— Хозяин, бутылку рома! — небрежно бросив на стол ножны с изящным клинком, Флэш опустился на скрипучий стул у пыльного окна.
— Хозяин, бутылку рома! — небрежно бросив на стол ножны с изящным клинком, Флэш опустился на скрипучий стул у пыльного окна.
В таверне царил привычный портовый хаос. Воздух был настолько густым от сизого дыма дешёвого табака и кислых паров алкоголя, что с непривычки резало глаза. Но даже сквозь этот пьяный гвалт до слуха мечника отчётливо донёсся приглушённый шёпот пиратов, забившихся в тёмный угол:
В таверне царил привычный портовый хаос. Воздух был настолько густым от сизого дыма дешёвого табака и кислых паров алкоголя, что с непривычки резало глаза. Но даже сквозь этот пьяный гвалт до слуха мечника отчётливо донёсся приглушённый шёпот пиратов, забившихся в тёмный угол:
— Эй-эй, вы только гляньте... Это же Флэш по прозвищу «Световой»! Тот самый охотник за головами, что недавно объявился в Ист-Блу. Говорят, он быстр как молния. Сколько наших братьев-пиратов уже сложили головы от его клинка...
— Эй-эй, вы только гляньте... Это же Флэш по прозвищу «Световой»! Тот самый охотник за головами, что недавно объявился в Ист-Блу. Говорят, он быстр как молния. Сколько наших братьев-пиратов уже сложили головы от его клинка...
— Тсс, заткнись, придурок! — зашипел на него подельник. — Ты только посмотри на него... Готов поспорить, он выслеживает Альвиду по прозвищу «Железная Дубина».
— Тсс, заткнись, придурок! — зашипел на него подельник. — Ты только посмотри на него... Готов поспорить, он выслеживает Альвиду по прозвищу «Железная Дубина».
Услышав это, Флэш лишь невозмутимо поднёс к губам щербатую кружку, а на его лице заиграла едва уловимая холодная ухмылка.
Услышав это, Флэш лишь невозмутимо поднёс к губам щербатую кружку, а на его лице заиграла едва уловимая холодная ухмылка.
Тем временем в самом дальнем и тускло освещённом конце зала, за обшарпанным круглым столом, юноша в чёрном облегающем костюме сосредоточенно уничтожал уже какую по счёту порцию мяса.
Тем временем в самом дальнем и тускло освещённом конце зала, за обшарпанным круглым столом, юноша в чёрном облегающем костюме сосредоточенно уничтожал уже какую по счёту порцию мяса.
— А-а, вот это я понимаю — наелся! — Гароу сыто рыгнул и с удовлетворением похлопал себя по набитому животу. Бросив на стол несколько смятых купюр белли, он неспеша поднялся, собираясь уходить.
— А-а, вот это я понимаю — наелся! — Гароу сыто рыгнул и с удовлетворением похлопал себя по набитому животу. Бросив на стол несколько смятых купюр белли, он неспеша поднялся, собираясь уходить.
БАМ!
БАМ!
Тяжёлые дубовые двери таверны с оглушительным треском распахнулись, выбитые чудовищным пинком. В воздух брызнули острые щепки. Шумное заведение мгновенно вымерло, словно на него наложили заклятие немоты. Десятки испуганных глаз разом уставились на порог.
Тяжёлые дубовые двери таверны с оглушительным треском распахнулись, выбитые чудовищным пинком. В воздух брызнули острые щепки. Шумное заведение мгновенно вымерло, словно на него наложили заклятие немоты. Десятки испуганных глаз разом уставились на порог.
В дверном проёме возвышалась тучная женщина с одутловатым лицом, искажённым от ярости. Её нелепое розовое пальто трещало по швам на необъятных боках, а в пухлой ручище покоилась массивная, усеянная шипами железная дубина. За её широченной спиной маячила толпа свирепых головорезов.
В дверном проёме возвышалась тучная женщина с одутловатым лицом, искажённым от ярости. Её нелепое розовое пальто трещало по швам на необъятных боках, а в пухлой ручище покоилась массивная, усеянная шипами железная дубина. За её широченной спиной маячила толпа свирепых головорезов.
— Это... Альвида... — судорожно сглотнув, прошептал кто-то в углу, и в его голосе сквозил неподдельный животный ужас.
— Это... Альвида... — судорожно сглотнув, прошептал кто-то в углу, и в его голосе сквозил неподдельный животный ужас.
— Наконец-то я тебя нашёл, — пробормотал Флэш. Его пальцы мягко легли на эфес меча, а взгляд стал острым, как бритва.
— Наконец-то я тебя нашёл, — пробормотал Флэш. Его пальцы мягко легли на эфес меча, а взгляд стал острым, как бритва.
— Тетушка, не соблаговолишь ли подвинуться? Ты своей тушей весь проход загородила, — внезапно разрезал тишину ленивый, полный скуки голос.
— Тетушка, не соблаговолишь ли подвинуться? Ты своей тушей весь проход загородила, — внезапно разрезал тишину ленивый, полный скуки голос.
На глазах у изумлённой толпы черноволосый юноша брезгливо кривился, глядя на грозную предводительницу пиратов. В его взгляде читалось такое отвращение, будто перед ним стояла не гроза морей, а смердящий мешок с мусором, мешающий пройти.
На глазах у изумлённой толпы черноволосый юноша брезгливо кривился, глядя на грозную предводительницу пиратов. В его взгляде читалось такое отвращение, будто перед ним стояла не гроза морей, а смердящий мешок с мусором, мешающий пройти.
Самодовольная ухмылка на лице Альвиды мгновенно застыла. На её лбу вздулись пульсирующие вены. Опустив налитые кровью глаза, она испепеляющим взглядом уставилась на наглеца, который был на полголовы ниже её.
Самодовольная ухмылка на лице Альвиды мгновенно застыла. На её лбу вздулись пульсирующие вены. Опустив налитые кровью глаза, она испепеляющим взглядом уставилась на наглеца, который был на полголовы ниже её.
— Мелкий ублюдок, ты жить торопишься?! — проревела пиратка.
— Мелкий ублюдок, ты жить торопишься?! — проревела пиратка.
Не раздумывая ни секунды, она с диким ревом вскинула пудовую дубину. Оружие со свистом рассекло спертый воздух таверны, обрушиваясь прямо на макушку Гароу.
Не раздумывая ни секунды, она с диким ревом вскинула пудовую дубину. Оружие со свистом рассекло спертый воздух таверны, обрушиваясь прямо на макушку Гароу.
Посетители в ужасе зажмурились, ожидая услышать хруст проломленного черепа. Пальцы Флэша до побеления костяшек сжали рукоять катаны.
Посетители в ужасе зажмурились, ожидая услышать хруст проломленного черепа. Пальцы Флэша до побеления костяшек сжали рукоять катаны.
ДЗЗЫНЬ!
ДЗЗЫНЬ!
Вместо влажного звука раздробленных костей по залу разнёсся оглушительный металлический лязг. Когда пираты осмелились открыть глаза, они не увидели кровавого месива. Бледная, жилистая рука юноши намертво, словно стальные тиски, перехватила смертоносную дубину за самый конец.
Вместо влажного звука раздробленных костей по залу разнёсся оглушительный металлический лязг. Когда пираты осмелились открыть глаза, они не увидели кровавого месива. Бледная, жилистая рука юноши намертво, словно стальные тиски, перехватила смертоносную дубину за самый конец.
— Могла бы просто сказать «нет», зачем сразу руками-то махать? — Гароу страдальчески закатил глаза. — Ну и скверный же у тебя характер, тетушка!
— Могла бы просто сказать «нет», зачем сразу руками-то махать? — Гароу страдальчески закатил глаза. — Ну и скверный же у тебя характер, тетушка!
От мощной отдачи ладони Альвиды онемели. Огромный кусок железа весом в несколько десятков килограммов, способный играючи крошить каменные валуны, застыл в воздухе, остановленный одной-единственной рукой тощего юнца.
От мощной отдачи ладони Альвиды онемели. Огромный кусок железа весом в несколько десятков килограммов, способный играючи крошить каменные валуны, застыл в воздухе, остановленный одной-единственной рукой тощего юнца.
— Ах ты щенок! Я вырву тебе язык! — исказив лицо в демонической гримасе, провизжала Альвида. Она обеими руками вцепилась в рукоять, силясь вырвать свое оружие, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть с места гору.
— Ах ты щенок! Я вырву тебе язык! — исказив лицо в демонической гримасе, провизжала Альвида. Она обеими руками вцепилась в рукоять, силясь вырвать свое оружие, но с тем же успехом могла бы попытаться сдвинуть с места гору.
— А ну, иди сюда, — презрительно ухмыльнулся Гароу и резко дернул дубину на себя.
— А ну, иди сюда, — презрительно ухмыльнулся Гароу и резко дернул дубину на себя.
Чудовищная сила рывка вывела толстуху из равновесия. Неуклюже взмахнув руками, она мешком повалилась вперед. Взбешенная собственным позором, Альвида в падении ухватилась за лодыжки Гароу, надеясь использовать свою невероятную массу, чтобы поднять этого наглого сопляка в воздух и размазать по стене.
Чудовищная сила рывка вывела толстуху из равновесия. Неуклюже взмахнув руками, она мешком повалилась вперед. Взбешенная собственным позором, Альвида в падении ухватилась за лодыжки Гароу, надеясь использовать свою невероятную массу, чтобы поднять этого наглого сопляка в воздух и размазать по стене.
Однако, как она ни тужилась, как ни вздувались буграми мышцы на её жирных руках, а лицо не наливалось багровой краской натуги — мальчишка стоял не шелохнувшись, словно намертво приколоченный к гнилым доскам пола.
Однако, как она ни тужилась, как ни вздувались буграми мышцы на её жирных руках, а лицо не наливалось багровой краской натуги — мальчишка стоял не шелохнувшись, словно намертво приколоченный к гнилым доскам пола.
В животном ужасе Альвида подняла глаза — и встретилась с насмешливым, хищным взглядом юноши.
В животном ужасе Альвида подняла глаза — и встретилась с насмешливым, хищным взглядом юноши.
— Поиграла и хватит, — холодно бросил он.
— Поиграла и хватит, — холодно бросил он.
В следующее мгновение рука Гароу взмыла вверх. Без всяких сложных стоек и пафосных движений он просто и безжалостно обрушил кулак прямо ей на голову.
В следующее мгновение рука Гароу взмыла вверх. Без всяких сложных стоек и пафосных движений он просто и безжалостно обрушил кулак прямо ей на голову.
В момент удара череп Альвиды будто пронзил разряд молнии. Её пухлое лицо комично исказилось от невыносимой боли. Пиратка не успела издать ни единого звука — её глаза закатились, и она грузным мешком рухнула на пол, потеряв сознание.
В момент удара череп Альвиды будто пронзил разряд молнии. Её пухлое лицо комично исказилось от невыносимой боли. Пиратка не успела издать ни единого звука — её глаза закатились, и она грузным мешком рухнула на пол, потеряв сознание.
Гароу брезгливо ухватил обмякшее тело за воротник и потащил к выходу, как дохлую собаку. Прихвостни Альвиды в панике шарахнулись в стороны, вжимаясь в стены и образуя перед ним живой коридор.
Гароу брезгливо ухватил обмякшее тело за воротник и потащил к выходу, как дохлую собаку. Прихвостни Альвиды в панике шарахнулись в стороны, вжимаясь в стены и образуя перед ним живой коридор.
— Эй, где тут пришвартовано ваше корыто? — Гароу лениво перевёл взгляд на остолбеневших пиратов. — Будьте любезны, проводите.
— Эй, где тут пришвартовано ваше корыто? — Гароу лениво перевёл взгляд на остолбеневших пиратов. — Будьте любезны, проводите.
— Д-да, конечно! Господин... — дрожащим от страха голосом пискнул один из головорезов, оказавшийся чуть смелее остальных. — Осмелюсь спросить, как... как ваше имя?
— Д-да, конечно! Господин... — дрожащим от страха голосом пискнул один из головорезов, оказавшийся чуть смелее остальных. — Осмелюсь спросить, как... как ваше имя?
— Моё? — юноша хрустнул шеей. — Гароу.
— Моё? — юноша хрустнул шеей. — Гароу.
— Господин Гароу! Прошу вас, сюда, я покажу дорогу! — лицо пирата мгновенно растянулось в до тошноты льстивой улыбочке, и он, заискивающе кланяясь, семенящей походкой поспешил вперёд.
— Господин Гароу! Прошу вас, сюда, я покажу дорогу! — лицо пирата мгновенно растянулось в до тошноты льстивой улыбочке, и он, заискивающе кланяясь, семенящей походкой поспешил вперёд.
Стоило Альвиде пасть, как её бравая команда тут же сменила пластинку. От их былой кровожадности не осталось и следа — теперь они смотрели на нового победителя с раболепным обожанием.
Стоило Альвиде пасть, как её бравая команда тут же сменила пластинку. От их былой кровожадности не осталось и следа — теперь они смотрели на нового победителя с раболепным обожанием.
В этом и заключалась суровая правда жестоких морей. Никакой преданности. В ту самую секунду, когда капитан падает на колени, его псы уже виляют хвостами перед новым хозяином.
В этом и заключалась суровая правда жестоких морей. Никакой преданности. В ту самую секунду, когда капитан падает на колени, его псы уже виляют хвостами перед новым хозяином.
— Гароу, значит ты тоже метишь в пираты? — внезапно раздался за спиной властный и звонкий голос.
— Гароу, значит ты тоже метишь в пираты? — внезапно раздался за спиной властный и звонкий голос.
Юноша обернулся и увидел того самого светловолосого мечника из таверны.
Юноша обернулся и увидел того самого светловолосого мечника из таверны.
— А тебе-то что? — Гароу скучающе поковырялся в ухе. — Я ради этого в море и вышел. Или ты думал, я тут в дочки-матери играть собрался?
— А тебе-то что? — Гароу скучающе поковырялся в ухе. — Я ради этого в море и вышел. Или ты думал, я тут в дочки-матери играть собрался?
— Вот и славно, — на губах Флэша блеснула холодная усмешка. — Просто хотел убедиться, что не заношу клинок над невинной овечкой.
— Вот и славно, — на губах Флэша блеснула холодная усмешка. — Просто хотел убедиться, что не заношу клинок над невинной овечкой.
Он даже не успел договорить, как сверкающий серебром клинок, подобно вспышке света, уже оказался в миллиметре от лица Гароу.
Он даже не успел договорить, как сверкающий серебром клинок, подобно вспышке света, уже оказался в миллиметре от лица Гароу.
Но юноша даже не моргнул. Едва заметно перенеся вес на носки, он плавным текучим движением отклонил корпус, и смертоносная сталь просвистела мимо, лишь растрепав ему волосы.
Но юноша даже не моргнул. Едва заметно перенеся вес на носки, он плавным текучим движением отклонил корпус, и смертоносная сталь просвистела мимо, лишь растрепав ему волосы.
— Слышь, охотник, — Гароу изогнул пальцы в когти, принимая боевую стойку. В его глазах вспыхнул первобытный, хищный азарт. — За мою голову пока не дают ни гроша. И ты всё равно хочешь со мной потанцевать?
— Слышь, охотник, — Гароу изогнул пальцы в когти, принимая боевую стойку. В его глазах вспыхнул первобытный, хищный азарт. — За мою голову пока не дают ни гроша. И ты всё равно хочешь со мной потанцевать?
— Клинок ветра! — ответил Флэш.
— Клинок ветра! — ответил Флэш.
ВЖУХ!
ВЖУХ!
Его нога рассекла воздух с такой скоростью, что породила массивный вакуумный разрез. Серповидная волна сжатого воздуха с душераздирающим воем помчалась на противника, сметая всё на своём пути.
Его нога рассекла воздух с такой скоростью, что породила массивный вакуумный разрез. Серповидная волна сжатого воздуха с душераздирающим воем помчалась на противника, сметая всё на своём пути.
— Ранкяку? А ты забавный, — хищно оскалился Гароу.
— Ранкяку? А ты забавный, — хищно оскалился Гароу.
Он даже не подумал уклоняться. Резкий выброс руки — и чудовищный по силе кулак врезался прямо в воздушное лезвие. От столкновения во все стороны брызнули потоки ветра, а грозная атака Флэша разлетелась вдребезги, осыпавшись, словно разбитое стекло.
Он даже не подумал уклоняться. Резкий выброс руки — и чудовищный по силе кулак врезался прямо в воздушное лезвие. От столкновения во все стороны брызнули потоки ветра, а грозная атака Флэша разлетелась вдребезги, осыпавшись, словно разбитое стекло.
— Сору, — прошептал юноша.
— Сору, — прошептал юноша.
Его силуэт мгновенно растворился в воздухе, а в следующую долю секунды он уже материализовался прямо сбоку от оторопевшего мечника.
Его силуэт мгновенно растворился в воздухе, а в следующую долю секунды он уже материализовался прямо сбоку от оторопевшего мечника.
— Кулак Горного Потока, Дробящий Камень!
— Кулак Горного Потока, Дробящий Камень!
Пространство взорвалось шквалом ударов. Сотни кулаков, окутанных завораживающим мерцающим бледно-голубым свечением, обрушились на Флэша с неумолимостью разъярённого шторма.
Пространство взорвалось шквалом ударов. Сотни кулаков, окутанных завораживающим мерцающим бледно-голубым свечением, обрушились на Флэша с неумолимостью разъярённого шторма.
БАХ! БАХ! БАХ!
БАХ! БАХ! БАХ!
— Световой кулак! — взревел Флэш. Поняв, что уклониться от такой лавины невозможно, он ударил в ответ, обрушивая град ударов и пытаясь компенсировать мощь противника нечеловеческой скоростью.
— Световой кулак! — взревел Флэш. Поняв, что уклониться от такой лавины невозможно, он ударил в ответ, обрушивая град ударов и пытаясь компенсировать мощь противника нечеловеческой скоростью.
Их кулаки с оглушительным треском сталкивались в воздухе, порождая мощные ударные волны, от которых на улице вылетали остатки стёкол, а каменная брусчатка шла трещинами.
Их кулаки с оглушительным треском сталкивались в воздухе, порождая мощные ударные волны, от которых на улице вылетали остатки стёкол, а каменная брусчатка шла трещинами.
Но разница в физической силе была поистине пропастью. Флэш почувствовал, как его руки словно попали под стальной пресс. Сокрушительная энергия пробила его защиту. Харкнув кровью, мечник отлетел на десяток метров назад и с жутким грохотом впечатался в кирпичную стену здания.
Но разница в физической силе была поистине пропастью. Флэш почувствовал, как его руки словно попали под стальной пресс. Сокрушительная энергия пробила его защиту. Харкнув кровью, мечник отлетел на десяток метров назад и с жутким грохотом впечатался в кирпичную стену здания.
— Проклятье... признаю, я тебя недооценил! — хрипя, Флэш тяжело осел на одно колено и судорожно схватился за пробитую грудную клетку. Рука, сжимавшая эфес меча, предательски дрожала. Прикусив губу до крови, он сгруппировался, стягивая каждую каплю своих сил в одну точку.
— Проклятье... признаю, я тебя недооценил! — хрипя, Флэш тяжело осел на одно колено и судорожно схватился за пробитую грудную клетку. Рука, сжимавшая эфес меча, предательски дрожала. Прикусив губу до крови, он сгруппировался, стягивая каждую каплю своих сил в одну точку.
— Тяжёлый сверкающий разрез!
— Тяжёлый сверкающий разрез!
Его тело превратилось в ослепительный луч света. Флэш рванулся вперёд со скоростью, неподвластной человеческому глазу, целясь кончиком лезвия точно в горло Гароу. Этот выпад был поистине молниеносным, разрывая саму ткань пространства.
Его тело превратилось в ослепительный луч света. Флэш рванулся вперёд со скоростью, неподвластной человеческому глазу, целясь кончиком лезвия точно в горло Гароу. Этот выпад был поистине молниеносным, разрывая саму ткань пространства.
Однако в глазах Гароу этот смертоносный танец казался не быстрее полёта осеннего листа. Траектория клинка читалась как открытая книга. Словно предугадав движение за секунду до удара, юноша лишь слегка сместил корпус. Смертоносная сталь просвистела мимо, лишь срезав край его чёрной рубашки.
Однако в глазах Гароу этот смертоносный танец казался не быстрее полёта осеннего листа. Траектория клинка читалась как открытая книга. Словно предугадав движение за секунду до удара, юноша лишь слегка сместил корпус. Смертоносная сталь просвистела мимо, лишь срезав край его чёрной рубашки.
Флэш потрясённо вскинул голову — и это было последним, что он запомнил. Гароу играючи занёс правую руку и нанёс молниеносный, точечный удар ребром ладони прямо ему в шею. Позвоночник охотника прошил ледяной холод, и его сознание мгновенно погрузилось во мрак.
Флэш потрясённо вскинул голову — и это было последним, что он запомнил. Гароу играючи занёс правую руку и нанёс молниеносный, точечный удар ребром ладони прямо ему в шею. Позвоночник охотника прошил ледяной холод, и его сознание мгновенно погрузилось во мрак.
— Так, вы, огрызки, — Гароу стряхнул невидимую пыль с рукава и ткнул пальцем в сбившихся в кучу пиратов, наблюдавших за боем с отвисшими челюстями. — Захватите этого тоже и тащите на корабль.
— Так, вы, огрызки, — Гароу стряхнул невидимую пыль с рукава и ткнул пальцем в сбившихся в кучу пиратов, наблюдавших за боем с отвисшими челюстями. — Захватите этого тоже и тащите на корабль.
— С-слушаемся, господин Гароу! — Пираты сорвались с места и, подхватив бесчувственное тело Флэша с такой невероятной осторожностью, будто несли хрустальную вазу, поплелись следом.
— С-слушаемся, господин Гароу! — Пираты сорвались с места и, подхватив бесчувственное тело Флэша с такой невероятной осторожностью, будто несли хрустальную вазу, поплелись следом.
Вскоре странная процессия в окружении толпы головорезов добралась до портовых доков острова Кото. Флагманский корабль Альвиды мирно покачивался на волнах, а его огромный парус с намалёванным черепом и сердечками с громким хлопком трепетал на свежем морском ветру.
Вскоре странная процессия в окружении толпы головорезов добралась до портовых доков острова Кото. Флагманский корабль Альвиды мирно покачивался на волнах, а его огромный парус с намалёванным черепом и сердечками с громким хлопком трепетал на свежем морском ветру.
Прыгнув на палубу, Гароу по-хозяйски оглядел судно.
Прыгнув на палубу, Гароу по-хозяйски оглядел судно.
— А что, неплохо, — с одобрением протянул он. — Уж всяко просторнее той дырявой лоханки, на которой я сюда приплыл.
— А что, неплохо, — с одобрением протянул он. — Уж всяко просторнее той дырявой лоханки, на которой я сюда приплыл.
— Пустите меня, пиратские ублюдки! — раздался со стороны мачты сдавленный рык.
— Пустите меня, пиратские ублюдки! — раздался со стороны мачты сдавленный рык.
Очнувшийся Флэш яростно извивался, пытаясь разорвать толстые пеньковые канаты, которыми его щедро, словно свинью на убой, спеленали подручные Альвиды. Заложив руки в карманы, Гароу ленивой походкой подошёл к пленнику и присел перед ним на корточки.
Очнувшийся Флэш яростно извивался, пытаясь разорвать толстые пеньковые канаты, которыми его щедро, словно свинью на убой, спеленали подручные Альвиды. Заложив руки в карманы, Гароу ленивой походкой подошёл к пленнику и присел перед ним на корточки.
— Ха-ха-ха! Световой Флэш, говоришь? — юноша широко и искренне расхохотался. — А ты парень не промах, драться умеешь. Не хочешь присоединиться к моей команде?
— Ха-ха-ха! Световой Флэш, говоришь? — юноша широко и искренне расхохотался. — А ты парень не промах, драться умеешь. Не хочешь присоединиться к моей команде?
— Я вышел в море, чтобы истреблять такую жестокую падаль, как вы! — выплюнул охотник, сверкая глазами. От ярости брызги слюны едва не долетели до лица Гароу. — Думаешь, я стану марать руки, якшаясь с отребьем?! Катись к дьяволу!
— Я вышел в море, чтобы истреблять такую жестокую падаль, как вы! — выплюнул охотник, сверкая глазами. От ярости брызги слюны едва не долетели до лица Гароу. — Думаешь, я стану марать руки, якшаясь с отребьем?! Катись к дьяволу!
— Жестокую? — Гароу невозмутимо утёр щёку, страдальчески вздохнув. — Был бы я жестоким, твой труп уже кормил бы рыб на дне залива.
— Жестокую? — Гароу невозмутимо утёр щёку, страдальчески вздохнув. — Был бы я жестоким, твой труп уже кормил бы рыб на дне залива.
Эти слова заставили Флэша осечься. Мечник нахмурился, быстро прокручивая в памяти события в таверне и на причале. А ведь мальчишка и впрямь никого не убил. Даже грозную Альвиду он всего лишь вырубил одним ударом.
Эти слова заставили Флэша осечься. Мечник нахмурился, быстро прокручивая в памяти события в таверне и на причале. А ведь мальчишка и впрямь никого не убил. Даже грозную Альвиду он всего лишь вырубил одним ударом.
— У тебя есть время подумать, — бросил Гароу на прощание.
— У тебя есть время подумать, — бросил Гароу на прощание.
Флэш вскинул голову, но перед ним уже никого не было. Лишь эхо чужих шагов да слова юноши растворились в шуме морского ветра.
Флэш вскинул голову, но перед ним уже никого не было. Лишь эхо чужих шагов да слова юноши растворились в шуме морского ветра.

Комментарии

Загрузка...