после чего выволокли всю компанию в коридор.
Разобравшись с визитерами, Сюй Фэйжань молча вышла на балкон, чтобы сделать звонок.
Разобравшись с визитерами, Сюй Фэйжань молча вышла на балкон, чтобы сделать звонок.
В прихожей повисла тяжелая, гнетущая тишина. Глаза Хун Лань налились слезами, нижняя губа мелко дрожала:
В прихожей повисла тяжелая, гнетущая тишина. Глаза Хун Лань налились слезами, нижняя губа мелко дрожала:
— Брат... Что случилось с папой и мамой?
— Брат... Что случилось с папой и мамой?
— Ничего... Всё в порядке, что с ними может случиться? — попытался отмахнуться Хун Юань, пряча взгляд.
— Ничего... Всё в порядке, что с ними может случиться? — попытался отмахнуться Хун Юань, пряча взгляд.
— А про какую компенсацию визжала эта тварь?! — слезы брызнули из глаз девочки, она вцепилась в его рубашку. — Не смей мне врать! Родители ушли на миссию почти два месяца назад! Они никогда не пропадали так надолго и всегда выходили на связь!
— А про какую компенсацию визжала эта тварь?! — слезы брызнули из глаз девочки, она вцепилась в его рубашку. — Не смей мне врать! Родители ушли на миссию почти два месяца назад! Они никогда не пропадали так надолго и всегда выходили на связь!
Хун Ху, хоть и соображал чуть медленнее, побелел как мел:
Хун Ху, хоть и соображал чуть медленнее, побелел как мел:
— Это ведь неправда?.. Отец — могучий воин-король! Он не мог погибнуть!
— Это ведь неправда?.. Отец — могучий воин-король! Он не мог погибнуть!
Понимая, что скрывать правду больше невозможно, Хун Юань тяжело вздохнул, ушел в свою комнату и вернулся с двумя урнами, наполненными прахом родителей. Сдерживая подступающий к горлу ком, он рассказал им обо всем без утайки.
Понимая, что скрывать правду больше невозможно, Хун Юань тяжело вздохнул, ушел в свою комнату и вернулся с двумя урнами, наполненными прахом родителей. Сдерживая подступающий к горлу ком, он рассказал им обо всем без утайки.
Когда Сюй Фэйжань вернулась в комнату, ее взору предстала душераздирающая картина: трое осиротевших подростков сидели на полу, обнявшись, и горько рыдали.
Когда Сюй Фэйжань вернулась в комнату, ее взору предстала душераздирающая картина: трое осиротевших подростков сидели на полу, обнявшись, и горько рыдали.
Хун Ху, захлебываясь слезами, колотил кулаком по полу:
Хун Ху, захлебываясь слезами, колотил кулаком по полу:
— Почему ты молчал?! Почему сразу нам не рассказал?!
— Почему ты молчал?! Почему сразу нам не рассказал?!
— И что бы ты сделал, если бы я рассказал раньше?! — крикнул Хун Юань сквозь слезы. — Пошел бы драться с дядьями?! Или воскресил бы отца с матерью?! Мне самому было невыносимо тяжело! Но я должен был сначала решить все проблемы и защитить вас!
— И что бы ты сделал, если бы я рассказал раньше?! — крикнул Хун Юань сквозь слезы. — Пошел бы драться с дядьями?! Или воскресил бы отца с матерью?! Мне самому было невыносимо тяжело! Но я должен был сначала решить все проблемы и защитить вас!
Сюй Фэйжань почувствовала, как защипало в глазах. Сдерживая подступившие эмоции, она тихо отвернулась.
Сюй Фэйжань почувствовала, как защипало в глазах. Сдерживая подступившие эмоции, она тихо отвернулась.
Ночь прошла в тяжелом трауре. Незаметно наступил вечер следующего дня.
Ночь прошла в тяжелом трауре. Незаметно наступил вечер следующего дня.
Хун Лань и Хун Ху заперлись в своей комнате и отказывались выходить. Сюй Фэйжань с тревогой посмотрела на их закрытую дверь.
Хун Лань и Хун Ху заперлись в своей комнате и отказывались выходить. Сюй Фэйжань с тревогой посмотрела на их закрытую дверь.
— Не переживай, — негромко произнес Хун Юань, заметив ее беспокойство. — Через пару дней станет легче. Я сам прошел через это.
— Не переживай, — негромко произнес Хун Юань, заметив ее беспокойство. — Через пару дней станет легче. Я сам прошел через это.
— Понятно, — вздохнула девушка. — А ты... уже оправился?
— Понятно, — вздохнула девушка. — А ты... уже оправился?
— Когда накатывают воспоминания, слезы всё равно наворачиваются сами собой, — горько усмехнулся Хун Юань. — Но, как я уже говорил старику Сюю, нужно смотреть вперед. Я должен заботиться о младших. Если я сам утону в горе, то просто сломаюсь.
— Когда накатывают воспоминания, слезы всё равно наворачиваются сами собой, — горько усмехнулся Хун Юань. — Но, как я уже говорил старику Сюю, нужно смотреть вперед. Я должен заботиться о младших. Если я сам утону в горе, то просто сломаюсь.
— Ван Дэфа официально лишен всех должностей и взят под стражу, — сообщила Сюй Фэйжань. — Ему светит пожизненное заключение.
— Ван Дэфа официально лишен всех должностей и взят под стражу, — сообщила Сюй Фэйжань. — Ему светит пожизненное заключение.
— Неужели его преступление тянет на высшую меру? — удивился юноша.
— Неужели его преступление тянет на высшую меру? — удивился юноша.
— Мой дедушка лично взял это дело на контроль, так что судить будут по всей строгости.
— Мой дедушка лично взял это дело на контроль, так что судить будут по всей строгости.
— А что с дядьями и тетками?
— А что с дядьями и тетками?
— Точно не знаю, но несколько лет за решеткой они точно проведут.
— Точно не знаю, но несколько лет за решеткой они точно проведут.
Сюй Фэйжань помолчала и добавила:
Сюй Фэйжань помолчала и добавила:
— Выплаты за гибель твоих родителей при исполнении воинского долга должны поступить на твой счет уже сегодня. Тебе уже звонили?
— Выплаты за гибель твоих родителей при исполнении воинского долга должны поступить на твой счет уже сегодня. Тебе уже звонили?
— Да, Бюро Безопасности сработало на удивление быстро. Пришли все пять миллионов с лишним. Я оставил себе всего сто тысяч.
— Да, Бюро Безопасности сработало на удивление быстро. Пришли все пять миллионов с лишним. Я оставил себе всего сто тысяч.
Заметив ее немой вопрос, Хун Юань мягко пояснил:
Заметив ее немой вопрос, Хун Юань мягко пояснил:
— Остальные деньги я разделил поровну между Хун Лань и Хун Ху — каждому по два с половиной миллиона. Мне и десяти тысяч за глаза хватит.
— Остальные деньги я разделил поровну между Хун Лань и Хун Ху — каждому по два с половиной миллиона. Мне и десяти тысяч за глаза хватит.
— Разве вы не должны были поделить всё на троих?
— Разве вы не должны были поделить всё на троих?
Хун Юань с теплотой посмотрел на дверь комнаты брата и сестры:
Хун Юань с теплотой посмотрел на дверь комнаты брата и сестры:
— Раньше я был ветреным и эгоистичным, спустил слишком много родительских денег на свои прихоти. Пусть эта компенсация достанется им.
— Раньше я был ветреным и эгоистичным, спустил слишком много родительских денег на свои прихоти. Пусть эта компенсация достанется им.
— Что ж, раз все дела улажены, мне пора возвращаться в поместье Даи, — Сюй Фэйжань достала из сумки старинный свиток в плотном шелковом переплете. — Дедушка велел передать это вам.
— Что ж, раз все дела улажены, мне пора возвращаться в поместье Даи, — Сюй Фэйжань достала из сумки старинный свиток в плотном шелковом переплете. — Дедушка велел передать это вам.
Увидев на обложке четыре вытесненных золотом иероглифа «Трактат копья Даи», Хун Юань поспешно отстранился:
Увидев на обложке четыре вытесненных золотом иероглифа «Трактат копья Даи», Хун Юань поспешно отстранился:
— Это же тайное наследие рода Сюй! Я не могу принять такой бесценный дар!
— Это же тайное наследие рода Сюй! Я не могу принять такой бесценный дар!
— Ты сам сказал, что нужно двигаться вперед, — тепло улыбнулась девушка. — Твой отец был названым сыном моего деда, а значит, вы для него — родные внуки. Вы имеете полное право изучать техники копья Даи. К тому же дедушка строго-настрого велел поддерживать связь и обязательно привезти Хун Лань и Хун Ху в поместье на празднование Нового года.
— Ты сам сказал, что нужно двигаться вперед, — тепло улыбнулась девушка. — Твой отец был названым сыном моего деда, а значит, вы для него — родные внуки. Вы имеете полное право изучать техники копья Даи. К тому же дедушка строго-настрого велел поддерживать связь и обязательно привезти Хун Лань и Хун Ху в поместье на празднование Нового года.
Только после этих слов Хун Юань бережно принял фолиант:
Только после этих слов Хун Юань бережно принял фолиант:
— Договорились.
— Договорились.
Сюй Фэйжань сложила руки в традиционном воинском приветствии:
Сюй Фэйжань сложила руки в традиционном воинском приветствии:
— Еще свидимся на просторах цзянху!
— Еще свидимся на просторах цзянху!
Солнце клонилось к закату. Мягкие золотистые лучи скользнули по фигуре уходящей девушки, озаряя ее высокий конский хвост, покачивающийся в такт уверенным шагам. У самого выхода она обернулась и, весело блеснув глазами, бросила на прощание:
Солнце клонилось к закату. Мягкие золотистые лучи скользнули по фигуре уходящей девушки, озаряя ее высокий конский хвост, покачивающийся в такт уверенным шагам. У самого выхода она обернулась и, весело блеснув глазами, бросила на прощание:
— А ты, Хун Юань, оказался вполне сносным парнем.
— А ты, Хун Юань, оказался вполне сносным парнем.

Комментарии

Загрузка...