Глава 21

Как дела? — Лин Фэйя заметила странное поведение Го Лань.

Го Лань медленно спускалась по лестнице, не отпуская руку от перил. Перила были очень гладкими, и она, скользя по ним ладонью во время ходьбы, находила это удивительно новым. Лестница в её собственном доме всегда была грубой и очень старой, казалось, от неё всё еще веяло запахом старины.

Го Лань! — не дождавшись ответа, снова окликнула её Лин Фэйя.

Ах, н-ничего, — опомнилась Го Лань. Опустив голову, она тихо произнесла: Бабушка говорит, что наш дом — самый лучший.

Поскольку Го Лань говорила очень тихо, Лин Фэйя поняла, что та снова разговаривает сама с собой. Хотя ей было очень любопытно, она не стала расспрашивать сразу, как в прошлый раз, однако слова Го Лань расслышала предельно ясно. Снова бабушка? Что же это за бабушка такая, раз она способна оказывать на человека столь сильное влияние?

Ван Цзюйюй сидела на диване, наблюдая, как обе спускаются сверху. Она отвернулась, опустила закинутую ногу на ногу и, глядя в окно, позвала Сяо Хаань.

Сяо Хаань в испуге выбежала из кухни, всё еще вытирая руки о фартук, остановилась возле дивана и спросила: В чём дело, хозяйка?

Ужин готов?

Почти, на плите остался только куриный суп, он доходит примерно минут пятнадцать. Подавать уже к столу?

Не нужно, хозяин еще не вернулся, конечно, еду нужно держать в тепле.

Но ведь дома гости, — смущенно произнесла Сяо Хаань.

Гости? Гости для него в конце концов важнее хозяина? К тому же, подумаешь, какая важная птица!

Это... — Сяо Хаань не знала, как поступить, но тут она заметила вошедшую в гостиную Лин Фэйю и, словно увидев спасительницу, произнесла: Барышня.

Стоило Го Лань услышать слова Ван Цзюйюй, едва она спустилась, как её лицо мгновенно побледнело. Она понимала, что заявилась в чужой дом вот так запросто, и кому угодно это могло прийтись не по душе. Го Лань виновато улыбнулась и обратилась к Ван Цзюйюй: Простите, тётя, что побеспокоила вас. Я пробуду здесь недолго, прошу меня понять.

Сяо Хаань, можно накрывать на стол! Папа очень занят на работе, и никто не знает, когда он вернется. Что же нам теперь, голодными его жждать? Когда папа вернется, я сама приготовлю ему выпечку на ночь. А кто хочет ждать — пусть ждет хоть до утра! — Последнюю фразу Лин Фэйя намеренно произнесла, бросив косой взгляд на Ван Цзюйюй. Затем она взяла Го Лань за руку и сказала: Присядем на минутку, скоро всё будет готово. Суп, который варит Сяо Хаань, очень вкусный, ты обязательно должна выпить побольше.

Сяо Хаань в ответ лишь кивнула. Бросив взгляд на Ван Цзюйюй и не сказав больше ни слова, она направилась на кухню.

Ван Цзюйюй снова выставила себя в глупом свете, и её переполняла ярость. Резко встав, она со злости швырнула на пол журнал, который всё это время держала в руках. Раздался громкий шлепок. Ван Цзюйюй развернулась и направилась в свою комнату; её каблуки звонко застучали по паркету.

Коричневый диван казался невероятно мягким и уютным — совсем как та кровать наверху, фиолетовая кровать. А еще хрустальная люстра под потолком, показавшаяся до нелепости огромной. Она состояла из множества маленьких хрустальных подвесок, излучавших благородный и элегантный золотистый свет. Стоило зажечь люстру, как её сияние заливало всё вокруг, словно уменьшенное солнце; смотреть на нее напрямую было больно глазам. Свет разливался по всему залу, освещая каждый уголок так ярко, что не оставалось ни единой тени. Наверное, это и называется — всё как на ладони!

Эта серая комната!

Непонятно почему, но стоило взгляду Го Лань зацепиться за какой-нибудь предмет, как в её голове тотчас возникал образ её собственной комнаты, и она невольно начинала их сравнивать. Впрочем, она и сама не могла бы толком объяснить, какое из мест ей нравится больше. К тому же слова бабушки еще никогда не всплывали в её памяти с такой пронзительной четкостью. Бабушка говорила, что при слишком ярком свете некоторые вещи невозможно утаить.

Какие вещи невозможно утаить? — Лин Фэйя всё же не смогла побороть охватившее её любопытство.

И в тот самый момент, когда она уже собиралась продолжить расспросы, до ее слуха донесся звук шагов. Она тут же повернула голову к прихожей и восторженно воскликнула: Папа, ты сегодня так рано вернулся! — В ее голосе звучало неподдельное ликование.

Услышав возглас, дошедшая до самого конца гостиной Ван Цзюйюй обернулась и увидела Лин Чэна. Она тут же бросилась обратно, остановилась рядом с ним и, расплывшись в улыбке, принялась стягивать с него пиджак, на ходу спрашивая: Уже вернулся? На работе все дела закончил?

Лин Чэн был мужчиной средних лет, которому приближался уже шестой десяток, но, несмотря на постоянную занятость, он выглядел бодрым и подтянутым. На нем был черный костюм, белая рубашка и серый галстук в синюю полоску. В молодости Лин Чэн работал обычным учителем средней школы, но как раз тогда подвернулся прекрасный момент благодаря политике реформ и открытости. Волна коммерции увлекла амбициозного Лин Чэна: он оставил учительство и в одиночку отправился в Шэньчжэнь провинции Гуандун. Благодаря своему трудолюбию, упорству и основательному характеру он быстро заслужил доверие руководства компании. Несколько лет спустя, накопив стартовый капитал, Лин Чэн снова уволился и перебрался в финансовый центр — Шанхай, где открыл небольшую фирму. За счет безупречной репутации его дело постепенно пустило корни в Шанхае, а со временем разрослось настолько, что он один за другим открыл несколько филиалов. Теперь же Лин Чэн начал осваивать рынок недвижимости, превратившись в настоящего бизнес-магната Шанхая. К своей единственной дочери Лин Фэйе он относился как к зенице ока. Лин Фэйя родилась в браке Лин Чэна и его первой жены Чжэн Синь. Чжэн Синь была коллегой Лин Чэна по школе, они встречались, поженились и завели ребенка, как самые обычные люди. Когда Лин Чэн ушел в бизнес, Чжэн Синь пришлось пережить немало трудностей; она искренне надеялась, что наконец-то заживет спокойно, но внезапная автокатастрофа оборвала ее жизнь, что стало тяжелейшим ударом для Лин Чэна. Зная, что больше всего на свете Чжэн Синь переживала за Лин Фэйю, после ее смерти он окружил дочь еще большей заботой и баловал ее во всем. Что же касается появления Ван Цзюйюй, то это чистая случайность: именно она помогла ему пережить те самые тяжелые дни после потери жены, благодаря чему он смог вернуться к нормальной жизни.Сегодня я дал себе выходной, в компании ничего серьезного не происходило, так что всё оставил на секретаря Линь, — пояснил Лин Чэн. Подойдя к столу, он заметил Го Лань и окинул её взглядом — это была очень красивая девушка. Глядя на неё, Лин Чэн спросил Лин Фэйю: — Фэйя, это твоя подруга?

Го Лань чувствовала себя немного неловко в такой чересчур интимной атмосфере, к тому же она явно выбивалась из их круга. Увидев, что этот мужчина средних лет направляется к ней и спрашивает Лин Фэйю, кто она такая, девушка поднялась с места. Движения её были несколько скованными; не зная, как обратиться к Лин Чэн, она лишь произнесла: — Здравствуйте, меня зовут Го Лань.

— Папа, она моя подруга, моя сестрёнка, — Лин Фэйя взяла Лин Чэна под руку, и в её голосе зазвучали капризные нотки, совсем не похожие на прежний тон. — У нас есть одно дело, которое нужно решить, и я хочу, чтобы она некоторое время пожил у нас дома, можно?

Лин Чэн погладил дочь по голове и с лаской сказал: — Конечно можно. Твоя сестрёнка — это моя наполовину родная дочь, к тому же дом у нас большой, комнат много, да и на одну тарелку больше еды всегда найдётся. Пусть живёт столько, сколько захочет.

— Спасибо, папа! — Лин Фэйя чмокнула Лин Чэна в щеку. — I LOVE YOU.

Лицо Лин Чэна тут же озарилось счастливой улыбкой.

Никто не заметил, что стоявшая рядом Ван Цзюйюй была уже готова сойти с ума от злости.

— Что же нам теперь делать?

— Что делать? Конечно же, искать! Слушай, какими бы средствами ни пришлось воспользоваться, её нужно найти. Ступай и помоги мне связаться с Орглом, веди его ко мне.

— С Орлом? Мы не виделись уже пятнадцать лет.

— Столько лет я щедро осыпала его благами, неужели мало? Если бы не крайняя нужда, я бы стала его звать.

— А молодой господин Цзинь...

— Я сама с ним побеседую. А теперь уходи, оставь меня в покое.

Мягкий свет, белоснежная скатерть, двухметровый овальный обеденный стол. На столе расставлены роскошные блюда, источающие манящий аромат. Над самой поверхностью стола клубился лёгкий турок, из-за этого парара то, что находилось напротив, казалось неясным, окутанным белой дымкой.

За обеденным столом четверо сидели по двое друг напротив друга. Го Лань совершенно не привыкла к трапезам в таком большом обществе: она посмотрела на сидевшую рядом Лин Фэйю, потом на сидевшую прямо напротив неё Ван Цзюйюй и Лин Чэна рядом с ней. Поскольку никто из них еще не притронулся к палочкам, Го Лань снова опустила голову.

— Давайте есть, чего же вы все сидите? — Лин Чэн первым взял пиалу и с улыбкой заговорил.

Увидев, что Лин Чэн дал добро, остальные тоже принялись за еду. Го Лань по-прежнему сидела, опустив голову, и лишь механически отправляла в рот по маленькому кусочку рис.

— Ой, папа, посмотри на себя, стоит тебе вернуться, как дома сразу становится так напряженно! — Лин Фэйя не выдержала, опустила палочки с пиалой и капризным тоном произнесла: — Папа, ну расслабься же ты!

— Ну и что мне тогда делать, по-твоему? — с улыбкой отозвался Лин Чэн.

Лин Фэйя склонила голову набок, долго размышляла и в конце концов выдала: — Не знаю. На самом деле проблема вовсе не в самом папе, просто твой статус главы семьи играет доминирующую роль. Из-за того, что все так или иначе зависят от тебя — материально или морально, — короче говоря, с какими бы целями они ни находились рядом, итог всегда один: вы неосознанно начинают испытывать перед тобой страх.

— Ох, Фэйэр, папа знает, что ты изучаешь психологию, но не стоит же устраивать сеансы прямо дома! Ты лишаешь отца всяких психологических секретов! — горько рассмеялся Лин Чэн.

— Ой, я же просто хотела создать приятную атмосферу за столом! Больше ничего не буду говорить, — Лин Фэйя повернулась к Го Лань и, заметив, что та лишь уткнулась в еду, положила ей в пиалу немного угощения и сказала: — Не стесняйся, чувствуй себя как дома.

После напоминания дочери Лин Чэн перевёл внимание на Го Лань и спросил: — Скажите, мисс Го, откуда вы родом? Вы учитесь или уже работаете?

— Мой дом в Шанхае, я никогда не училась.

— Никогда не училась? — Ван Цзюйюй изумленно вытаращила глаза. — То есть у тебя нет вообще никаких базовых знаний, ты самая настоящая неграмотная чувырла!

— Неграмотная? Полагаю, вы заблуждаетесь! — Го Лань бросилась защищаться. — Я владею четырьмя иностранными языками, а вы? Я могу наизусть и задом наперёд перечислить Четверокнижие и Пятикнижие, а вы? Я в совершенстве владею искусством игры на цине, шахматами, каллиграфией и живописью, а вы? Я...

Она вдруг умолкла, словно наткнувшись на какое-то невидимое препятствие, и её защита резко оборвалась. Лицо Го Лань вмиг побледнело, а лоб покрылся испариной.

Лин Фэйя сначала поразилась познаниям Го Лань, но та замолчала на полуслове. Встревоженная переменой в подруге, Лин Фэйя пристально посмотрела на неё и поспешно спросила: — Что с тобой? Где-то болит?

— Бабушка говорила, что так хвастаться — это верный путь в ад, бабушка говорила, что проявлять такое неуважение к старшим — это верный путь в ад, бабушка говорила, что разговаривать во время еды — это верный путь в ад, бабушка говорила, бабушка говорила... — Го Лань говорила всё более возбужденно, её тело затряслось, а губы продолжали бессвязно шептать что-то невнятное.

— Успокойся, Го Лань, нет никакого ада, это всё лженаука. Раз ты прочитала столько книг, то должна знать, чтоникакого возмездия не существует, — Лин Фэйя взяла её за руки, пытаясь утешить.

— Нет, всё не так! Бабушка говорила, что ад существует, бабушка говорила, что если я хоть раз ослушаюсь её, то окажусь в ступке для измельчения, а еще в Аду Кровавого Пруда, бабушка... — речь Го Лань окончательно превратилась в бессвязный бред.

Заметив, что с Го Лань творится что-то неладное, Лин Фэйя встала со своего места, подбежала к подруге и обхватила её голову руками: — Всё хорошо, ты не попадешь в никакой ад, поверь мне. Папа, скажи ей! Разве такая прекрасная девушка, как Го Лань, может попасть в ад? — Лин Фэйя умоляюще посмотрела на Лин Чэна.

Лин Чэн, сбитый с толку странными речами этой девушки по имени Го Лань, и сам не знал, что и думать. Увидев, к какому исходу всё пришло, ему не оставалось ничего другого, как произвести: — Конечно! Сейчас двадцать первый век, эпоха научных обоснований, откуда вообще взялся этот ад? Девочка, ты слишком много читаешь романов, разве можно принимать такое всерьёз? Нужно смотреть на вещи реально.