Какого чёрта?
Лицо Юсона покрылось растерянностью. Он был настолько озадачен, что слова сорвались с языка сами собой:
— Что? Ты продала Мёльгонхван Кан Сохян?
— Д-да нет, не то чтобы…
— Говори толком. В смысле — не то чтобы?
Юсон поторопил замявшуюся Тан Харин.
Перестав плакать, она заговорила. Плечи больше не дрожали, но пальцы, впившиеся в колени, всё так же мелко подрагивали.
— Когда я впервые пыталась создать Мёльгонхван несколько лет назад, я как раз изучала яды. Тогда я думала, чем можно заменить Падандок, и в процессе…
Юсон молча слушал её рассказ.
Время от времени Тан Харин смахивала слёзы, захлёбываясь от подступающих рыданий и прерывая речь, но всё же выложила всё как на духу.
Она исследовала, можно ли заменить Падандок травами, и в конце концов сумела вычленить перспективных кандидатов.
Правда, рецепт тогда пришлось забраковать: вероятность успеха была призрачной, да и пользоваться получившейся дрянью оказалось бы куда сложнее, чем обычным Падандоком.
Но этот рецепт просочился к некой Чхэ Ванё, дальней родственнице из боковой ветви клана Тан… и та втайне от всех сбыла его на черном рынке.
Восстановив картину целиком, Юсон невольно тяжело вздохнул.
— Эх…
Тан Харин вздрогнула. Она судорожно скомкала в кулаке подол платья и тихо поднялась с места.
Юсон перевёл на неё взгляд — девушка двинулась вперёд с окаменевшим лицом.
— Т-ты чего?
Подобная реакция снова застала его врасплох.
Тан Харин молча опустилась перед ним на колени.
— Я пришла искупить вину. Ты оказал моему клану и мне неоценимую услугу, которую мне не выплатить и за всю жизнь. А я… что я натворила…
— …
— Можешь выместить на мне всю злость. Благодаря тебе я и так постигла ядовитое искусство. Если хочешь, можешь уничтожить мои даньтянь и ядовитое ядро. Клан Тан не станет предъявлять претензии. Я уже отправила об этом весточку с голубем —
— Эй!
Выслушав этот бред до конца, Юсон повысил голос и оборвал её.
Уничтожить ядовитое ядро — значило поставить крест на с трудом обретённом искусстве.
— С чего ты вообще взяла, что это твоя вина?
— Но ведь…
Заметив её виноватый вид, он пресёк очередную попытку оправдаться и высказал собственное мнение.
— Не дури. Виновата Кан Сохян, которая пустила Мёльгонхван в ход против меня. Ты здесь ни при чём. По твоей логике, если кого-то зарубили мечом, родственники убитого должны требовать казни кузнеца, который этот меч выковал?
Юсон считал, что самобичевание Тан Харин зашло слишком далеко.
Ему было непонятно, зачем она так упорно загоняет себя в угол.
Готова добровольно отречься от ядовитого искусства, доставшегося таким трудом?
Но.
Следующие её слова позволили ему хоть немного уразуметь истоки этого чувства вины.
— Н-но… если бы я не создала этот яд… твой даньтянь остался бы цел… из-за меня ты лишился возможности всю жизнь изучать боевые искусства…
Тан Харин вовсе не перекладывала вину Кан Сохян на себя. Она искренне верила, что всё пошло от её собственных рук и разрушило будущее Юсона.
Глядя на сникшую, согнувшуюся девушку с поникшими бровями, Юсон почувствовал укол жалости.
«А я-то думал, чего это у неё лицо такое кислое…»
В обычных обстоятельствах Тан Харин бы гордилась тем, что успешно выполнила поручение Юсона, и держалась куда уверенней.
А тут, притащив Кан Сохян из черного рынка, заперлась в комнате и носу не казала — он ещё гадал, что стряслось.
Теперь всё встало на свои места.
Юсон потёр переносицу.
Оставлять Тан Харин в таком состоянии было нельзя: она бы и дальше с упорством крота рыла себе могилу.
Верни он её сейчас в прежнем виде, она бы и дальше чахла, чувствуя себя сломанной.
«Да и не из тех она, кто пойдёт плакаться кому попало…»
Прямо перед сникшим лицом Тан Харин выпросталось запястье Юсона.
— Проверь сама.
— Ась…ре?
— Пусти внутреннюю ци да убедись. В каком состоянии мой даньтянь.
— …!
Глаза Тан Харин распахнулись от изумления.
Она и помыслить не могла, что он предложит ей проверить это лично.
Собственноручно лезть щупать даньтянь человека, пострадавшего от созданного ею же яда — от одной этой мысли перехватило дыхание.
Это было жестоко.
— Чего застыла? Проверяй, раз говорю.
— Л-ладно…
Делать было нечего, и Тан Харин перехватила его запястье.
Точки на запястьях никому не доверяли легко. Через них проще всего влить чужую ци, поэтому их открывали только тем, кому всецело доверяли, либо лекарям.
Конечно, лишенному даньтяня Юсону от вливания ци хуже бы не стало, но…
Осторожно подняв взгляд, она увидела, как он кивком приказал продолжать.
«Должно быть, он смертельно разозлён…»
Зажмурившись, она впустила ци. Очищенная от смертоносной ауры энергия через запястье хлынула к области даньтяня.
«Наверное, там всё выжжено дотла… как у тех, кто попался на Падандок…»
Однако.
Даньтянь, который, по её расчётам, должен был лежать в руинах, сохранял целостность, да и ци в нём теплилось немало — пусть точный объём с ходу оценить и не удалось.
— А?.. Э-э это…?!
Столкнувшись с явлением, выходящим за рамки здравого смысла, Тан Харин в шоке распахнула глаза.
И тут же встретилась взглядом с озарявшей лицо Юсона ослепительной улыбкой. Ощущение было такое, будто реальность поплыла и она бредёт во сне.
«Неужели?»
Хлёсь—!!
Резкий звук пронёсся по комнате, щеку Тан Харин обожгло, и её голову отбросило в сторону.
— Ты чего это удумала — с дуру себя по щекам хлестать?!
***
Стоило Юсону применить Исцеление, как покрасневшая щека и опухшие от слёз глаза Тан Харин мгновенно пришли в норму.
Правда, на щеках ещё теплился лёгкий румянец — то ли от пощёчины, то ли от стыда за собственные глупости.
Но так или иначе.
— Это тебе не сон, так что больше никогда не занимайся такой хернёй.
— Поняла. Просто поверить не могла, вот и казалось, что мерещится. Хе-хе.
На лицо Тан Харин, до того ходившее ходуном от напряжения, наконец вернулась улыбка.
С её плеч свалился тяжкий груз: Мёльгонхван вовсе не поставил крест на жизни Юсона как воина.
— Я исцелился сравнительно недавно. На случай непредвиденных обстоятельств это держится в тайне, так что веди себя так, будто ничего не знаешь.
Увидев, как он исцеляет людей с помощью Полного восстановления, Чан Чиль как-то раз исподтишка поинтересовался, можно ли починить и даньтянь.
Тогда Юсон после долгих раздумий просто покачал головой.
Светить силой раньше времени нужды не было, поэтому он решил приберечь козырь на чёрный день.
К тому же тренировался он и так в одиночестве, особой необходимости трепаться об этом не наблюдалось.
С тех пор больше никто не заводил с Юсоном разговор о даньтяне. Наверняка Чан Чиль, опасаясь за настроение лекаря, хорошенько всем растолковал, кому и что положено знать.
Вот и Тан Харин была уверена, что даньтянь восстановлению не подлежит.
— Но погоди, я ведь толком не углублялась в боевые искусства, да и ручаться не могу, но мне показалось, что ты уже накопил приличный запас внутренней силы…
От шока при виде целёхонького даньтяня она тогда даже толком не оценила уровень его ци.
Тем не менее, для новорождённого даньтяня энергетика ощущалась более чем внушительной.
— Ага. Пилюль наглотался… Да и вообще, свернул наши исследования ядов я как раз для того, чтобы по вечерам налегать на тренировки.
— Ох… слава богу. А я-то, дура, места себе не находила… изводила себя мыслями, что из-за меня ты до конца дней останешься калекой.
Обиженная на собственные терзания, Тан Харин жалобно заныла.
Юсон немного потыкал её за это, а затем вежливо попросил на выход.
— Ладно, мне пора заниматься, давай договорим завтра.
— А! Поняла-поняла. Мне тоже пора возвращаться.
Тан Харин вскочила на ноги и зашагала к выходу.
То ли груз с души свалился?
Шаги, ещё недавно казавшиеся свинцовыми, теперь легчали на глазах.
На душе было так легко, будто сегодня наконец удастся выспаться без задних ног.
Выпроваживаемая Юсоном Тан Харин сияла во весь рот.
— Ну, давай, пахай на тренировке!
— Само собой. Наверстаю всё, что упустил за это время.
Щёлк.
Дверь закрылась.
Шаг, другой.
Тан Харин замерла в нерешительности, слушая, как шаги Юсона за дверью затихают вдали.
— …
Простояв так добрую минуту, она поплелась в свои покои.
На лицо снова легла тень, а ноги, только что порхавшие рядом с Юсоном, опять налились свинцовой тяжестью.
«Дурачок. Слава богу, говорит? То, что даньтянь исцелился — ещё не всё. Кто вернёт Юсону то время, что он потерял?»
***
После того как с историей Кан Сохян было покончено.
Чжэгаль Ёнъён незамедлительно вернулась к делам. Заботы сыпались со всех сторон: дела торгового дома Тяньин, передвижения свиты Демона Меча, ворох текущих проблем не оставляли ни минуты на отдых.
Как раз вовремя Тхэ Джонхон заявился с новыми отчётами.
Судя по его кислой физиономии, ничего хорошего в них не содержалось.
Так оно и оказалось.
— Согласно последним донесениям, произошло небольшое столкновение с людьми Демона Меча.
— Жертвы есть?
Лицо Чжэгаль Ёнъён помрачнело.
Выяснить намерения приближающихся к Лояну мастеров демонического культа было делом первостепенной важности, но крайне опасным.
Если они вздумают устроить бойню в самом сердце земель праведников, столицу ждёт страшный удар.
— Обошлось без жертв. Но…
Не успела она выдохнуть с облегчением, как советник добавил:
— Демон Меча передал, что страстно желает увидеться с главой Медицинского павильона.
Бац!
Чжэгаль Ёнъён с размаху врезала ладонью по столу и вскочила.
— Что за бред! Об этом не может быть и речи!
— Разумеется, нет! Наши люди передали ему отказ в самой категоричной форме.
Услышав слова Тхэ Джонхона, Чжэгаль Ёнъён сбавила обороты и погрузилась в задумчивость.
— Пожалуй, лучше прикончить их, пока они не забрались слишком глубоко.
Культ уже покушался на Юсона. Подпускать их к нему было смерти подобно.
Чжэгаль Ёнъён экстренно созвала совещание.
Главной темой стоял поход на уничтожение отряда Демона Меча.
Однако в разгар обсуждения поступили новые известия.
— Демон Меча сам отрубил себе правую руку и вместе с Демоном Сабли и Демоном Лука сдался в плен!

Комментарии

Загрузка...