Храм Фаинь — древняя обитель с вековой историей. Предсказания в Большом храме Фаинь славились своей точностью, и от желающих получить заветную бумажку с пророчеством не было отбоя — паломники шли нескончаемым потоком.
Бао Ци на самом деле не слишком верила, что благословение Будды способно коснуться и её. Люди доверяют свои тайные чаяния божествам лишь ради душевного спокойствия. Держа Лэн Сяо за руку и медленно закрывая глаза, она прислушивалась к звукам буддийских песнопений, испытывая глубокое чувство благодарности ко всему миру.
Нынче она пришла сюда не ради чего-то иного — ей непременно хотелось отыскать ту самую монахиню по имени Чаньсинь и вытянуть у неё бамбуковый жребий с предсказанием.
Однако у дверей настоятельницы, к которой всегда было не протолкнуться, хоть та и вновь открыла врата своей кельи, действовало строгое ограничение: за день они толковали лишь десять гадательных палочек.
Они явились не вовремя: остальные занимали очередь еще до рассвета, так что первая десятка толкователей была давно исчерпана.
Видя её столь «набожное» ржание, суровый главнокомандующий Лэн расстелил толстый лист плотного картона на каменной цветочной клумбе под раскидистым баньяном во внешнем дворе Большого зала, велел ей посидеть там и подождать его, пока он сам всё уладит.
Бао Ци знала: у него найдутся способы заставить матушку-настоятельницу отворить двери.
В прошлый раз способ придумал Яо Ван. А нынче вновь пришлось полагаться на сообразительность Лэн Сяо.
Похоже, даже этим просветленным великим монахам и монахиням никак не удается полностью отрешиться от мирской суеты.
Лэн Сяо ушел. Бао Ци в отличном настроении прищурила глаза, наслаждаясь легким горным ветерком.
Её ушей коснулся знакомый мужской голос. Она открыла глаза, подняла голову и замерла.
Остолбенела она вовсе не от вида говорившего мужчины, а от нежной девчушки, которая так изящно и кокетливо висла у него на руке — свеженькая, словно юный побег бамбука, с глазами ясными, как осенние воды; кроме У Тунтун, разве мог кто-то еще так выглядеть?
Фан Вэйцзю так запросто заявился сюда вместе с У Тунтун?
— Малышка! — Фан Вэйцзю слегка прищурился. Изгиб её изящной, белоснежной шеи, когда миниатюрная женщина повернула голову, целиком отразился в его глазах, пронзив самое сердце и вмиг вызвав легкую сухость во рту. Он облизнул свои вызывающе тонкие губы и, взметнув брови, с усмешкой бросил: — Чего это ты? Словно призрака увидела? Стоишь столбом, совсем забыла Девятого господина?
— О, господин Фан, какое совпадение.
— То-то же! Зачем притворяться, будто незнакомы? Я же говорил тебе: нам суждено быть вместе, а ты не верила. Видишь, опять столкнулись! — с ухмылкой произнес Фан Вэйцзю, нимало не смущаясь растерянным выражением лица У Тунтун.
Таскать с собой спутницу и тут же открыто флиртовать с другой девушкой — пожалуй, кроме Девятого господина Фана, вряд ли сыскался бы еще столь бесстыдный мужчина.
Бао Ци чуть поморвила губы: — И то верно, «судьба» у нас такая, где ни встренься — везде столкнемся.
Даже думать не нужно было: она легко могла догадаться. Это совпадение, эта «судьба» наверняка подстроены им нарочно.
Продолжая улыбкой перекидываться с Фан Вэйцзю словами, Бао Ци тем временем зря времени не теряла. Словно под воздействием какой-то неведомой силы, её боковой взгляд постоянно норовил соскользнуть на живот У Тунтун.
Кто же та самая суррогатная мать, которую присмотрел Старик Лэн? Неутихающее любопытство терзало её душу всякий раз при мысли об этом, словно кошка царапала изнутри.
Сегодня У Тунтун была облачена в свободное короткое девичье платье нежно-зеленого цвета с принтом. Окантовка юбки чуть ниже колен придавала ей невероятно благородный вид; на талии не было пояса, однако сквозь ткань угадывалась стройная фигурка, всё такая же хрупкая, как и прежде. Судя исключительно по внешнему виду, она вовсе не походила на беременную женщину.
Впрочем, если судить по срокам, с момента зачатия у той женщины вряд ли прошло и три месяца, так что с первого взгляда заметить живот непросто.
Она погрузилась в раздумья: неужели это она? Под её пронзительным взглядом тоненькое тельце У Тунтун заерзало еще сильнее, чувствуя себя крайне неуютно.
Словно желая продемонстрировать собственное присутствие или же разрушить привычную, дружески-непринужденную атмосферу между Бао Ци и Фан Вэйцзю, та капризно потерлась о плечо мужчины, вытянула пальчик и заправила за ухо прядь прямых волос, а затем со сладкой улыбкой, словно старой знакомой, звонко окликнула:
— Сестрица Бао, почему ты так смотришь на меня? Мне даже неловко.
Бао Ци равнодушно пожала плечами, прищурив пронзительные глаза и глядя на неё с полуулыбкой: — Раз уж барышня У такая красавица, как же на нее лишний раз не взглянуть?
Подняв голову, она заметила у входа в Большой зал фигуру мужчины, от которой буквально везло холодом. Перехватив суровый, властный жест Лэн Сяо, она наконец не выдержала и улыбнулась. Подобно птичке, возвращающейся в родное гнездо, она бросилась к нему со всех ног.
— Медленнее! — окрик Лэн Сяо прозвучал тяжело и веско. Он шагнул ей навстречу, перехватил за руку и, приобняв за талию, увлек внутрь зала. Они тихонько перешептывались, полностью игнорируя стоявшую снаружи парочку, словно те были пустым местом.
Глядя им вслед, Фан Вэйцзю почувствовал, как у него внутри всё болезненно сжалось.
Проводив взглядом удаляющихся Бао Ци и Лэн Сяо, У Тунтун посмотрела им вслед со злобной гримасой на заплаканном лице. Сейчас в ее душе царило лишь одно чувство — безумная ревность. Всё, что прежде казалось непонятным, теперь встало на свои места.
Неудивительно, что в прошлом он подталкивал ее к тому, чтобы закадрить Лэн Сяо; неудивительно, что он так радостно смеялся, узнав, что клан Лэн рассматривает ее дедушку как кандидата для возможного брачного союза. По правде говоря, если бы тогда Лэн Сяо действительно принял ее, на этом бы всё и закончилось, и она обрела бы полноту счастья. Но у нее явно не было ни единого шанса.
А несколько дней назад Фан Вэйцзю, который так долго не выходил с ней на связь, вдруг снова объявился и позвал на свидание.
Сперва она была просто вне себя от радости, отпросилась в колледже на несколько дней и тайком от семьи повсюду таскалась за ним по пятам. Поначалу, видя, что он больше не скрывает их отношений от окружающих, она наивно полагала, что он наконец собирается признать ее своей официальной девушкой.
Но сегодня, приехав с ним в храм Фаинь и мельком увидев Бао Ци, она прозрела. У Тунтун не отличалась особой мудростью, но как женщина обладала врожденной чуткостью — некоторые вещи улавливались слишком легко.
Истинная цель, с которой мужчина притащил ее сюда, заключалась вовсе не в том — излишне и говорить, — он просто использовал привычную игрушку, чтобы прикрыть собственные замыслы.
Если говорить без утайки, она служила лишь живым щитом, отвлекающим внимание.
Более того, ее хватало ума на скорбную догадку: все эти дни Фан Вэйцзю нарочно водил ее напоказ людям вовсе не для того, чтобы узаконить ее статус, а чтобы окончательно отрезать клану Лэн любые пути к отступлению, сделать так, чтобы все вокруг узнали: эта У Тунтун — девица, которую уже поимел небезызвестный цзиндуский повеса Девятый господин Фан.
После такого разве станет клан Лэн связываться с ней? Для нее же самой сложилась абсолютная ситуация разбитого корыта.
И всё это ради той женщины.
Бао Ци вслед за Лэн Сяо вновь вошла в Большой зал. Обойдя боковую дверь, они остановились перед рядом жилых построек во внутреннем дворе.
Судя по всему, здесь и располагалась келья матушки-настоятельницы Чаньсинь.
Матушка Чаньсинь по-прежнему сохраняла вокруг себя ореол таинственности, как и пять лет назад: окна и двери ее комнаты были плотно закрыты, а на пороге стояла молодая монахиня и с бесстрастным лицом встречала посетителей.
Память у Бао Ци была хорошая: юная монахиня оказалась той же самой, что и пять лет назад.
Годы старят лишь тех, кто живет за стенами обители, а она выглядела всё такой же свежей и юной.
Монахиня провела их к каменному столу со стульями во дворе и учтиво выставила перед ними бамбуковый тубус со священными гадательными палочками Гуаньинь.
Бао Ци одарила Лэн Сяо лукавой улыбкой, сложила руки ладонями вместе, молча сосредоточилась, а затем с благоговейным видом взяла тубус и, зажмурившись, принялась истово потрясать его в разные стороны, мысленно обращаясь к бодхисаттве Гуаньинь.
Выпавшая палочка оказалась тридцатой по счету из списка прорицаний Гуаньинь.
Текст гласил: Советую тебе не искать удары судьбы на стороне, словно журавль летит навстречу скрытой стреле. Отправишься за хворостом — змея затаилась в траве, как бы не искусала ядовитым жалом, принеся лишь горечь и печаль.
Внимательно вчитавшись в строки, она поняла, что пророчество сулит мало хорошего. С легкой улыбкой она подобрала палочку и отдала ее юной монахине, чтобы та передала предсказание загадочной матушке Чаньсинь, которая круглый год не показывалась на глаза паломникам. Вскоре монахиня вынесла исписанный лист. В отличие от пяти лет назад, когда ей оставили лишь пустой листок, на сей раз матушка Чаньсинь изложила всё предельно подробно.
Предсказание: Средний жребий
Легенда: Шахматный турнир
Обитель: Владение У
Толкование: Символ умеренности и сохранения своего места, во всех делах надлежит соблюдать крайнюю осторожность и бдительность.
Небесный промысел: В доме покой, самому жить заурядно, богатства ждать в положенный срок, торговля замерла, о браке и речи нет, зародыш пуст, путник задержался, шелководство без выгоды, скотоводство без приплода, искомый человек застрял в пути, тяжб затевать не следует, переезд нежелателен, потерянное не отыщется, от болезни исцелиться трудно.
Отбросив всю эту бессмысленную шелуху, Бао Ци выделила для себя лишь несколько ключевых пунктов.
Ладно еще богатства ждать в положенный срок и замершая торговля, но фразы о том, что о браке и речи нет, зародыш пуст и от болезни исцелиться трудно, буквально сразили ее наповал.
Черт побери, и это они называют средним жребием?! Да это же чистейшее, стопроцентное предсказание абсолютной беды!
Странным, подозрительным взглядом уставившись на текст толкования и зацепившись за слова зародыш пуст, Бао Ци машинально опустила руку на живот, пытаясь осознать, какой же тайный смысл заложен в этих строках.
Беременность в народе именуют ношением шести духов-хранителей, а значит, слово зародыш здесь несомненно указывает на вынашивание ребенка.
Пуст? Что в конце концов означает это пуст?
Подняв голову, она посмотрела на монахиню с робкой надеждой: — Маленькая наставница, могу ли я увидеться с вашей настоятельницей? Я бы хотела попросить ее разъяснить мне смысл этого предсказания.
Миловидное лицо монахини осталось каменным. Чуть опустив голову, она дала понять, что это невозможно.
— Благочестивая мирянка, моя наставница уже давно не принимает посторонних, так что ничем не могу помочь.
Вот черт! И впрямь затворница из потустороннего мира? Чай не в романах про боевые искусства живем, к чему этот цирк?
Лэн Сяо повернул голову, бросил взгляд на зажатый в ее руке листок с пророчеством и, конечно же, сразу догадался, из-за чего она так переживает.
Успокаивающе похлопав ее по руке, он устремил тяжелый взгляд на молодую монахиню, и голос его прозвучал холодно, с леденящими нотками:
— Исключений быть не может?
Искоса взглянув на его красивое лицо и на этот сосредоточенный, до умопомрачения соблазнительный взгляд, от которого сердце замирало, монахиня остолбенела. То ли ее подкупили чары Лэн Сяо, то ли он просто оказался слишком хорош собой, но юная отшельница внезапно залилась краской, прикусила нижнюю губу и, смущенно кивнув ему, заговорила запинаясь:
— Т-тогда... тогда я еще разок спрошу настоятельницу.
Монахиня торопливо удалилась.
Бао Ци резко взмахнула рукой, перехватила Лэн Сяо за запястье и, сверкнув свирепым взглядом, кровожадно осклабилась.
Лэн Сяо нахмурился: — Чего ты?
— Я ревную!
— К кому?
— Хм! Стоит смазливой мордашке уродиться, как даже монахини готовы прислуживать, несправедливость какая! Почему среди них нет монахов-мужчин? Я бы тоже пустила в ход свое очарование и вскружила ему голову до потери пульса! — высказалась Бао Ци с таким видом, словно собиралась в одиночку точить ножи, готовая спрятать его от всего мира, лишь бы никто не глядел.
Чувство собственничества свойственно не только мужчинам, но и женщинам.
Лэн Сяо сжал губы в тонкую нить, щелкнул ее по лбу и ничего не ответил.
Не дождавшись ответа, Бао Ци демонстративно кашлянула, изображая глубокомыслие, и, поддавшись новому приступу любопытства, придвинулась ближе и шепотом спросила: — Вторая дядя, а ты сам-то видел эту настоятельницу?
Лэн Сяо покосился на нее, и голос его прозвучал прохладно: — Разве ты не слышала — давно не принимает посторонимых?
Бао Ци скривила губы, не поверив: — Тогда как же тебе удалось? Настоятельница, что толкует всего по десять жребиев в день, вдруг согласилась растолковать наш?
Лэн Сяо нахмурился, посмотрев на нее так, будто перед ним умалишенная: — Потому что я обратился к настоятелю храма.
Озарение накрыло ее мгновенно, и Бао Ци тяжело вздохнула: — То-то же! А я уж подумала, что мой второй дядя и впрямь очаровал всех монашек.
Хмыкнув, Лэн Сяо уже собирался что-то ответить, как из кельи показалась монахиня. Застенчиво, с виноватым видом поглядывая на Лэн Сяо, она заговорила: — Уважаемые миряне, извините ради бога. Моя наставница действительно не желает никого видеть... Она велела передать, что всё толкование уже изложено на бумаге. А всё прочее — тайна небесная, разглашению не подлежит.
Лэн Сяо дружелюбно кивнул ей, взял Бао Ци за руку и вывел из дворика.
— Подумаешь, тайна небесная! Вечно разыгрывают из себя невесть что, стоит заучить эту фразу, чтобы отмахиваться от людей.
Живи они в древности, эта уловка еще могла запугать не ведающих науки предков. Но современному человеку... хотя многим и свойственно порой ударяться в суеверия, вряд ли кто-то станет морить себя голодом или терять сон из-за какого-то сомнительного предсказания.
Хоть на душе и скребли кошки, поделать она ничего не могла.
Спускаясь с горы и вновь проходя мимо храма Фаинь, они заметили, что песнопения уже смолкли, но запах благовоний всё еще висел в воздухе.
Время было раннее, небо оставалось светлым. Шагая рука об руку по той же дороге, по которой они поднимались, оба испытывали совершенно удивительное чувство.
Вроде бы говорят, что десять пальцев связаны с сердцем — когда идешь вот так, держась за руки, кажется, будто переплетаются сами сердца.
Пока машина мчалась по дороге обратно в город, телефон Лэн Сяо за короткий отрезок пути зазвонил несколько раз. Видя, как он ведет автомобиль одной рукой и отвечает на звонки, Бао Ци одновременно переживала за него и невольно проникалась уважением. Он был невероятно занят по службе, но все же выкроил время, чтобы вывезти ее на такую прогулку.
— Вторая дядя, если у тебя дела, можешь не тратить время на меня. Я не такая хрупкая, как тебе кажется, подумаешь — беременность.
— Работу никогда не переделать, а жена ждет ребенка лишь раз в жизни.
Слов немного, но каждое согревает душу.
Внезапно Лэн Сяо посуровел. Его холодный взгляд сфокусировался на зеркале заднего вида, пальцы быстро набрали несколько цифр на телефоне, и он произнес низким голосом:
— Номер такой-то, Пекин. Проверить!
Убрав телефон, Лэн Сяо бесстрастно уставился вперед: — Позади нас машина. На хвосте.
На хвосте?
Внутри всё похолодело, и Бао Ци инстинктивно порывалась оглянуться.
— Не смей оборачиваться! — строго пресек ее попытку Лэн Сяо.
Бао Ци тут же охватил восторг.
Под несколько резких, зашкаливающих визгов тормозов Бао Ци вцепилась обеими руками в поручень, ощущая сумасшедшую скорость и мощь внедорожника-трансформера. Напряжение, острые ощущения и адреналин достигли предела.
Вот так вдвоем играть в кошки-мышки — поистине ни с чем не сравнимое удовольствие.
Перекресток.
Прямо перед ними показался узкий переулок, и трансформер нырнул в него.
Преследователи последовали за ними. Узкая улочка позволяла протиснуться лишь одной машине, так что трансформер, оказавшись там, фактически заблокировал проезд. Сделав еще один поворот, Лэн Сяо по телефону уточнил координаты групп перехвата и, убедившись, что его люди подоспели, с визгом резко затормозил.
Мгновение спустя сзади раздался скрежет экстренного торможения.
Затем последовали несколько суровых выкриков:
— Выходи!
— Руки вверх, голову в руки, стоять на месте!
Лэн Сяо вышел из машины и повел ее к месту блокировки автомобиля. Как и ожидалось, преследовавший их субару уже был зажат двумя машинами полицейско-патрульного батальона. Нарушители оказались скручены, а двое бойцов как раз проводили обыск салона.
Поскольку дело касалось личной безопасности самого Лэн Сяо, оперативной группой командовал лично начальник патрульного батальона Вэй Ляо.
Заметив появление Лэн Сяо, к тому же в сопровождении миниатюрной женщины, Вэй Ляо приподнял бровь, подошел ближе, щелкнул пальцами и, с ухмылкой склонившись, тихо поинтересовался: — Это у нас... невестка, да?
Бао Ци опустила голову. Она уже была наслышана о подвигах Вэй Ляо и даже видела его издалека пару раз, но лицом к лицу сталкиваться не доводилось.
Вэй Ляо тоже знал, что в медицинский отряд прибыла красивая молодая врач, из-за которой солдаты толпами штурмуют лазарет, подняв показатели обращаемости на пятьдесят процентов, однако сопоставить этот образ с реальным человеком ему пока не удавалось.
Лэн Сяо не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова. С мрачным выражением лица он перевел взгляд на мужчину лет тридцати, которого двое спецназовцев держали заломив руки за спину с опущенной головой.
Мужчина был худощав, с заостренным лицом, а из его маленьких глаз исходил такой затравленный блеск, словно перед ними запертый в клетке испуганный хомячок.
Окинув взглядом обстановку, Лэн Сяо шагнул прямо к нему: — Имя?
Тело и голова хомячка были откинуты назад, из-за чего он выглядел довольно жалко. Уставившись маленькими глазками прямо на него, он принялся изучать свою цель. Подозрительным взглядом окинув его лицо с ног до головы, он недоверчиво нахмурился и крайне медленно спросил Лэн Сяо:
— Ты... ты гонщик?
Лэн Сяо вперил в него взгляд. Внутри у него слегка шевельнулось предчувствие, и он ответил вопросом на вопрос: — А ты гонщик?
Мужчина кивнул: — Да.
— Но уровень твоего вождения никудышный.
— Нет, кто это сказал?! Я отлично вожу! Я выигрывал крупные гоночные турниры... — лицо хомячка исказилось, словно слова задели его за живое, и он отчаянно затараторил, не сводя с Лэн Сяо глаз: — Хм! Иначе как бы я за тобой поспел? Ты водишь так быстро, так бешено, и тачка у тебя первоклассная... Если бы я не был классным гонщиком, разве удержался бы на хвосте? Не отпирайся!
Она окончательно перестала что-либо понимать: это допрос шпиона или разбор полетов после уличных гонок?
Холодные глаза Лэн Сяо слегка сузились. Он кивнул ему, впившись пронзительным взглядом прямо в глаза хомячку, не отрывая их ни на секунду: — Ты отличный гонщик, но никудышный шпион. Выкладывай, кто тебя подослал?
— Шпион? Какой еще шпион? — хомячок выглядел так, будто совсем ничего не понимает, помотал головой, в упор глядя на него, и вдруг заерзал: — Эй, отпустите! Это нечестная борьба. Если признаешь поражение, давай повторим заезд с начала — отпустите меня!
Бао Ци скривила губы, испытывая сильнейшее недоумение. Что это за кадр такой? Разыгрывает комедию лучше нее, прямо как настоящий!
Лэн Сяо чуть подался вперед, пару секунд молча изучал его, затем отступил назад и обратился к Вэй Ляо: — Уведите на допрос.
Напоследок Вэй Ляо сделал еще пару шагов вперед, лукаво сощурившись и подмигивая Лэн Сяо, со свойственным ему любопытством тихонько усмехнулся: — Сяоцзы, не по-братски поступаешь! Вытащил человека в свет, неужто не познакомишь брата?
Лэн Сяо посмотрел на него, не сдвинувшись с места, и крепко обхватил Бао Ци за талию.
— Моя жена Бао Ци, а это — самый бесстыдный командир Красного шипа, товарищ Вэй Ляо.
Вэй Ляо искривил тонкие губы, оставшись недоволен: — Разве так друзей представляют? — Хихикнув, он протянул руку Бао Ци и снова расцвел: — Доктор Бао, наслышан, наслышан! Внештатный спецназовец, цветок медицинского отряда, столько регалий... Так вот оно что, кхм! Неудивительно... неудивительно...
Собственнически притянув Бао Ци еще ближе к своему сгибу локтя, Лэн Сяо кивнул ему на удаляющихся людей:
— Не забудь замести следы и соблюдай секретность.

Комментарии

Загрузка...