В семье Хун Юаня была машина, но из-за отсутствия прав ему приходилось довольствоваться скромным электроскутером.
В семье Хун Юаня была машина, но из-за отсутствия прав ему приходилось довольствоваться скромным электроскутером.
Вдвоем они приехали на площадь Цинъань — огромный торгово-развлекательный комплекс, пестревший вывесками ресторанов, баров и кинотеатров, сверкавший витринами с дорогими мехами и ювелирными украшениями.
Вдвоем они приехали на площадь Цинъань — огромный торгово-развлекательный комплекс, пестревший вывесками ресторанов, баров и кинотеатров, сверкавший витринами с дорогими мехами и ювелирными украшениями.
— Что хочешь перекусить? — спросил Хун Юань, окинув взглядом манящее изобилие торговых рядов.
— Что хочешь перекусить? — спросил Хун Юань, окинув взглядом манящее изобилие торговых рядов.
— Хоть хого, хоть малатан, мне все равно, — отозвалась Сяо Сяо. Обе эти горячие и пряные азиатские похлебки обожали практически все девчонки.
— Хоть хого, хоть малатан, мне все равно, — отозвалась Сяо Сяо. Обе эти горячие и пряные азиатские похлебки обожали практически все девчонки.
— Тогда идем на хого, — решил парень.
— Тогда идем на хого, — решил парень.
Перед отъездом родители оставили ему на жизнь солидную сумму — целых тридцать тысяч юаней, так что в средствах он стеснен не был.
Перед отъездом родители оставили ему на жизнь солидную сумму — целых тридцать тысяч юаней, так что в средствах он стеснен не был.
На площади Цинъань работали десятки заведений с бурлящими котлами, но Хун Юань уверенно и привычно свернул к дверям ресторана «Юйцзинсян». Во всем торгово-развлекательном комплексе это место считалось самым элитным, но и цены там кусались: минимальный чек на одного человека начинался от двух тысяч юаней.
На площади Цинъань работали десятки заведений с бурлящими котлами, но Хун Юань уверенно и привычно свернул к дверям ресторана «Юйцзинсян». Во всем торгово-развлекательном комплексе это место считалось самым элитным, но и цены там кусались: минимальный чек на одного человека начинался от двух тысяч юаней.
Оценив изысканный, дышащий роскошью интерьер зала, Сяо Сяо робко потянула спутника за край куртки и еле слышно прошептала:
Оценив изысканный, дышащий роскошью интерьер зала, Сяо Сяо робко потянула спутника за край куртки и еле слышно прошептала:
— Тут слишком дорого... Пойдем лучше в другое место? Мне кажется, крутящийся мини-хого со шведским столом ничуть не хуже!
— Тут слишком дорого... Пойдем лучше в другое место? Мне кажется, крутящийся мини-хого со шведским столом ничуть не хуже!
В таких непритязательных забегаловках с конвейерной лентой брали всего по двадцать восемь юаней с носа — дешевле не придумаешь.
В таких непритязательных забегаловках с конвейерной лентой брали всего по двадцать восемь юаней с носа — дешевле не придумаешь.
Хун Юань ободряюще похлопал девушку по руке:
Хун Юань ободряюще похлопал девушку по руке:
— Не переживай, у меня здесь оформлена клубная карта, и на счету еще полно денег.
— Не переживай, у меня здесь оформлена клубная карта, и на счету еще полно денег.
Лю Жуянь тоже обожала хого и вечно таскала его в «Юйцзинсян». Поскольку платить каждый раз приходилось Хун Юаню, он и завел эту депозитную карту, на которой до сих пор должно было оставаться тысяч пять-шесть.
Лю Жуянь тоже обожала хого и вечно таскала его в «Юйцзинсян». Поскольку платить каждый раз приходилось Хун Юаню, он и завел эту депозитную карту, на которой до сих пор должно было оставаться тысяч пять-шесть.
У входа уже толпились посетители. Хун Юань подошел к терминалу, взял талончик электронной очереди и, вернувшись к подруге, сказал:
У входа уже толпились посетители. Хун Юань подошел к терминалу, взял талончик электронной очереди и, вернувшись к подруге, сказал:
— Перед нами всего два столика, придется немного подождать. Хого будет острым, так что самое время взять молочного чая. Что будешь пить?
— Перед нами всего два столика, придется немного подождать. Хого будет острым, так что самое время взять молочного чая. Что будешь пить?
— Я лучше лимонад, — подумав, уточнила Сяо Сяо: — Обычный лимонад из «Миксюэ Бинчэн».
— Я лучше лимонад, — подумав, уточнила Сяо Сяо: — Обычный лимонад из «Миксюэ Бинчэн».
Хун Юань на мгновение опешил. В голове невольно всплыл образ Лю Жуянь. Вроде обе девушки одного возраста, но разница между ними — небо и земля.
Хун Юань на мгновение опешил. В голове невольно всплыл образ Лю Жуянь. Вроде обе девушки одного возраста, но разница между ними — небо и земля.
Он вспомнил, как однажды на радостях принес Лю Жуянь «первый весенний молочный чай». Та лишь скривилась и закатила истерику: «Я не пью эту копеечную бурду, ты что, не знаешь? Я пью исключительно Старбакс!»
Он вспомнил, как однажды на радостях принес Лю Жуянь «первый весенний молочный чай». Та лишь скривилась и закатила истерику: «Я не пью эту копеечную бурду, ты что, не знаешь? Я пью исключительно Старбакс!»
Хотя тот чай вовсе не был дешевым — двадцать четыре юаня за стаканчик, в шесть раз дороже простого лимонада из «Миксюэ Бинчэн».
Хотя тот чай вовсе не был дешевым — двадцать четыре юаня за стаканчик, в шесть раз дороже простого лимонада из «Миксюэ Бинчэн».
Одежда, сумки, украшения на Лю Жуянь, даже чертовы прокладки — за все платил он сам. За три месяца их отношений она вытянула из него добрых пару сотен тысяч юаней. Родители даже заподозрили, что сын влез в какие-то криминальные долги или подсел на дурные привычки, и лишь когда узнали, что он спускает деньги на девушку, беспомощно махнули рукой.
Одежда, сумки, украшения на Лю Жуянь, даже чертовы прокладки — за все платил он сам. За три месяца их отношений она вытянула из него добрых пару сотен тысяч юаней. Родители даже заподозрили, что сын влез в какие-то криминальные долги или подсел на дурные привычки, и лишь когда узнали, что он спускает деньги на девушку, беспомощно махнули рукой.
А что подарила ему Лю Жуянь? Всего одну пару кроссовок, наплетя с три короба, будто это брендовая вещь за восемь тысяч. Хун Юань поносил их ровно два дня — подошва тут же отклеилась, а поиск в интернете быстро раскрыл, что это копеечная подделка с рынка.
А что подарила ему Лю Жуянь? Всего одну пару кроссовок, наплетя с три короба, будто это брендовая вещь за восемь тысяч. Хун Юань поносил их ровно два дня — подошва тут же отклеилась, а поиск в интернете быстро раскрыл, что это копеечная подделка с рынка.
Каким же идиотом и лопухом он был! Ей крутили как хотели, доили досуха, а он, ослепленный, верил в чистую любовь. Не наткнись он на тот злополучный дневник, до сих пор бы мечтал прожить с ней всю жизнь, жениться, растить детей и состариться рука об руку.
Каким же идиотом и лопухом он был! Ей крутили как хотели, доили досуха, а он, ослепленный, верил в чистую любовь. Не наткнись он на тот злополучный дневник, до сих пор бы мечтал прожить с ней всю жизнь, жениться, растить детей и состариться рука об руку.
Хун Юань глубоко вздохнул, вытряхивая из головы гнилые мысли, и посмотрел на Сяо Сяо:
Хун Юань глубоко вздохнул, вытряхивая из головы гнилые мысли, и посмотрел на Сяо Сяо:
— Тебе незачем экономить мои деньги. Они у меня есть.
— Тебе незачем экономить мои деньги. Они у меня есть.
— Но я правда хочу лимонад из «Миксюэ Бинчэн», — захлопала ресницами Сяо Сяо, и в ее больших ясных глазах мелькнула чуть ли не мольба.
— Но я правда хочу лимонад из «Миксюэ Бинчэн», — захлопала ресницами Сяо Сяо, и в ее больших ясных глазах мелькнула чуть ли не мольба.
— Ладно-ладно, раз так хочется, пойдем, — с улыбкой сдался Хун Юань.
— Ладно-ладно, раз так хочется, пойдем, — с улыбкой сдался Хун Юань.
Поскольку впереди их ждал обжигающий котел, они взяли сразу четыре стакана лимонада со льдом. Вернулись к ресторану аккурат в тот момент, когда электронный голос объявил их номер.
Поскольку впереди их ждал обжигающий котел, они взяли сразу четыре стакана лимонада со льдом. Вернулись к ресторану аккурат в тот момент, когда электронный голос объявил их номер.
Официант проводил гостей к столику. Хун Юань протянул меню Сяо Сяо, и девушка скользнула взглядом по строчкам и ценникам:
Официант проводил гостей к столику. Хун Юань протянул меню Сяо Сяо, и девушка скользнула взглядом по строчкам и ценникам:
Мраморная говядина (маленькая порция) — 688 юаней.
Мраморная говядина (маленькая порция) — 688 юаней.
Нарезка морского ушка «восемь голов» — 888 юаней.
Нарезка морского ушка «восемь голов» — 888 юаней.
Грибное ассорти — 1088 юаней.
Грибное ассорти — 1088 юаней.
Половина морского окуня — 658 юаней.
Половина морского окуня — 658 юаней.
Баранина «Ангели» — 888 юаней.
Баранина «Ангели» — 888 юаней.
Фирменная отборная говядина «Юйцзинсян» — 1888 юаней.
Фирменная отборная говядина «Юйцзинсян» — 1888 юаней.
С каждым новым ценником брови Сяо Сяо сдвигались все сильнее. Заметив стоящего над душой официанта, она смущенно пробормотала:
С каждым новым ценником брови Сяо Сяо сдвигались все сильнее. Заметив стоящего над душой официанта, она смущенно пробормотала:
— Знаешь... я, кажется, не очень-то и голодна.
— Знаешь... я, кажется, не очень-то и голодна.
— Платить-то не тебе, — шутливо фыркнул Хун Юань и повернулся к официанту: — Принесите грибное ассорти, мраморную говядину, нарезку из абалона, баранину «Ангели» и порцию вашей фирменной говядины. Всего по одной. Морского окуня вычеркивайте, — он глянул на Сяо Сяо. — Я помню, ты не жалуешь рыбу.
— Платить-то не тебе, — шутливо фыркнул Хун Юань и повернулся к официанту: — Принесите грибное ассорти, мраморную говядину, нарезку из абалона, баранину «Ангели» и порцию вашей фирменной говядины. Всего по одной. Морского окуня вычеркивайте, — он глянул на Сяо Сяо. — Я помню, ты не жалуешь рыбу.
— Ты слишком много заказал, мы же не съедим! — перепугалась девушка, боясь, как бы парень не разорился.
— Ты слишком много заказал, мы же не съедим! — перепугалась девушка, боясь, как бы парень не разорился.
— Мои деньги тратим, а паникуешь ты, — с ехидной усмешкой подколол ее Хун Юань.
— Мои деньги тратим, а паникуешь ты, — с ехидной усмешкой подколол ее Хун Юань.
Сяо Сяо запоздало сообразила, как комично выглядит со стороны, залилась краской и, схватив стакан с лимонадом, сделала вид, что полностью поглощена напитком.
Сяо Сяо запоздало сообразила, как комично выглядит со стороны, залилась краской и, схватив стакан с лимонадом, сделала вид, что полностью поглощена напитком.
Семья Сяо Сяо на самом деле не бедствовала: оба ее родителя служили в Бюро Безопасности и получали приличное жалование. Однако когда Сяо Сяо была еще маленькой, ее мать во время загородной поездки попала в тяжелую аварию. Поскольку травма не считалась производственной, все медицинские счета легли на семейный бюджет. На лечение ушли баснословные суммы, долги не выплачены до сих пор — немало пришлось занять и у семьи Хун. С тех пор бережливость въелась в характер Сяо Сяо намертво.
Семья Сяо Сяо на самом деле не бедствовала: оба ее родителя служили в Бюро Безопасности и получали приличное жалование. Однако когда Сяо Сяо была еще маленькой, ее мать во время загородной поездки попала в тяжелую аварию. Поскольку травма не считалась производственной, все медицинские счета легли на семейный бюджет. На лечение ушли баснословные суммы, долги не выплачены до сих пор — немало пришлось занять и у семьи Хун. С тех пор бережливость въелась в характер Сяо Сяо намертво.
Вскоре стол заставили дымящимися тарелками. Изысканная еда творит чудеса: стоило им приняться за трапезу, как настроение у обоих заметно поднялось.
Вскоре стол заставили дымящимися тарелками. Изысканная еда творит чудеса: стоило им приняться за трапезу, как настроение у обоих заметно поднялось.
— Попробуй вот эту говядину, — Хун Юань ловко опустил тонкий ломтик в кипящий бульон и переложил в пиалу Сяо Сяо.
— Попробуй вот эту говядину, — Хун Юань ловко опустил тонкий ломтик в кипящий бульон и переложил в пиалу Сяо Сяо.
Но в этот идиллический момент над залом разнесся визгливый, режущий слух голос:
Но в этот идиллический момент над залом разнесся визгливый, режущий слух голос:
— Хун Юань! Ах ты подонок! Сидишь тут с другой на двух стульях! Мы расстаемся!
— Хун Юань! Ах ты подонок! Сидишь тут с другой на двух стульях! Мы расстаемся!
Хун Юань и Сяо Сяо одновременно обернулись. За спиной стояла цветущая, разодетая Лю Жуянь, а рядом с ней маячил рослый молодой человек.
Хун Юань и Сяо Сяо одновременно обернулись. За спиной стояла цветущая, разодетая Лю Жуянь, а рядом с ней маячил рослый молодой человек.
Лю Жуянь моментально нацепила маску невинной жертвы и, готовая вот-вот пустить слезу, запричитала своему спутнику:
Лю Жуянь моментально нацепила маску невинной жертвы и, готовая вот-вот пустить слезу, запричитала своему спутнику:
— Тянь-гэ, я ведь не врала тебе! Хун Юань — лицемерный кобель!
— Тянь-гэ, я ведь не врала тебе! Хун Юань — лицемерный кобель!
Хун Юань отлично знал этого парня. Лун Аотянь. Его семейка обладала огромным влиянием и властью, ничуть не уступая клану Хун.
Хун Юань отлично знал этого парня. Лун Аотянь. Его семейка обладала огромным влиянием и властью, ничуть не уступая клану Хун.
«Вот же тварь!» — моментально сообразил Хун Юань. Лю Жуянь решила сыграть на опережение: выставить его неверным предателем, громко объявить о разрыве и с чистой совестью прыгнуть в объятия богатенького Лун Аотяня.
«Вот же тварь!» — моментально сообразил Хун Юань. Лю Жуянь решила сыграть на опережение: выставить его неверным предателем, громко объявить о разрыве и с чистой совестью прыгнуть в объятия богатенького Лун Аотяня.
Сяо Сяо от возмущения надула щеки:
Сяо Сяо от возмущения надула щеки:
— Хун Юань вовсе не подонок!
— Хун Юань вовсе не подонок!
— Еще как подонок! — презрительно фыркнула Лю Жуянь. — Вы уже открыто милуетесь на людях! Разве это не измена?!
— Еще как подонок! — презрительно фыркнула Лю Жуянь. — Вы уже открыто милуетесь на людях! Разве это не измена?!
— Мы с Хун Юанем просто друзья, мы с самого детства вместе... — Сяо Сяо не отличалась красноречием. В глубине души она хотела выпалить: «Если бы мы хотели быть вместе, то давно бы уже сошлись! Не смей порочить его имя!»
— Мы с Хун Юанем просто друзья, мы с самого детства вместе... — Сяо Сяо не отличалась красноречием. В глубине души она хотела выпалить: «Если бы мы хотели быть вместе, то давно бы уже сошлись! Не смей порочить его имя!»
Хун Юань, окончательно разглядевший истинную сущность бывшей пассии, мягко коснулся макушки Сяо Сяо, успокаивая подругу:
Хун Юань, окончательно разглядевший истинную сущность бывшей пассии, мягко коснулся макушки Сяо Сяо, успокаивая подругу:
— Мы с Сяо Сяо выросли в одном дворе. С чего вдруг совместный обед делает меня изменщиком? — Он перевел насмешливый взгляд на ее спутника. — А ты сама в каких отношениях с Лун Аотянем? Если судить по твоей логике, то главная шлюха здесь — ты.
— Мы с Сяо Сяо выросли в одном дворе. С чего вдруг совместный обед делает меня изменщиком? — Он перевел насмешливый взгляд на ее спутника. — А ты сама в каких отношениях с Лун Аотянем? Если судить по твоей логике, то главная шлюха здесь — ты.
Лю Жуянь затеяла весь этот спектакль лишь для того, чтобы перед Лун Аотянем выглядеть чистой и оскорбленной стороной. Она и подумать не могла, что вечно покорный, заглядывавший ей в рот Хун Юань посмеет так дерзко огрызнуться. Разве он не должен был покорно сносить любые ее капризы?
Лю Жуянь затеяла весь этот спектакль лишь для того, чтобы перед Лун Аотянем выглядеть чистой и оскорбленной стороной. Она и подумать не могла, что вечно покорный, заглядывавший ей в рот Хун Юань посмеет так дерзко огрызнуться. Разве он не должен был покорно сносить любые ее капризы?
Хун Юань мысленно усмехнулся. Эта девка привыкла воспринимать его доброту и заботу как должное, окончательно потеряв берега.
Хун Юань мысленно усмехнулся. Эта девка привыкла воспринимать его доброту и заботу как должное, окончательно потеряв берега.

Комментарии

Загрузка...