Юсон действовал инстинктивно, но сохранял здравый рассудок.
Золотистая нить тянулась из его тела и соединялась с макушкой Джин Ынсон.
Как ни удивительно, нечто похожее он уже видел раньше.
«Словно смотрю на ту красную нить, что была связана с головой госпожи Им».
Стоило разорвать ту красную нить, как Им Ёнхва освободилась от проклятой судьбы Звезды Небесного Убийцы.
Красная нить.
И тот далекий, бескрайний взгляд, смотрящий на него сверху вниз.
Источник красной нити разглядеть не удалось, но Юсон полагал, что тот стоял неизмеримо выше смертных.
«Тогда кто же я...?»
Юсон задался вопросом о собственной природе.
***
Бац!
Из окровавленных кончиков пальцев Джин Ынсон вырвалось золотое сияние.
Шум, наполнявший пространство перед главными воротами, вмиг стих.
Охранник, пытавшийся остановить Джин Ынсон, замер на полуслове с занесённой рукой. Его глаза расширились от непонимания того, что он только что увидел.
Свет зародился прямо на ладонях Джин Ынсон.
Маленьких и хрупких.
Окрашенных в багровый от крови.
Золотое сияние, распустившееся на её руках, впиталось в бок бойца отряда разведки.
— Это же... техника главы Медицинского павильона!
Когда Юсон высвобождал свою силу, не сдерживая её, вспыхивал точно такой же золотой свет.
Люди, прекрасно знавшие эту картину, опешили.
Конечно, была и разница.
Раненый боец не исцелился мгновенно.
Однако...
— Ох, затягивается! Рана затягивается!
— Неужели это врачевание главы Медицинского павильона?
— Да нет же... Кто эта госпожа?
Кровотечение уменьшилось, а рана на боку затянулась прямо на глазах.
Удалось выиграть время.
— Гхы-ых...?!
К умирающему бойцу даже вернулся здоровый цвет лица. Ошеломленный, он ощупал собственный бок.
— К-как...?
Джин Ынсон не могла ответить.
Закрыв глаза, она прислушивалась к переменам, происходившим внутри.
Прежде духовная сила Джин Ынсон состояла из самых разных переплетенных энергий.
Но львиную её долю составляла та, что накопилась благодаря молитвам Юсону.
И теперь, изливая золотой свет и исцеляя рану бойца, вся скопленная в ее теле энергия обратилась в ту, что была взращена молитвами Юсону.
Более того — отныне она могла ощущать присутствие Юсона даже без молитв.
Джин Ынсон подняла голову и посмотрела в пустоту.
Глаза ничего не видели, но на её губах заиграла улыбка.
Лишь опомнившись, люди вокруг зашумели.
— Боецу полегчало! Живо отнесите его в Медицинский павильон!
— Госпожа, не окажете ли еще какую-нибудь помощь? Если нет, мы перенесем его!
Джин Ынсон снова сосредоточилась. С кончиков её пальцев хлынула духовная сила, обратившись золотым сиянием.
На этот раз излить свет не составило ни малейшего труда.
Вот только рана бойца больше не заживала.
— Да, отнесите его в Медицинский павильон.
— Благодарю вас, госпожа!
Место, где боец исчез, будучи унесенным на чужих плечах.
Даже после его ухода толпа у ворот еще долго стояла в оцепенении.
Ещё мгновение назад на их глазах человек умирал.
Не будь здесь Юсона, они бы решили, что ничего уже не поделать. Собственно, так оно и было.
Все знали, сколь искусны глава Медицинского павильона и лекарь Ча, но та рана лежала далеко за пределами человеческих возможностей.
И тем не менее он спасся.
Эта мысль потрясла умы людей до основания.
— Тот свет... вы видели?
Произнес кто-то дрожащим голосом.
— Разве не вылитый тот, что излучает глава Медицинского павильона?
Толпа заволновалась.
Те, кому довелось исцеляться у самого Юсона, взволновались еще сильнее.
Взгляды людей сами собой переместились от мемориала к Джин Ынсон, а от неё — к её окровавленным рукам.
— Кто же вы такая, госпожа?
— Похоже, она владеет искусством исцеления, точь-в-точь как глава павильона. Я ведь не сошел с ума?
— Какое отношение вы имеете к нему? Неужели ученица?
Даже когда люди приходили в себя после собственной смерти, ажиотаж был не столь велик.
Новость о том, что девушка владеет методом лечения, схожим с техникой Юсона, вызвала у тосковавших по нему людей взрыв неподдельного интереса.
Наперерез хлынувшей толпе встала старейшина Джин Ёнджу.
— Мы из секты Мосан. Эта девочка —
— Духовное искусство! Верно ведь говорили, что врачевание главы павильона — это разновидность духовного искусства!
— Я так и знал! Неужели духовное искусство, созданное главой павильона, передалось и секте Мосан?
— Я помню эту госпожу! Около двух лет назад в лечебнице Лояна, когда у одного человека остановилось сердце, глава павильона...
Адепты секты Мосан ничего не понимали, но отчаянно преграждали людям путь.
«Откуда у Ынсон такая сила?»
«Разве у нашей секты Мосан есть что-то подобное? Какая еще передача духовного искусства главы Медицинского павильона?»
Суматоха улеглась лишь тогда, когда до места добрался кое-кто из осведомленных.
— Я сама переговорю с госпожой Джин.
Голос Чжэгаль Ёнъён рассеял галдеж.
— Главный военный советник!
Она дышала чуть взволноваленно, словно спешила сюда, но выражение её лица оставалось невозмутимым. Несколько бойцов следовали за ней, разгоняя людей по сторонам.
— Ранленого перенесли в Медицинский павильон?
— Да, глава медицинского отделения заверил, что сможет его спасти.
Фух... со всех сторон сорвались вздохи облегчения.
Чжэгаль Ёнъён коротко кивнула и перевела взгляд на Джин Ынсон.
На мгновение в её глазах мелькнуло замешательство.
«Она продемонстрировала искусство исцеления, похожее на технику главы павильона?»
Донесения о том, что золотистое сияние исцелило рану.
И секты, практикующие духовные искусства, о которых вечно твердил Юсон.
Было более чем достаточно причин лично поговорить с Джин Ынсон.
Как раз когда она, испросив позволения у старейшины Джин Ёнджу, собиралась подойти ближе, раздался голос:
— Главный военный советник.
— Да, госпожа Джин.
— Вы ведь сейчас направляетесь к Юсону?
— ...!
Вопрос, в котором сквозила полная уверенность, что Юсон жив, выбил Чжэгаль Ёнъён из колеи.
***
Чжэгаль Ёнъён, которая в иное время коротала бы часы в зале совещаний за разыгрыванием спектакля перед императорским двором, пожаловала в гостевой домик.
— Что это вы сегодня так рано?
— А где глава Медицинского павильона?
Лицо Чжэгаль Ёнъён выглядело весьма суровым.
Тан Харин тут же указала на глубь дворика:
— Он вошел туда давным-давно... О, а вот и выходит.
Едва заметив Чжэгаль Ёнъён, Юсон выпалил:
— Вы пришли вместе с Ынсон? Проведите её сюда.
— ...
Джин Ынсон тоже была уверена, что Юсон жив, а сам Юсон знал о её прибытии.
И это при том, что гостевой домик был наглухо изолирован от внешнего мира.
Умом это было постичь трудно, но Чжэгаль Ёнъён исполнила волю Юсона и привела Джин Ынсон внутрь.
— Юсон, пусть прошло немало времени, но я словно и не расставалась с вами. Мне даже показалось, что мы только что встретились взглядами.
Встретившись с Джин Ынсон после стольких дней разлуки, Юсон ощутил странную бурю в душе.
Сердце заколотилось в груди.
Неужели потому, что она ни капли не удивилась, увидев его живым?
Нет.
Хотя её душевное состояние тоже играло роль, они уже успели встретиться глазами.
Причиной тому была золотая нить, тянувшаяся к её голове — донельзя четкая и яркая.
Если при первой встрече она казалась тончайшей паутинкой, то теперь стала куда толще.
Нить изменилась в тот самый миг, когда Джин Ынсон исцелила бойца отряда разведки.
Юсону еще не доводилось с этим сталкиваться, но он нутром почуял истину.
«Ынсон стала моей последовательницей».
В подтверждение тому Джин Ынсон теперь могла использовать навык [Исцеление].
Пусть пока неумело, но та рана бойца исцелилась именно благодаря [Исцелению].
Юсон долго беседовал с ней.
— Я молилась о вас каждый день. Ни разу не пропустила.
В редких письмах, что они пересылали друг другу, она неизменно повторяла то же самое.
«Она говорила, что молится за меня каждый день».
Молитвы сложились воедино, и она обрела право. Право стать его последовательницей.
Прежде Юсон воспринимал божественную силу как собственную мощь, но в то же время считал её дарованной свыше.
Богиня Гея.
С той самой поры, как он впервые обрел божественную силу, это имя неизменно звучало где-то на задворках сознания. Он верил, что получил эту силу от неё.
Верил, что пользуется дозволенными ею чудесами.
Но всё оказалось иначе.
Джин Ынсон молилась вовсе не богине Гее.
Она взывала лишь к одному имени.
Пэк Юсон.
К нему самому.
И божественная сила откликнулась.
На него снизошло озарение.
«Я в этом мире — никакой не служитель богини Геи. С той самой минуты, как в моей душе пробился росток божественности, эта сила от начала и до конца принадлежала мне, Пэк Юсону».
Бог.
Это слово промелькнуло в голове.
Он еще не стал богом.
Но было очевидно: перед ним распахнулась дверь, ведущая к божественности.
И в этот миг — Под ногами Юсона взметнулось пламя золотого цвета. Выброшенные языки огня мгновенно поглотили его целиком.
— Ю-Юсон!
В испуге Джин Ынсон вскочила на ноги, а беседовавшая с Тан Харин Чжэгаль Ёнъён бросилась вперед со всполошенным лицом.
Тан Харин храбро сунула руку прямо в огонь.
Однако наткнувшись на невидимую преграду, её ладонь не смогла пробиться внутрь пламени.
— Ч-что же делать!
Пока та в панике металась и топала ногами, Джин Ынсон тихо прикрыла глаза.
Быть может, всё дело в том, что она стояла совсем рядом?
Она явственно ощущала чувства Юсона.
Ликование. Вот чем они были полны.
Пусть она не понимала, чему именно он радуется, но это точно не сулило беды.
— С главой павильона всё в порядке. Он не пострадал... это к лучшему.
— Госпожа Джин, что вы такое говорите?
— Внутри Юсон радуется. Этот золотой свет не причинит ему вреда.
Причин тому она не знала, но Чжэгаль Ёнъён оставалось лишь верить её словам. Ведь говорила та, кто продемонстрировал способности, столь похожие на силу самого Юсона.
— Что ж, раз так, мы рады... но когда же глава павильона выйдет?
— Этого я тоже не знаю.
— Главное, что с главой павильона всё хорошо, это успокаивает.
Чжэгаль Ёнъён с облегчением перевела дух, но тут же помрачнела.
— И всё же... послушайте меня внимательно, госпожа Джин. Вы сейчас угодили в крайне опасную ситуацию.

Комментарии

Загрузка...