Неожиданный звонок заставил Лу Маньу занервничать.
Воровато оглядевшись по сторонам, она перевела телефон в беззвучный режим и, поддерживая Чжао Тяньцы, вошла в гостиницу.
— Иди домой, Угорь, ты... иди домой... девушке... ночью на улице... н–нехорошо... — заплетающимся языком, с запинками пробормотал Чжао Тяньцы.
Лу Маньу опешила.
Эта простая фраза заставила её глаза покраснеть, и она проворчала:
— Плохой зятёк, опять называешь меня этой кличкой! Больше вообще с тобой разговаривать не буду!
Это произошло, когда Чжао Тяньцы пришёл к ним в гости во второй раз. Лу Маньу подложила в унитаз игрушечную выпрыгивающую кобру.
Чжао Тяньцы пошёл в туалет, открыл крышку, и на него выскочила змея. Он аж подпрыгнул от испуга.
Разозлившись, он тогда и прозвал Лу Маньу Угрем.
Хотя на словах Лу Маньу грозилась больше с ним не разговаривать, на деле она ещё крепче вцепилась в его руку, принимая на свои плечи ещё больше его веса.
— Номер! — властно скомандовала она, подойдя к стойке регистрации.
Девушка–администратор посмотрела на неё со странным выражением. Обычно мужчины приводили пьяных девиц снимать номер, а тут всё было наоборот. Довольно необычно.
— Ваш паспорт, пожалуйста, — вежливо улыбнулась администратор.
Шлёп.
Лу Маньу достала удостоверение личности из чехла телефона и хлопнула им по стойке.
Администратор уточнила:
— Стандартный номер, с двуспальной кроватью или для новобрачных?
Тут Лу Маньу засмущалась и тихо ответила:
— Стандартный...
Две девушки за стойкой переглянулись и с трудом сдержали смешок: «Грому было на всю округу, а дождя — три капли».
Сгорая от стыда, Лу Маньу расплатилась, взяла ключ–карту и потащила Чжао Тяньцы к лифту.
— Иди... домой... будь послушной... — всё ещё бормотал он в полубреду.
Убедившись, что в лифте больше никого нет, Лу Маньу фыркнула:
— Я, можно сказать, уже штаны сняла, а ты гонишь меня домой?
Услышав это, Чжао Тяньцы, казалось, немного протрезвел и посмотрел на неё в шоке.
Лу Маньу густо покраснела:
— Чего уставился!
Двери лифта открылись.
С огромным трудом уложив Чжао Тяньцы на кровать, Лу Маньу с облегчением выдохнула.
Пьяным он вёл себя прилично: даже перебрав, просто ложился и засыпал.
Лу Маньу присела на соседнюю кровать и посмотрела на него со сложным выражением в глазах.
На самом деле, её отношения с Чжао Тяньцы были очень простыми.
Никаких драматичных сюжетов в стиле «герой спасает красавицу», как в кино — скорее, простое повседневное общение.
Но для молодой девушки такой мужчина, как Чжао Тяньцы, находившийся на недосягаемом уровне совершенства, производил колоссальное впечатление.
За эти три года Лу Маньу много с ним общалась.
Пусть они в основном дурачились, но стала бы она так часто устраивать ему розыгрыши, если бы он был ей совершенно безразличен?
Сама того не замечая, Лу Маньу прониклась к нему сложным чувством, о котором нельзя было говорить вслух...
Глядя на мирно спящего Чжао Тяньцы, она, погружённая в какие–то свои мысли, поджала губы.
Достав телефон, она вздрогнула от испуга.
От сестры было больше тридцати пропущенных звонков...
Да и от родителей несколько.
Взвесив все за и против, Лу Маньу решила перезвонить Лань Гуйфан.
— Алло, мам!
— Ах ты дрянная девчонка, где тебя носит посреди ночи?! Я тут чуть с ума не сошла! — Услышав голос дочери, Лань Гуйфан с облегчением выдохнула, но тут же сердито закричала в трубку.
Лу Маньу честно призналась:
— Зять угостил меня ужином, я сейчас с ним!
Лань Гуйфан опешила:
— Ты с Тяньцы?
— Ага. Только зять перебрал, так что я сняла ему номер, чтобы он проспался, — ответила Лу Маньу, бросив взгляд на Чжао Тяньцы.
Она и не планировала ничего лишнего: номер сняла исключительно для того, чтобы Чжао Тяньцы мог выспаться.
Во–первых, хоть она и была девушкой бойкой, но легкомысленной её назвать было нельзя.
А во–вторых, Чжао Тяньцы все–таки был мужем её сестры, и на такую низость, как увод чужого мужа, она бы не пошла.
Лань Гуйфан нерешительно протянула:
— Вы с зятем... в гостиничном номере?
Вроде бы все слова были ей знакомы, но вместе они складывались во что–то немыслимое.
Лу Маньу покраснела и возмутилась:
— Мам! О чём ты думаешь!
Лань Гуйфан тоже поняла, что сморозила глупость, и неловко рассмеялась:
— Ты сегодня домой приедешь или там останешься ночевать?
— Конечно, домой! — ответила Лу Маньу.
Останься она на всю ночь в гостинице с зятем — и если бы об этом узнали, сестра, наверное, примчалась бы за ней с чемоданом, чтобы упаковать по частям.
— Хорошо. В какой вы гостинице? Я за тобой приеду, — сказала Лань Гуйфан.
Лу Маньу назвала номер.
Звонок завершился.
В комнате снова воцарилась тишина.
Лу Маньу легла на кровать, сбросила туфли и начала болтать ногами. Подперев подбородок руками и склонив голову, она в оцепенении разглядывала Чжао Тяньцы.
Её большие глаза хлопали–хлопали, и вдруг она прыснула со смеху:
— Он ещё и храпит! Надо это записать!
Прошло около получаса.
В дверь постучали.
Лу Маньу поспешила открыть, с улыбкой бросив:
— Мам...
Но улыбка тут же застыла на её лице.
За дверью стояла вовсе не Лань Гуйфан, а Лу Цингэ с мрачным, как туча, лицом.
— Сестра... — пискнула Лу Маньу.
Лу Цингэ, не говоря ни слова, вцепилась ей в ухо и процедила сквозь зубы:
— А ну–ка признавайся, почему вы с зятем оказались в одном номере? А?!
— Ай–яй–яй, больно... отпусти! — взвыла Лу Маньу.
Лу Цингэ холодно фыркнула, вошла в комнату, закрыла за собой дверь и лишь тогда отпустила ухо.
К этому времени оно уже пылало.
Лу Маньу терла ухо, с обидой глядя на сестру, но поскольку старшая всегда доминировала над ней с самого детства, она не смела перечить.
Лу Цингэ прошла вглубь комнаты и, увидев, что муж крепко спит, а его одежда в полном порядке, вздохнула с облегчением.
Затем она села рядом с Чжао Тяньцы и, ледяным взглядом сверля Лу Маньу, потребовала:
— Рассказывай. Что всё это значит? И почему не брала трубку?
Лу Маньу избегала встречаться с ней взглядом. Её глаза бегали, а губы вытянулись в трубочку:
— А что тут рассказывать? Как есть, так и рассказываю!
— И почему же ты тогда так занервничала? — рассердилась Лу Цингэ.
— Я... я вовсе не нервничала! — Лу Маньу вздрогнула, уставилась на Лу Цингэ и вытаращила глаза, как блюдца: — Телефон... телефон был на беззвучном, я не специально!
Лу Цингэ усмехнулась:
— И после этого ты говоришь, что не нервничала... Ладно, я хочу знать, зачем ты пришла к зятю? Чего ты добиваешься?
Сердце Лу Маньу ёкнуло.
От пронизывающего взгляда сестры ей стало не по себе, и она поняла, что долго так не продержится.
Глаза её хитро забегали, и она выпалила:
— Я просто проголодалась! Хотела, чтобы зятёк угостил меня ужином. Он сказал, что уже на улице, вот я к нему и поехала! Вообще–то, это всё твоя вина! Не знаю, что ты с ним сделала, но он только и делал, что глушил алкоголь. В итоге мне пришлось тащить его в гостиницу. Ты только посмотри на мои хрупкие плечи, на мою тонкую талию, на мои бедные локотки...
— Хватит–хватит, помолчи! Одни присказки, ты что, на филфак поступаешь? — раздражённо перебила её Лу Цингэ.
Успешно сменив тему, Лу Маньу обрела уверенность и холодно фыркнула:
— Вот скажи, разве это не твоя вина? Зятёк такой хороший человек, а ты довела его до того, что он сбежал из дома. Что ты натворила?
— Что я натворила?! — Лу Цингэ, и без того переполненная обидой, вспылила: — Да он чуть не убил Сяо Фэна, и после этого я ещё и виновата?!
Лу Маньу широко распахнула глаза и, не сдержавшись, выпалила:
— Вот это мужик!

Комментарии

Загрузка...