— Линь Юань, в документы на эту квартиру за тридцать миллионов ты обязан вписать моё имя! — раздался капризный, не терпящий возражений голос. — Иначе никакой свадьбы не будет!
— Линь Юань, в документы на эту квартиру за тридцать миллионов ты обязан вписать моё имя! — раздался капризный, не терпящий возражений голос. — Иначе никакой свадьбы не будет!
Линь Юань резко распахнул глаза и судорожно, с хрипом глотнул воздух.
Линь Юань резко распахнул глаза и судорожно, с хрипом глотнул воздух.
Глаза неимоверно болели. Эта тупая, разрывающая боль — будто ему наживую выкручивали и вырывали глазные яблоки — всё ещё пульсировала на самых кончиках нервных окончаний. Послушавшись слепого инстинкта, он дрожащей рукой коснулся лица.
Глаза неимоверно болели. Эта тупая, разрывающая боль — будто ему наживую выкручивали и вырывали глазные яблоки — всё ещё пульсировала на самых кончиках нервных окончаний. Послушавшись слепого инстинкта, он дрожащей рукой коснулся лица.
Глаза были на месте. Их никто не выколол.
Глаза были на месте. Их никто не выколол.
Я... переродился?
Я... переродился?
[Дзинь!]
[Дзинь!]
[Обнаружено перерождение хозяина. Линия судьбы совершила колоссальный сдвиг.]
[Обнаружено перерождение хозяина. Линия судьбы совершила колоссальный сдвиг.]
[Система десятитысячекратного критического усиления активирована!]
[Система десятитысячекратного критического усиления активирована!]
Зрачки Линь Юаня сузились до точек.
Зрачки Линь Юаня сузились до точек.
Система?! Неужели за десять лет чтения веб-новелл он наконец заслужил благосклонность небесных авторов, и на него пролился этот невероятный дождь из благословений и богатства?!
Система?! Неужели за десять лет чтения веб-новелл он наконец заслужил благосклонность небесных авторов, и на него пролился этот невероятный дождь из благословений и богатства?!
«Система, какими функциями ты обладаешь?» — мысленно, с замиранием сердца спросил Линь Юань.
«Система, какими функциями ты обладаешь?» — мысленно, с замиранием сердца спросил Линь Юань.
[Настоящая система предоставляет одну возможность десятитысячекратного критического усиления в день.]
[Настоящая система предоставляет одну возможность десятитысячекратного критического усиления в день.]
[Хозяин может выбрать любой предмет для применения усиления. После этого характеристики, количество или качество предмета увеличатся в десять тысяч раз.]
[Хозяин может выбрать любой предмет для применения усиления. После этого характеристики, количество или качество предмета увеличатся в десять тысяч раз.]
[Примечание: Использовать способность можно строго один раз в сутки. Пожалуйста, делайте выбор осмысленно.]
[Примечание: Использовать способность можно строго один раз в сутки. Пожалуйста, делайте выбор осмысленно.]
Десятитысячекратный критический бонус!
Десятитысячекратный критический бонус!
Сердце Линь Юаня забилось как сумасшедшее.
Сердце Линь Юаня забилось как сумасшедшее.
В том жестоком мире морского выживания, где ресурсы были в чудовищном дефиците, капля пресной воды могла стать причиной кровавой бойни. Если он сможет превратить один кусочек хлеба в десять тысяч... Или обычный железячный меч перековать в божественное артефактное оружие...
В том жестоком мире морского выживания, где ресурсы были в чудовищном дефиците, капля пресной воды могла стать причиной кровавой бойни. Если он сможет превратить один кусочек хлеба в десять тысяч... Или обычный железячный меч перековать в божественное артефактное оружие...
Зачем ему тогда прятаться и выживать?! Он сразу взлетит на самую вершину!
Зачем ему тогда прятаться и выживать?! Он сразу взлетит на самую вершину!
— Ты чего застыл?! — Сидящая напротив женщина с безупречным макияжем и высокомерной миной на лице нахмурилась. — Что, моё требование такое уж чересчур? Надулся так, будто у тебя жизнь отбирают!
— Ты чего застыл?! — Сидящая напротив женщина с безупречным макияжем и высокомерной миной на лице нахмурилась. — Что, моё требование такое уж чересчур? Надулся так, будто у тебя жизнь отбирают!
Лю Тинтин. Его девушка, с которой они встречались три года.
Лю Тинтин. Его девушка, с которой они встречались три года.
Дыхание Линь Юаня мгновенно стало тяжёлым и рваным, а в груди закипела лютая, всепожирающая ненависть. Воспоминания о его прошлой, исполненной отчаяния и боли жизни пронеслись перед глазами, точно жуткий калейдоскоп.
Дыхание Линь Юаня мгновенно стало тяжёлым и рваным, а в груди закипела лютая, всепожирающая ненависть. Воспоминания о его прошлой, исполненной отчаяния и боли жизни пронеслись перед глазами, точно жуткий калейдоскоп.
Глобальный катаклизм. Бескрайние воды океана, поглотившие сушу. Всё человечество, брошенное в пучину морского выживания. Ни пресной воды, ни еды. Океан расширялся с каждой секундой, увеличиваясь в площади в немыслимое количество раз и соединяясь с неизведанными акваториями чужих миров. В глубинах кишели морские твари, а смерть подстерегала на каждом шагу.
Глобальный катаклизм. Бескрайние воды океана, поглотившие сушу. Всё человечество, брошенное в пучину морского выживания. Ни пресной воды, ни еды. Океан расширялся с каждой секундой, увеличиваясь в площади в немыслимое количество раз и соединяясь с неизведанными акваториями чужих миров. В глубинах кишели морские твари, а смерть подстерегала на каждом шагу.
Единственное, на что можно было уповать в самом начале, — это базовое плавсредство. Неудачникам доставались гнилые душегубки, везунчикам — рыбацкие шхуны или катера, а любимчики судьбы сразу начинали путь на круизных лайнерах и военных кораблях!
Единственное, на что можно было уповать в самом начале, — это базовое плавсредство. Неудачникам доставались гнилые душегубки, везунчикам — рыбацкие шхуны или катера, а любимчики судьбы сразу начинали путь на круизных лайнерах и военных кораблях!
Линь Юаню не повезло катастрофически: ему достался жалкий деревянный плот размером два на три метра. Чтобы выжить, он зубами вырывал ресурсы из волн, рисковал жизнью каждый день и с огромным трудом усовершенствовал свой плот до полноценного рыбацкого судна. Позже, пройдя сквозь ад, он добыл уникальный предмет выживания превосходного ранга. Он искренне верил, что теперь сможет пробить себе дорогу, прославиться в океане и даже найти потерявшихся родителей и сестру.
Линь Юаню не повезло катастрофически: ему достался жалкий деревянный плот размером два на три метра. Чтобы выжить, он зубами вырывал ресурсы из волн, рисковал жизнью каждый день и с огромным трудом усовершенствовал свой плот до полноценного рыбацкого судна. Позже, пройдя сквозь ад, он добыл уникальный предмет выживания превосходного ранга. Он искренне верил, что теперь сможет пробить себе дорогу, прославиться в океане и даже найти потерявшихся родителей и сестру.
Но...
Но...
Его горячо любимая девушка Лю Тинтин вместе с его лучшим другом Чэнь Хао скрутили его и связали капроновыми шнурами, пока он спал без сил.
Его горячо любимая девушка Лю Тинтин вместе с его лучшим другом Чэнь Хао скрутили его и связали капроновыми шнурами, пока он спал без сил.
— Линь Юань, Хао говорит, что если мы отдадим эту шхуну в дар, нас примут в банду «Чёрная Рыба», — шептала она тогда с мерзкой ухмылкой. — Ты же никчёмный мусор! Как ты сможешь меня защитить? Чэнь Хао в тысячу раз сильнее тебя!
— Линь Юань, Хао говорит, что если мы отдадим эту шхуну в дар, нас примут в банду «Чёрная Рыба», — шептала она тогда с мерзкой ухмылкой. — Ты же никчёмный мусор! Как ты сможешь меня защитить? Чэнь Хао в тысячу раз сильнее тебя!
Это злобное, перекошенное лицо сейчас с абсолютной точностью совпадало с мордашкой, покрытой слоем дорогой косметики.
Это злобное, перекошенное лицо сейчас с абсолютной точностью совпадало с мордашкой, покрытой слоем дорогой косметики.
Тогда Лю Тинтин своими руками выколола ему глаза. А Чэнь Хао с глумливым хохотом сбросил его, ослепшего и окровавленного, за борт — на съедение морским чудовищам.
Тогда Лю Тинтин своими руками выколола ему глаза. А Чэнь Хао с глумливым хохотом сбросил его, ослепшего и окровавленного, за борт — на съедение морским чудовищам.
— Не переживай, братуха! Я отлично позабочусь о Тинтин! И в постели, и вне её! — были последние слова, которые Линь Юань услышал перед смертью.
— Не переживай, братуха! Я отлично позабочусь о Тинтин! И в постели, и вне её! — были последние слова, которые Линь Юань услышал перед смертью.
Линь Юань въелся взглядом в Лю Тинтин. Его кулаки сжались с таким треском, что хрустнули суставы.
Линь Юань въелся взглядом в Лю Тинтин. Его кулаки сжались с таким треском, что хрустнули суставы.
Девушке стало не по себе от этого леденящего взгляда, но она тут же гордо задрала подбородок и заговорила ещё более дерзко и нагло:
Девушке стало не по себе от этого леденящего взгляда, но она тут же гордо задрала подбородок и заговорила ещё более дерзко и нагло:
— Ну и чего ты молчишь? Парнишка моей подруги покупал квартиру, так он вообще всю сумму целиком выложил и оформил жильё только на неё! А я прошу просто вписать моё имя — я и так иду на уступки, понятно?! Если ты даже в такой мелочи не можешь уступить, как я потом буду смотреть в глаза подругам?
— Ну и чего ты молчишь? Парнишка моей подруги покупал квартиру, так он вообще всю сумму целиком выложил и оформил жильё только на неё! А я прошу просто вписать моё имя — я и так иду на уступки, понятно?! Если ты даже в такой мелочи не можешь уступить, как я потом буду смотреть в глаза подругам?
Стоявшая неподалёку девушка-риелтор спешно поддакнула:
Стоявшая неподалёку девушка-риелтор спешно поддакнула:
— Господин, госпожа Ли совершенно права. В наше время любить женщину — значит дать ей уверенность в завтрашнем дне и уютный дом. Добавить имя в документы — дело двух минут. Если вы не способны дать ей даже элементарное чувство безопасности, то стоит ли вообще играть свадьбу?
— Господин, госпожа Ли совершенно права. В наше время любить женщину — значит дать ей уверенность в завтрашнем дне и уютный дом. Добавить имя в документы — дело двух минут. Если вы не способны дать ей даже элементарное чувство безопасности, то стоит ли вообще играть свадьбу?
Линь Юань перевёл взгляд на договор купли-продажи, лежащий на столе, и вдруг расхохотался. Этот смех был настолько тёмным и зловещим, что у присутствующих мурашки побежали по коже.
Линь Юань перевёл взгляд на договор купли-продажи, лежащий на столе, и вдруг расхохотался. Этот смех был настолько тёмным и зловещим, что у присутствующих мурашки побежали по коже.
В прошлой жизни именно в этот момент он сдался. Чтобы купить эту роскошную квартиру, он не только отдал все сбережения, заработанные на бирже, но и заставил родителей, живших в провинции, продать родовое поместье. Целых тридцать миллионов юаней!
В прошлой жизни именно в этот момент он сдался. Чтобы купить эту роскошную квартиру, он не только отдал все сбережения, заработанные на бирже, но и заставил родителей, живших в провинции, продать родовое поместье. Целых тридцать миллионов юаней!
Но когда наступил катаклизм, эта элитная недвижимость вместе со всем лоском и роскошью мегаполиса погрузилась на дно океана, превратившись в груду мусора, на которую даже рыбы не обращали внимания!
Но когда наступил катаклизм, эта элитная недвижимость вместе со всем лоском и роскошью мегаполиса погрузилась на дно океана, превратившись в груду мусора, на которую даже рыбы не обращали внимания!
— Добавить твоё имя? — Линь Юань откинулся на спинку дивана, и в его глазах вспыхнули насмешливые искры.
— Добавить твоё имя? — Линь Юань откинулся на спинку дивана, и в его глазах вспыхнули насмешливые искры.
— Ну разумеется! — Лю Тинтин самоуверенно вскинула голову. — Чэнь Хао вчера своей девушке «Порше» купил и глазом не моргнул! А ты? Покупаешь квартиру и трясёшься над каждой копейкой! Чэнь Хао, между прочим, сказал: если мужчина действительно любит женщину, он должен отдать ей абсолютно все свои богатства. Ты даже на половину Чэнь Хао нетягиваешь!
— Ну разумеется! — Лю Тинтин самоуверенно вскинула голову. — Чэнь Хао вчера своей девушке «Порше» купил и глазом не моргнул! А ты? Покупаешь квартиру и трясёшься над каждой копейкой! Чэнь Хао, между прочим, сказал: если мужчина действительно любит женщину, он должен отдать ей абсолютно все свои богатства. Ты даже на половину Чэнь Хао нетягиваешь!
При упоминании имени Чэнь Хао жажда крови в глубине глаз Линь Юаня едва не материализовалась в видимый клинок.
При упоминании имени Чэнь Хао жажда крови в глубине глаз Линь Юаня едва не материализовалась в видимый клинок.
Прекрасно. Чэнь Хао. Какой замечательный, верный «брат».
Прекрасно. Чэнь Хао. Какой замечательный, верный «брат».
— Раз уж Чэнь Хао такой щедрый, что ж ты к нему не бежишь? — ровным тоном спросил Линь Юань.
— Раз уж Чэнь Хао такой щедрый, что ж ты к нему не бежишь? — ровным тоном спросил Линь Юань.
Лю Тинтин обомлела. Она и помыслить не могла, что обычно послушный и кроткий Линь Юань посмеет так с ней разговаривать.
Лю Тинтин обомлела. Она и помыслить не могла, что обычно послушный и кроткий Линь Юань посмеет так с ней разговаривать.
— Линь Юань! Ах ты скотина! — Вскочив с места, она ткнула ухоженным пальчиком с маникюром прямо ему в нос. — Ты думаешь, мне сдалась твоя вшивая квартира?! Если бы не твоя честность и смирный нрав, стала бы я тратить на тебя три года своей жизни?! Если сегодня моего имени не будет в документах, никакой свадьбы не будет!
— Линь Юань! Ах ты скотина! — Вскочив с места, она ткнула ухоженным пальчиком с маникюром прямо ему в нос. — Ты думаешь, мне сдалась твоя вшивая квартира?! Если бы не твоя честность и смирный нрав, стала бы я тратить на тебя три года своей жизни?! Если сегодня моего имени не будет в документах, никакой свадьбы не будет!
Она была свято уверена, что этот шантаж сработает. Раньше стоило ей заикнуться о расставании, как Линь Юань тут же ползал перед ней на коленях, заискивая и моля о прощении.
Она была свято уверена, что этот шантаж сработает. Раньше стоило ей заикнуться о расставании, как Линь Юань тут же ползал перед ней на коленях, заискивая и моля о прощении.
Покупатели, крутившиеся неподалёку, тоже начали шептаться:
Покупатели, крутившиеся неподалёку, тоже начали шептаться:
— М-да, парень конечно дает. Покупать жилье и не вписать невесту... Кто за такого пойдёт?
— М-да, парень конечно дает. Покупать жилье и не вписать невесту... Кто за такого пойдёт?
— И не говори! Такая красавица ему досталась, просит какую-то малость для уверенности, а он жилится.
— И не говори! Такая красавица ему досталась, просит какую-то малость для уверенности, а он жилится.
— Нынешняя молодёжь совсем зациклилась на выгоде.
— Нынешняя молодёжь совсем зациклилась на выгоде.
Какой-то пузатый мужчина в строгом костюме и вовсе усмехнулся с презрением:
Какой-то пузатый мужчина в строгом костюме и вовсе усмехнулся с презрением:
— Парень, если нет денег, нечего лезть в элитную недвижимость. Не можешь удовлетворить запросы своей женщины — какой ты после этого мужик?
— Парень, если нет денег, нечего лезть в элитную недвижимость. Не можешь удовлетворить запросы своей женщины — какой ты после этого мужик?
Слушая эти упрёки и видя торжествующую ухмылку Лю Тинтин, Линь Юань медленно поднялся. Он взял со стола пухлую папку с договором.
Слушая эти упрёки и видя торжествующую ухмылку Лю Тинтин, Линь Юань медленно поднялся. Он взял со стола пухлую папку с договором.
Хрясь!
Хрясь!
Бумаги со свистом разлетелись на две части и с размаху врезались прямо в накрашенное лицо Лю Тинтин.
Бумаги со свистом разлетелись на две части и с размаху врезались прямо в накрашенное лицо Лю Тинтин.
— Ты вообще кто такая, чтобы твоё имя стояло в моих документах на собственность?
— Ты вообще кто такая, чтобы твоё имя стояло в моих документах на собственность?
В прошлой жизни он вырос, видя искреннюю любовь своих родителей, и считал, что к девушкам нужно относиться с такой же теплотой. Да, Лю Тинтин была капризной и избалованной, но он думал, что сможет обеспечить её. Он замечал подозрительные мелочи, но отгонял плохие мысли, отказываясь верить, что женщина, идущая с ним рука об руку, способна на предательство. Даже оказавшись в аду катаклизма, он пытался сохранить остатки человечности. И эта мягкотелость стала его смертным приговором.
В прошлой жизни он вырос, видя искреннюю любовь своих родителей, и считал, что к девушкам нужно относиться с такой же теплотой. Да, Лю Тинтин была капризной и избалованной, но он думал, что сможет обеспечить её. Он замечал подозрительные мелочи, но отгонял плохие мысли, отказываясь верить, что женщина, идущая с ним рука об руку, способна на предательство. Даже оказавшись в аду катаклизма, он пытался сохранить остатки человечности. И эта мягкотелость стала его смертным приговором.
Линь Юань провела рукой по лицу, а его взгляд стал холодным, словно ледник.
Линь Юань провела рукой по лицу, а его взгляд стал холодным, словно ледник.
Все присутствующие замерли в немом шоке. Девушка-риелтор с открытым ртом переводила взгляд с порванного договора на покупателя:
Все присутствующие замерли в немом шоке. Девушка-риелтор с открытым ртом переводила взгляд с порванного договора на покупателя:
— Г-господин Линь... Что вы делаете?!
— Г-господин Линь... Что вы делаете?!
Лю Тинтин, чьё лицо пылало от удара бумажной пачкой, задрожала от калящей злобы:
Лю Тинтин, чьё лицо пылало от удара бумажной пачкой, задрожала от калящей злобы:
— Линь Юань! Ты что, с ума сошёл?!
— Линь Юань! Ты что, с ума сошёл?!
— С ума сошёл? — Линь Юань издал сухой, леденящий душу смех. — Продать старый дом моих родителей, потратить все заработанные мною деньги и вписать твоё имя?! Твоя молодость что, бриллиантами инкрустирована или святой водой освящена, что стоит тридцать миллионов?
— С ума сошёл? — Линь Юань издал сухой, леденящий душу смех. — Продать старый дом моих родителей, потратить все заработанные мною деньги и вписать твоё имя?! Твоя молодость что, бриллиантами инкрустирована или святой водой освящена, что стоит тридцать миллионов?
Он сделал шаг вперёд, нависая над ней. Его взгляд разил, точно свежезаточенный клинок.
Он сделал шаг вперёд, нависая над ней. Его взгляд разил, точно свежезаточенный клинок.
— Ты правда думаешь, будто я не знаю, какими грязными делами вы занимаетесь за моей спиной?
— Ты правда думаешь, будто я не знаю, какими грязными делами вы занимаетесь за моей спиной?
Лицо Лю Тинтин мгновенно пошло мертвенно-белыми пятнами, а глаза заметались из стороны в сторону:
Лицо Лю Тинтин мгновенно пошло мертвенно-белыми пятнами, а глаза заметались из стороны в сторону:
— Что... что за бред ты несёшь?!
— Что... что за бред ты несёшь?!
— Бред? — Линь Юань скривил губы в презренной усмешке. — Где ты была вчера вечером? Думаешь, я не знаю, в чью машину ты села возле клуба? Раз уж Чэнь Хао такой замечательный — вали к нему! А свадьбы не будет.
— Бред? — Линь Юань скривил губы в презренной усмешке. — Где ты была вчера вечером? Думаешь, я не знаю, в чью машину ты села возле клуба? Раз уж Чэнь Хао такой замечательный — вали к нему! А свадьбы не будет.
Он сделать паузу и отчеканил:
Он сделать паузу и отчеканил:
— Проваливай!
— Проваливай!
Одно-единственное слово прогремело, словно раскат грома.
Одно-единственное слово прогремело, словно раскат грома.
В огромном зале агентства недвижимости воцарилась гробовая тишина. Зеваки, только что защищавшие девушку, мигом заткнулись, а их взгляды, устремлённые на Лю Тинтин, кардинально изменились. Так она просто меркантильная содержанка, да ещё и рога парню наставляет! Пузатый мужчина смущённо кашлянул и бочком-бочком отвернулся в сторону.
В огромном зале агентства недвижимости воцарилась гробовая тишина. Зеваки, только что защищавшие девушку, мигом заткнулись, а их взгляды, устремлённые на Лю Тинтин, кардинально изменились. Так она просто меркантильная содержанка, да ещё и рога парню наставляет! Пузатый мужчина смущённо кашлянул и бочком-бочком отвернулся в сторону.
Ощущая на себе презрительные, липкие взгляды окружающих, Лю Тинтин едва не задыхалась от стыда и ярости. Она до крови докусила губу и прошипела, испепеляя Линь Юаня взглядом:
Ощущая на себе презрительные, липкие взгляды окружающих, Лю Тинтин едва не задыхалась от стыда и ярости. Она до крови докусила губу и прошипела, испепеляя Линь Юаня взглядом:
— Ладно! Линь Юань, ты ещё пожалеешь! Запомни: без меня ты до конца своих дней останешься одиноким бобылём! Чэнь Хао в тысячу раз лучше тебя! Ты ему даже в подмётки не годишься! Если ты сейчас же не встанешь передо мной на колени и не попросишь прощения, между нами всё кончено навсегда!
— Ладно! Линь Юань, ты ещё пожалеешь! Запомни: без меня ты до конца своих дней останешься одиноким бобылём! Чэнь Хао в тысячу раз лучше тебя! Ты ему даже в подмётки не годишься! Если ты сейчас же не встанешь передо мной на колени и не попросишь прощения, между нами всё кончено навсегда!
Выплюнув эту угрозу, Лю Тинтин застучала каблуками и, пылая праведным гневом, выскочила прочь из здания.
Выплюнув эту угрозу, Лю Тинтин застучала каблуками и, пылая праведным гневом, выскочила прочь из здания.
Глядя ей вослед, Линь Юань не ощутил абсолютно ничего. Ему даже стало смешно.
Глядя ей вослед, Линь Юань не ощутил абсолютно ничего. Ему даже стало смешно.
В тысячу раз лучше?
В тысячу раз лучше?
Да, в прошлой жизни Чэнь Хао действительно проявил достаточную жестокость и беспощадность. Но в этой жизни Линь Юань станет ещё более жестоким, ещё более беспощадным!
Да, в прошлой жизни Чэнь Хао действительно проявил достаточную жестокость и беспощадность. Но в этой жизни Линь Юань станет ещё более жестоким, ещё более беспощадным!
Он бросил взгляд на настенные часы.
Он бросил взгляд на настенные часы.
До глобального катаклизма оставалось ровно 23 часа и 50 минут.
До глобального катаклизма оставалось ровно 23 часа и 50 минут.
Время было на вес золота. Нужно максимально использовать систему десятитысячекратного усиления, чтобы создать себе идеальный старт!
Время было на вес золота. Нужно максимально использовать систему десятитысячекратного усиления, чтобы создать себе идеальный старт!
— Господин... так вы будете покупать квартиру? — робко и заискивающе поинтересовалась риелторша.
— Господин... так вы будете покупать квартиру? — робко и заискивающе поинтересовалась риелторша.
— На кой чёрт она мне сдалась? — Линь Юань ледяным взглядом смерил её. — Вся эта хвалёная куча бетона и арматуры завтра превратится в груду мусора на дне океана.
— На кой чёрт она мне сдалась? — Линь Юань ледяным взглядом смерил её. — Вся эта хвалёная куча бетона и арматуры завтра превратится в груду мусора на дне океана.
Развернувшись, он широким шагом направился к выходу, оставив растерянную девушку глотать воздух.
Развернувшись, он широким шагом направился к выходу, оставив растерянную девушку глотать воздух.
— Вот сумасшедший! — пробормотала она ему вслед, когда шок прошёл. — Не можешь позволить себе нормальное жильё — так и скажи! Напустил на себя важный вид, нищеброд!
— Вот сумасшедший! — пробормотала она ему вслед, когда шок прошёл. — Не можешь позволить себе нормальное жильё — так и скажи! Напустил на себя важный вид, нищеброд!

Комментарии

Загрузка...