Глядя, как хозяйка плачет, тётя Сун и сама расчувствовалась. Слёзы градом покатились из её глаз. Она торопливо их утерла и замолчала. На самом деле она многого не рассказала, о чём госпожа даже не подозревала. Су Юэбай вечно была занята: то на работе, то с подругами. А зять? Его жизнь сузилась до маршрута «дом — работа — дом». Он крутился как белка в колесе, надрывался, выплёвывая лёгкие, чтобы они ни в чём себе не отказывали и жили припеваючи, а они в упор не замечали его самопожертвования!
— Что ещё? Я хочу знать всё! — вытерев слёзы, наконец спросила Су Юэбай.
Тётя Сун замялась, долго молчала, не решаясь сказать, а потом предложила:
— Госпожа, пойдёте со мной?
— Куда?
— Туда, где он жил.
Минут через пять тётя Сун привела Су Юэбай в подвал. Здесь когда-то хранили алкоголь. Место было тесным, с тяжёлым затхлым запахом, и теперь им не пользовались. Но Чжан Сяофэн жил не здесь — нужно было пройти ещё дальше!
Вскоре Су Юэбай оказалась в самом конце коридора и, наконец, всё увидела. Это была каморка под лестницей! Чжан Сяофэн жил в лестничном пролёте!
На Су Юэбай обрушилась лавина вины. Она ведь ничего об этом не знала. По вечерам она просто выгоняла его из комнаты и никогда не интересовалась, где он спит. В доме столько комнат, она думала, родители выделят ему нормальную! Ей и в голову не приходило, что они запрут его в такой конуре!
Эта каморка под лестницей была даже меньше кладовки. Здесь и развернуться-то толком нельзя — спать придётся, свернувшись калачиком! Как в дешёвых бытовках-контейнерах для приезжих работяг, крошечная клетушка, где едва помещается один человек!
Она огляделась. Здесь даже кровати не было! К стене крепился гамак, да ещё и с огромной дырой, а поскольку места для шкафа или полок не нашлось, на стену прилепили два крючка на липучках — видимо, для одежды.
Су Юэбай побледнела. Неужели он всё это время жил в таких условиях? А ведь бывало, что и сюда не пускали — она сама выставляла его за дверь, и ему приходилось греться на улице вместе с собаками! В их дом в подвал можно было попасть только изнутри, других входов не было! И всё равно он ночевал в таком подземелье! Так живут только самые нищие гастарбайтеры!
Сама она жила в просторной хозяйской спальне с кондиционером и диванами, а он? Ютился на самом дне, в голых стенах, без единого нормального предмета мебели! О кондиционере и речи не шло — здесь было невыносимо душно и жарко!
Приглядевшись, она поняла, что нет даже стола, светил лишь тусклый фонарь вдалеке, а в гамаке лежал блокнот.
Заинтересовавшись, Су Юэбай взяла его, открыла и замерла.
Это был дневник Чжан Сяофэна, его личное убежище, куда он изливал всю свою боль и обиду!
«6 декабря. Мама Юэюэ снова меня отчитывала, наговорила ужасных вещей. Но могу ли я с ней спорить? Она её мать, она её родила и вырастила. Я не вправе огрызаться, я должен её уважать. Я не могу предать Юэюэ, если она узнает, то очень расстроится...»
«7 декабря. Вчера всю ночь работал в офисе. В голове каша. Занял у подчинённых немного денег, сходил в больницу. Врач сказал, неврастения. Хоть это и частая болезнь от переутомления, всё равно страшно. Вдруг однажды у меня сердце остановится? Спросил врача, он велел поменьше не спать ночами и не надрываться. Но как мне не надрываться? Конкуренты давят, тесть стареет, весь седой, скоро не сможет работать. Только я могу принять удар на себя, я их опора!»
«8 декабря. Голова сильно кружится, чуть не упал в обморок. Вернулся, лёг поспать, и приснился кошмар: я умер. Попал в рай, наконец-то отмучился. А потом вдруг осознал — я же больше никогда не увижу Юэюэ! И маму с папой не увижу! Я люблю их, мне нельзя умирать! Я должен вернуться!...Какое счастье, что это был только сон».
***
«10 декабря. Юэюэ пнула мою кружку, она отлетела прямо в мусорное ведро. Я жутко разозлился. Но разве я могу на неё кричать? Мои родители учили меня держать слово. Я обещал, что отдам за неё жизнь, а она всего лишь выбросила чашку. Разве я не могу этого простить? Настоящий мужчина должен быть великодушным и уметь терпеть!»
«11 декабря. Сегодня не выдержал и дважды огрызнулся на родителей Юэюэ. Из-за этого она весь день на меня не смотрела и не разговаривала. Кажется, это холодная война. Мне так тоскливо, хочется всё бросить и сбежать, но как же моё обещание? Я не могу нарушить слово! К тому же без меня компания её семьи рухнет. Если я уйду, тесть один не справится, не выстоит против шести-семи конкурентов!»
«12 декабря. Нескольких наших технарей переманили конкуренты, предложив двойную зарплату. Чувствую себя ничтожеством — не смог их удержать. Эта же компания прислала человека ко мне, предложили зарплату в три раза больше. Но как я могу бросить Юэюэ? Я люблю её и никогда не предам!»
***
Дальше было ещё много записей, но Су Юэбай больше не могла читать, сердце просто разрывалось от боли. Слёзы лились ручьём. Она захлопнула дневник и долго стояла молча, опустив голову, не находя слов.
Слёзы капали одна за другой. Да, он в одиночку тащил на себе всю компанию, работал на износ, валился с ног от усталости, а дома родня относилась к нему как к скоту. И всё это он терпел добровольно, ради неё. Недаром говорят: никто не уходит внезапно, всё копится шаг за шагом. Он копил, копил это в себе, пока в конце концов она не велела ему проваливать. Он разочаровался. Потом отчаялся. И ушёл!
В груди словно провернули тысячу ножей. Ей было до безумия больно, до крика!
Вдруг её взгляд упал на мусорное ведро. Оно было доверху забито упаковками от лапши быстрого приготовления, причём — и от этого по спине пробежал холодок — лапша была в самых дешёвых пакетиках, даже не в стаканчиках! Выходит, Чжан Сяофэн питался только этим!
Её пронзила догадка: родители же часто запрещали ему ужинать со всеми. Значит, когда он голодал, ему оставалась только заварная лапша! И из-за того, что у него совсем не было денег, он брал самую дешёвую, в пакетиках!
Трясущимися руками Су Юэбай залезла в ведро. Упаковок оказалось гораздо больше, чем она могла представить. Они лежали плотными слоями. Вся эта мусорная еда, к которой она и близко бы не подошла, — он ел это! Судя по количеству пакетов, это была его основная еда!
— Тётя... Тётя Сун, как он мог на этом выжить?! Я ведь никогда не интересовалась, чем он питается. Он что, правда всё время ел только это?
— Эх... А что ему оставалось? То густо, то пусто. Иногда он от голода тайком пробирался на кухню доедать объедки. Один раз я его застукала, он покраснел как рак и убежал. А один раз... я застала его за тем, что он ел кошачий корм! Поняв, что деваться некуда, он сказал, что корм очень вкусный, вот и решил попробовать!
Бум!
Су Юэбай словно молнией ударило! Дойти до того, чтобы есть кошачий корм?! Это... разве это жизнь для человека?!
Хотя, если подумать — в голодные годы люди кору с деревьев ели, тут уж и корм деликатесом покажется. Но это же еда для животных! А раз денег нет, на что ему покупать еду?
— Ах да, госпожа... это... зять как-то одолжил у меня триста юаней, так и не смог отдать... — замявшись, призналась тётя Сун.
Су Юэбай тут же достала телефон и перевела ей три тысячи юаней. Слёзы не переставая катились по лицу.
— Какой ужас... Какой ужас! Я никогда о нём не заботилась. У нас в доме столько еды, я думала, что бы ни случилось, уж с голоду он точно не пухнет. А оно вон как вышло... Я ведь только сейчас всё поняла!
— Госпожа, вы не виноваты, это хозяин с хозяйкой были слишком строги. Они хотели показать, кто тут главный. И ещё... они считали, что у зятя наверняка есть заначка. Ну, знаете, откаты с закупок собирает. И что он просто прикидывается. Но если человек не умирает с голоду, разве он станет тайком есть кошачий корм?! Я же своими глазами видела! Вы разве не замечали, как зять похудел по сравнению с тем, каким приехал? Я говорила хозяевам, а они упёрлись: притворяется, и всё тут!
Су Юэбай покачала головой и тяжело вздохнула. На душе скребли кошки. Чжан Сяофэн жил на огромной вилле, но питался пустой лапшой и воровал кошачий корм от голода. Да, пусть этот корм был элитным, пусть пачка стоила десятки тысяч, это всё равно корм для животных! Для бедняка он, может, и вкусен, и сытен, но люди такое не едят!
— Он не брал никаких откатов, я в нём уверена, — дрожащим голосом произнесла Су Юэбай.
— Я тоже так думаю, госпожа. У него открытое, честное лицо, он не из таких.
Су Юэбай кивнула и добавила:
— Я заставляла его отдавать все заработанные деньги до копейки. Других карт у него не было. Куда бы он эти откаты прятал? Я часто проверяла его телефон — там ни одного подозрительного перевода. Он был чист перед нами!
— Но хозяева всё равно ему не верили. Как-никак, он был чужим в семье!
Су Юэбай промолчала. Её семья оказалась перед ним в неоплатном долгу!

Комментарии

Загрузка...