— Плюс полный социальный пакет и пенсионные отчисления. Двойная оплата за переработки согласно закону.
Чжан Чэн произносил эти условия так спокойно, словно зачитывал список покупок.
У старика дернулась щека, и он с силой грохнул кружку на стол:
— С ума сошел! Окончательно сбрендил! — Чжан Цзяньго сокрушенно покачал головой. — Шесть тысяч? Да у нас глава уезда меньше получает! Мы же вылетим в трубу на одной только зарплате, даже не открывшись!
Для привыкшего экономить на всем уездного торговца это выходило за рамки здравого смысла.
В провинции нормой считалась жесткая экономия на персонале, подобные условия не всегда предлагали даже в крупных мегаполисах.
Чжан Чэн, конечно, мог бы нанять людей и за три тысячи – желающих выстроилась бы очередь, но его цель была масштабнее.
Если местные жители начнут достойно зарабатывать, они перестанут уезжать. Население уезда стабилизируется, Система повысит уровень, и его доходы вырастут в разы.
Ему требовалось оживить всю экономику уезда, а не просто выжимать копейки из одного магазина.
— Папа, подумай сам: если платить человеку две тысячи, с каким выражением лица он будет встречать покупателей? Ему будет абсолютно все равно, пойдет дело или нет, — терпеливо объяснял Чжан Чэн. — Но если дать ему шесть тысяч, он будет дорожить этим местом как своим собственным делом. Мы даем людям надежду.
— Какая надежда, мы просто разоримся!
Отец лишь сокрушенно вздохнул.
— Это жесткое требование инвестора. Либо так, либо они забирают деньги.
Чжан Чэн без колебаний выложил главный козырь.
После этих слов Чжан Цзяньго мгновенно сник, не находя аргументов против воли обладателя пяти миллионов.
Кто платит, тот и заказывает музыку.
— Ладно, пусть балуются. Но как быть с товаром? — Отец упрямо прищурился. — Наш товар будет дороже, чем у Толстяка Вана. А люди всегда голосуют кошельком!
— Мы предложим то, чего нет у него.
Чжан Чэн подошел к углу и слегка пнул пустую коробку:
— Наше главное правило – безусловный возврат денег за любой товар, если покупатель остался недоволен.
Чжан Цзяньго едва не лишился дара речи:
— Это еще как?
— Очень просто, — Чжан Чэн засунул руки в карманы. — Купил человек арбуз, съел половину, а он оказался несладким. Приносит обратно – мы возвращаем полную стоимость.
Отец посмотрел на сына так, словно перед ним стоял сумасшедший:
— Чэн-эр, опомнись! Да у нас половина уезда будет бесплатно питаться за наш счет!
Старик едва не плакал от досады.
Но Чжан Чэн лишь улыбнулся.
Он прекрасно понимал менталитет местных жителей, но именно этот беспрецедентный шаг должен был мгновенно сделать им имя.
Пусть вначале будут убытки, репутация важнее.
— Кто-то должен начать играть по-честному, — Чжан Чэн посмотрел на вывеску конкурентов через дорогу. — Они продают дешевую химию, мы – здоровье и безупречное отношение. Посмотрим, куда в итоге пойдут люди.
Грохот ломающихся стен не затихал до самого вечера.
Бригада мастера Вана трудилась на совесть – кувалды крушили кирпич, поднимая клубы пыли, пока обе перегородки не превратились в груду обломков.
Чжан Цзяньго сидел у входа, с тоской наблюдая за разрушениями:
— Эх, сколько добра перевели...
Чжан Чэн не обращал внимания на его причитания.
Теперь перед ним раскинулся просторный зал площадью почти в четыреста квадратных метров – прекрасное светлое пространство.
Он мысленно расставлял стеллажи и витрины, но сейчас его волновала другая задача.
В одиночку такой объем работы не потянуть.
За лабораторию отвечал Лу Юань, поставки из деревни были налажены, но ему требовался надежный человек для решения внешних вопросов, переговоров и логистики.
Сам он был классическим аналитиком из мегаполиса, не привыкшим решать вопросы за столом переговоров под звон бокалов.
И на эту роль идеально подходил его школьный друг Чэнь Цзэ.
Они выросли вместе, делили все радости и невзгоды и полностью доверяли друг другу.
Чэнь Цзэ не получил высшего образования, но обладал редким даром убеждения и отлично знал местный рынок.
— Папа, где сейчас работает Чэнь Цзэ?
Чжан Цзяньго, подметая пыль, недовольно буркнул:
— Да в этой... «Канъюань Медикал», продает копеечное оборудование по сельским больницам. Платят гроши, зато со всеми врачами в округе знаком.
Чжан Чэн набрал номер друга.
Длинные гудки...
Трубку никто не взял.
Попробовал еще раз – безрезультатно.
Тогда он просто предупредил отца и поймал такси:
— Шеф, к офису «Канъюань Медикал» на Промышленной улице.
Спустя двадцать минут машина остановилась у обшарпанного здания.
Поднявшись на второй этаж, Чжан Чэн сразу услышал доносящийся из кабинета зычный крик начальника:
— Чэнь Цзэ! Ты за кого меня держишь?! Откуда в отчете эти сто восемьдесят юаней за бензин?
До больницы сорок километров, а ты мне тут целую простыню расходов накатал!
Чжан Чэн подошел ближе.
Дверь была приоткрыта. За столом сидел грузный лысеющий мужчина, перед которым лежали измятые чеки.
Чэнь Цзэ стоял перед ним.
Он заметно похудел, его простая белая рубашка выглядела застиранной, но взгляд оставался все тем же – упрямым и дерзким.
— Директор Чжоу, вы сами просили меня заехать по дороге в сельскую амбулаторию, это лишние двадцать километров, я и так за свои деньги заправился, — спокойно, но сдерживая гнев, ответил Чэнь Цзэ.
— Не волнует! — Рявкнул начальник, швырнув чеки на пол. — Это твоя личная инициатива! Будешь платить сам!
Чэнь Цзэ молча сжал кулаки.
Чжан Чэн смотрел на своего друга, и у него сжималось сердце.
Тот самый Чэнь Цзэ, который в школе держал в страхе всех хулиганов, теперь стоял и терпел унижения из-за несчастных копеек.
Жизнь в провинции умела ломать даже самых сильных.
Чжан Чэн негромко постучал в дверь.
Оба мужчины обернулись.
Чэнь Цзэ опешил:
— Чжан... Чэн?
— Собственной персоной, — Чжан Чэн шагнул в кабинет, полностью игнорируя багровеющего начальника. — Бросай эту богадельню. Я тут дело открываю, пошли со мной.
Он говорил так просто, словно звал друга поиграть в приставку.
Директор «Канъюань Медикал» лишился дара речи от такой наглости:
— Эй, ты кто такой вообще? Посторонним вход...
Чжан Чэн лишь мельком взглянул на него холодных взглядом, и тот мгновенно замолчал.
— Ну так что, идешь? — Повторил Чжан Чэн.
Чэнь Цзэ молча смотрел на друга несколько секунд. Он слишком хорошо его знал: Чжан Чэн никогда не бросал слов на ветер.
Он медленно снял с груди пластиковый пропуск и аккуратно положил его на стол перед опешившим боссом:
— Оставь эти сто восемьдесят юаней себе, директор. Купи на них хоть каплю совести.

Комментарии

Загрузка...