Чжэгаль Ёнъён занемогла и зовет Пак Юсона!
Услышав весть, которую принесла прибежавшая к нему служанка, Пак Юсон резко поднялся с места.
— Что случилось? — спросил он, торопливо следуя за девушкой.
— Я сама не знаю. Госпожа просто схватилась за живот. Она вся покрылась холодным потом и так мучается от боли!
Из этих слов мало что можно было понять.
Оставалось лишь поспешить к ней и облегчить ее страдания на месте.
Когда Пак Юсон только взрастил Семя божественности в этом мире, он думал, что до обретения навыка Восстановления пройдет немало времени.
Ведь в игре, которую он проходил в Реальном Мире, это умение открывалось лишь спустя добрых пять лет.
Однако здесь он сумел овладеть им меньше чем за год.
В чем же крылась причина?
В его практике в Лечебнице Лояна?
Безусловно, это сыграло огромную роль.
Ему не пришлось идти на войну, он мог со спокойной душой заниматься лечением людей, что позволяло стабильно накапливать Божественную силу.
И все же скорость роста его не устраивала.
Ему хотелось развивать Божественную силу еще быстрее.
Ведь возраст, подходящий для освоения боевых искусств, строго ограничен.
Не зря говорят, что развивать тело и дух лучше всего в детстве, пока кости и сухожилия еще сохраняют гибкость.
И то, что сейчас его Божественная сила росла с невероятным ускорением, во многом было заслугой Чжэгаль Ёнъён.
Хоть он и понимал, что лечение мастеров Мурима приносит больше всего пользы, принимать исключительно их в Лечебнице Лояна было практически невозможно.
Но она создала совершенно новый Медицинский павильон и перевела Пак Юсона в Муриммэн.
Стоило ему заикнуться о желании изготовить иглы из Небесного камня, как она без лишних вопросов изменила маршрут отряда, направлявшегося в Клан Цинчэн, чтобы они сделали крюк через Клан Тан из Сычуани.
Помощь целым кланам и великим семьям давала куда более мощный толчок к росту Божественной силы, чем лечение одиночных воинов.
Конечно, дела шли в гору везде, где бы ни появлялся Пак Юсон, так что это было взаимовыгодное сотрудничество.
Но это ничуть не уменьшало признательности, которую Пак Юсон испытывал к Чжэгаль Ёнъён.
Ведь все эти дополнительные успехи были лишь побочным результатом, хотя изначально от него никто не требовал решать подобные проблемы.
Он редко выказывал свои чувства, но в душе всегда был благодарен ей. И вот теперь она корчилась от невыносимой боли.
А ведь ее тело от природы было невероятно чувствительным.
«Нужно излечить ее и приучить ее организм к постоянному воздействию исцеляющей энергии, чтобы она хотя бы на время забыла о своих вечных мигренях».
Стоит ему уехать в Клан Намгун, как Чжэгаль Ёнъён снова останется один на один со своей раскалывающейся головой.
Пока он оставался здесь, ему хотелось сделать для нее все возможное.
***
С самого детства Чжэгаль Ёнъён с трудом давались даже простейшие тренировки.
И дело было вовсе не в том, что она предпочитала проводить время за книгами.
— Разве ты не должна усердно изучать боевые искусства нашей семьи хотя бы ради самозащиты?
— Но мне слишком тяжело! Я не ленюсь, просто мое тело больше не выдерживает!
Отец часто ругал ее, думая, что она просто капризничает.
И лишь недавно это недоразумение разрешилось.
Оказалось, она физически не переносила боль. Ее тело было настолько чувствительным, что даже легкое прикосновение порой вызывало у нее дрожь.
Кое-как добравшись до уровня первоклассного воина, она все равно не могла нормально спарринговаться — малейшая царапина выбивала ее из колеи.
Путь истинного мастера боевых искусств был для нее закрыт.
Не будь она столь одарена в науках, то наверняка сочла бы себя совершенно бесполезной.
И эта проклятая чувствительность мучила Чжэгаль Ёнъён прямо сейчас.
За считанные часы ее лицо осунулось и побледнело. Она лежала на постели, бессильно раскинув руки.
Ей было трудно даже пошевелиться.
Дыхание то и дело прерывалось.
Пальцы, судорожно сжимавшие простыню, ослабли, и с губ сорвался тихий стон.
— О-ох...
Сжимающая боль внизу живота сменилась резкой, будто плоть резали острым ножом.
К горлу подкатывала тошнота, голова шла кругом.
Стоило закрыть глаза, спасаясь от головокружения, как перед мысленным взором вспыхивали яркие искры.
«Как же больно...»
Эта мука превосходила даже те мигрени, что терзали ее во время изучения трактата «Толкование небесных массивов».
Когда же этот кошмар закончится?
Спустя вечность, которая показалась ей бесконечной, наконец явился тот, кого она так ждала.
Сквозь пелену полуобморочного состояния Чжэгаль Ёнъён заметила вошедшего в спальню Пак Юсона. Собрав последние силы, она прошептала:
— Простите... В ваш единственный выходной...
— О чем вы только думаете? Не забивайте себе голову этой ерундой. Если подобное повторится, зовите меня немедленно. Где именно болит?
Голос Пак Юсона прозвучал непривычно громко.
Но она понимала, что он не сердится, а искренне переживает за нее. От этой мысли на бледных губах Чжэгаль Ёнъён промелькнула слабая улыбка.
— Вот... где-то здесь...
Она слабо провела рукой по правой нижней части живота.
Пальцы наткнулись на ткань.
«Боль прямо тут...»
Понимая, что одежда мешает осмотру, она, не задумываясь, потянула ее вниз.
В тот миг ее разум занимала лишь одна мысль — нужно показать больное место лекарю.
— ...!
Не обращая внимания на то, как стремительно заливается краской лицо Пак Юсона, она, превозмогая боль, стянула белье и слегка надавила на ноющий бок...
— Вот тут... А-ах!
Дыхание перехватило.
Она инстинктивно согнулась пополам, отчего приступ боли вспыхнул с новой, удвоенной силой.
По опыту последних часов она знала: эта судорожная, заставляющая зубы стучать боль не утихнет еще очень долго.
Но вдруг...
— О-ох... Какое облегчение...
Мука отступила так резко, что у нее вырвался тихий, томный вздох.
Даже фоновая головная боль, которую она почти не замечала из-за рези в животе, бесследно испарилась.
Почувствовав себя совершенно здоровой, Чжэгаль Ёнъён приподнялась на постели.
Протянутая к ней ладонь Пак Юсона излучала мягкое золотистое сияние.
Только теперь, когда боль ушла, к ней вернулась способность здраво мыслить.
Он исцелил ее, даже не прибегая к акупунктурным иглам и не касаясь ее кожи.
Прямо на расстоянии, через воздух.
— Вы можете лечить, даже не прикасаясь ко мне и не используя иглы?
— Ч-что?.. Простите, что вы сказали?
Пак Юсон поспешно отвернулся, упорно избегая ее взгляда. Его смущение показалось Чжэгаль Ёнъён странным, и она опустила глаза.
И тут же замерла.
— ...!
Ее черное шелковое белье было спущено до середины бедер.
Как назло, сегодня на ней был самый любимый комплект, привезенный из далеких западных стран, к диковинкам которых она всегда питала слабость.
«Точно! Я же сама его стянула!»
Глаза Чжэгаль Ёнъён округлились от шока.
Единственным спасением было то, что широкие полы ее домашнего халата прикрывали самое сокровенное...
Но стыд все равно накрыл ее с головой.
Судорожно натягивая белье обратно, Чжэгаль Ёнъён краем глаза заметила кое-что интересное.
Сглотнул.
Пак Юсон, все еще глядя в сторону, шумно сглотнул. Движение его кадыка было отчетливо видно.
Его уши, щеки и шея пылали пунцовым цветом.
Он переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть.
И его кадык снова дернулся от очередного судорожного глотка.
Глаза Чжэгаль Ёнъён слегка сузились.
Она скользнула взглядом по прикроватному столику.
Там лежала книга.
[Суть мужского сердца]
Трактат, обучающий искусству понимать помыслы мужчин.
Столкнувшись с тем, что из-за разницы в возрасте ей никак не удавалось перейти с Пак Юсоном на неформальный тон, Чжэгаль Ёнъён решила задействовать свой главный козырь — интеллект — и поискать ответы в литературе.
Для этого она тайно велела служанке раздобыть эту редкую книгу.
И судя по тому, что было написано в этом бесценном труде, реакция Пак Юсона однозначно говорила о том, что...
«А он, оказывается, совершенно не умеет справляться с подобным смущением!»
Перед ней забрезжил путь к победе.
***
Сглотнул.
Помимо звука собственного тяжелого дыхания, Пак Юсон отчетливо слышал еще кое-что.
Шурх.
Шорох шелка, скользящего по нежной коже ее бедер, когда она натягивала белье, будоражил его слух.
Пытаясь отогнать лезущие в голову двусмысленные образы, Пак Юсон заставил себя сосредоточиться на медицинских аспектах ее состояния.
Он вспомнил, какой измученной застал ее, когда только вошел в спальню.
Обычно он видел Чжэгаль Ёнъён во время ее работы в Муриммэне.
Там она всегда держалась уверенно, вела дела с холодным, проницательным блеском в глазах и твердой рукой направляла подчиненных.
И то, что сейчас эта сильная женщина лежала перед ним столь беззащитная и слабая, ожидая его помощи, пробудило в его душе щемящую нежность и желание защитить ее.
Едва взглянув на место, куда она указывала, Пак Юсон сразу заподозрил аппендицит.
«Я ведь не осматривал ее тело целиком с тех пор, как вернулся в Муриммэн несколько месяцев назад. Только лечил ее мигрени».
Похоже, за это время болезнь успела развиться.
Острая боль в правой подвздошной области, усиливающаяся при пальпации — все симптомы сходились.
Если запустить аппендицит, он может привести к перфорации отростка, перитониту и, как следствие, к летальному исходу от сепсиса.
В современном мире лучшим решением было бы хирургическое удаление аппендикса.
Но в эту эпоху подобный диагноз был практически смертным приговором, если только за дело не брался мастер уровня Святого Целителя.
Разумеется, Пак Юсон был исключением из правил.
Чтобы избавить ее от страданий как можно скорее, он применил навык дистанционно.
Увидев, как быстро Чжэгаль Ёнъён пришла в себя, он с облегчением выдохнул.
Ее тихий, чувственный стон заставил его сердце екнуть, но он изо всех сил постарался не подать виду.
Однако кое-что проигнорировать было выше его сил.
Белье, которое она стянула в полузабытьи.
Тот факт, что оно было скрыто полами халата, лишь сильнее разжигал воображение Пак Юсона.
Возможно, дело было в том, что он только что вернулся после лечения куртизанок, но его разум с пугающей точностью дорисовывал то, что скрывала ткань, словно он обладал рентгеновским зрением.
«Ох...»
Он ведь специально начал анализировать ход лечения, чтобы отвлечься, но мысли упрямо возвращались в то же русло.
Его охватило чувство вины за то, что он думает о подобном рядом с больной девушкой.
Пока Пак Юсон сгорал от стыда, внезапно осознав, насколько обворожительной казалась Чжэгаль Ёнъён в этой интимной обстановке, раздался ее мягкий голос:
— Глава Медицинского павильона. Спасибо за помощь. Теперь вы можете повернуться.
— Кхм... Помогать Главному военному советнику — мой прямой долг.
Пак Юсон повернулся и посмотрел на нее.
Выступившие на ее лбу капельки пота наглядно свидетельствовали о том, какую страшную муку она только что перенесла.
И все же, помня о недавней сцене, ему было неловко смотреть ей прямо в глаза.
Он слегка опустил взгляд, но...
«Постойте... Она что, приближается?»
Это не было игрой воображения.
Не успел он опомниться, как их тела соприкоснулись, и Чжэгаль Ёнъён уткнулась лицом ему в грудь.
Его ноздрей коснулся тонкий аромат ее волос.
А еще...
Обычно скрытые под строгим одеянием стратега, очертания ее тела оказались на удивление... пышными.
Прижимаясь к нему, она прошептала:
— Еще раз спасибо... Мне правда... показалось, что я умираю... Было так страшно...
Пак Юсон просто не мог бездушно оттолкнуть девушку, которая только что пережила такой смертельный испуг.
Он бережно приобнял ее и принялся мягко похлопывать по спине.
«И что мне делать дальше?»
Чжэгаль Ёнъён лихорадочно соображала, что делать. Сблизиться-то она сблизилась, но вот как действовать дальше — понятия не имела.
Объятия удались на славу, но следующий шаг оставался для нее загадкой.
«Может, стоит поискать еще какую-нибудь книгу на эту тему?..»
«Хотя просить служанку купить подобное чтиво будет слишком неловко...»
В ее голове роились самые разные мысли.
Не найдя лучшего решения, она слегка заерзала и лишь крепче прижалась к Пак Юсону.
От этого ее грудь слегка сдавило.
И в этот момент...
— Глава Медицинского павильона, как себя чувствует наша госпожа?
Раздавшийся из-за двери голос служанки заставил Чжэгаль Ёнъён мгновенно отпрянуть от него.
— В-все уже хорошо!
— Ч-что ж, раз уже поздно, я, пожалуй, пойду.
— Да. До завтрашнего утра.
Шаги уходящего Пак Юсона были непривычно неловкими и скованными, но погруженная в свои мысли Чжэгаль Ёнъён этого даже не заметила.

Комментарии

Загрузка...