(Перевод: Ориана)
(Перевод: Ориана)
Ли Шутон ушел вместе с большим котом. Он сказал только, что сам будет учить Цин Чэня, но не сказал, чему он будет учить.
Ли Шутон ушел вместе с большим котом. Он сказал только, что сам будет учить Цин Чэня, но не сказал, чему он будет учить.
Однако Линь Сяосяо, который хорошо знал босса, понимал, что тот сейчас в очень хорошем настроении.
Однако Линь Сяосяо, который хорошо знал босса, понимал, что тот сейчас в очень хорошем настроении.
Очень, очень хорошем.
Очень, очень хорошем.
Наследие Рыцарей в поколении Ли Шутона было почти прервано. Хотя он никогда не упоминал об этом, Линь Сяосяо собственными глазами наблюдал, как он выбирал преемников одного за другим, и терпел неудачу снова и снова.
Наследие Рыцарей в поколении Ли Шутона было почти прервано. Хотя он никогда не упоминал об этом, Линь Сяосяо собственными глазами наблюдал, как он выбирал преемников одного за другим, и терпел неудачу снова и снова.
Линь Сяосяо знал, что босс нервничал.
Линь Сяосяо знал, что босс нервничал.
Этот путь был настолько трудный, что он и Е Ван не смогли бы по нему пройти, даже если бы захотели.
Этот путь был настолько трудный, что он и Е Ван не смогли бы по нему пройти, даже если бы захотели.
В это время тюремная форма Цин Чэня уже промокла, с его волос капала вода, и он никак не мог отдышаться.
В это время тюремная форма Цин Чэня уже промокла, с его волос капала вода, и он никак не мог отдышаться.
Страдание от пытки водой оставляет психологическую травму.
Страдание от пытки водой оставляет психологическую травму.
«Я очень восхищаюсь тобой, – сказал Линь Сяосяо, – я не знаю, как ты выдержал четыре дня в маленькой темной комнате. Во всяком случае, я смог выдержать только 36 часов. Мама Е чуть лучше меня, 47 часов».
«Я очень восхищаюсь тобой, – сказал Линь Сяосяо, – я не знаю, как ты выдержал четыре дня в маленькой темной комнате. Во всяком случае, я смог выдержать только 36 часов. Мама Е чуть лучше меня, 47 часов».
«Чуть лучше?» – взглянул на него Е Ван.
«Чуть лучше?» – взглянул на него Е Ван.
«Лучше – так нормально?» – нетерпеливо сказал Линь Сяосяо.
«Лучше – так нормально?» – нетерпеливо сказал Линь Сяосяо.
Цин Чэнь постепенно перестал задыхаться: «Вас тоже запирали в маленькой темной комнате?»
Цин Чэнь постепенно перестал задыхаться: «Вас тоже запирали в маленькой темной комнате?»
«Ага, – кивнул Линь Сяосяо, – для всех людей это своего рода жестокое наказание, но для нас это всего лишь испытание, которое нужно пройти. Когда босс попросил нас запереть тебя в темной комнате, я сразу понял, что он хочет выбрать тебя».
«Ага, – кивнул Линь Сяосяо, – для всех людей это своего рода жестокое наказание, но для нас это всего лишь испытание, которое нужно пройти. Когда босс попросил нас запереть тебя в темной комнате, я сразу понял, что он хочет выбрать тебя».
Е Ван взял мягкое толстое темно-синее банное полотенце и протянул его Цин Чэню: «Вытрись. Не так много людей могут быть такими же твердыми, как ты, во время пытки водой. Большинство людей в процессе просто обделается».
Е Ван взял мягкое толстое темно-синее банное полотенце и протянул его Цин Чэню: «Вытрись. Не так много людей могут быть такими же твердыми, как ты, во время пытки водой. Большинство людей в процессе просто обделается».
Похоже, это не первый раз, когда Е Ван устраивает пытку водой.
Похоже, это не первый раз, когда Е Ван устраивает пытку водой.
Но теперь он всем сердцем признал Цин Чэня.
Но теперь он всем сердцем признал Цин Чэня.
В это время Линь Сяосяо вышел из комнаты для допросов и вернулся с подносом, на котором были миска риса, порция восхитительных кисло-сладких свиных ребрышек и миска жидкой рисовой каши.
В это время Линь Сяосяо вышел из комнаты для допросов и вернулся с подносом, на котором были миска риса, порция восхитительных кисло-сладких свиных ребрышек и миска жидкой рисовой каши.
Цин Чэнь немного подумал и взял миску с кашей. Е Ван сказал Линь Сяосяо: «Я выиграл, ты должен мне тысячу юаней».
Цин Чэнь немного подумал и взял миску с кашей. Е Ван сказал Линь Сяосяо: «Я выиграл, ты должен мне тысячу юаней».
Цин Чэнь был ошеломлен: «Вы делали ставки?»
Цин Чэнь был ошеломлен: «Вы делали ставки?»
«Было дело, – беспомощно сказал Линь Сяосяо. – Уровень сахара в крови в твоем организме сейчас крайне низок, и ты должен захотеть съесть кусочек чего-то сладкого, когда увидишь еду перед собой. Это решение, которое твой организм подсказывает твоему мозгу, так что я поставил на то, что ты сначала съешь кисло-сладкие свиные ребрышки».
«Было дело, – беспомощно сказал Линь Сяосяо. – Уровень сахара в крови в твоем организме сейчас крайне низок, и ты должен захотеть съесть кусочек чего-то сладкого, когда увидишь еду перед собой. Это решение, которое твой организм подсказывает твоему мозгу, так что я поставил на то, что ты сначала съешь кисло-сладкие свиные ребрышки».
Е Ван сказал: «Но ты не ел четыре дня. Умный человек сначала выпьет кашу, сдержит инстинкты своего тела и скажет себе, какой выбор наиболее правильный. Я поставил на то, что человек, который смог пережить темную комнату и пытку водой, не настолько глуп, чтобы начать с ребрышек».
Е Ван сказал: «Но ты не ел четыре дня. Умный человек сначала выпьет кашу, сдержит инстинкты своего тела и скажет себе, какой выбор наиболее правильный. Я поставил на то, что человек, который смог пережить темную комнату и пытку водой, не настолько глуп, чтобы начать с ребрышек».
Цин Чэнь не спеша пил кашу, чувствуя, как его холодное тело медленно согревается.
Цин Чэнь не спеша пил кашу, чувствуя, как его холодное тело медленно согревается.
То, что было раньше во Внешнем мире, как бы ни было мучительно, ничто по сравнению с тем, что он испытал за последние несколько дней.
То, что было раньше во Внешнем мире, как бы ни было мучительно, ничто по сравнению с тем, что он испытал за последние несколько дней.
Его ровесники все еще посещают занятия, влюбляются и играют в игры, а он уже начал неизвестную жизнь.
Его ровесники все еще посещают занятия, влюбляются и играют в игры, а он уже начал неизвестную жизнь.
Он сам даже не знал, куда идет.
Он сам даже не знал, куда идет.
Линь Сяосяо вдруг сказал: «Значит, на самом деле, когда ты вошел сюда, ты даже не знал, что ты из клана Цин, поэтому ты подошел к боссу сыграть в шахматы, чтобы выпутаться из той ситуации?»
Линь Сяосяо вдруг сказал: «Значит, на самом деле, когда ты вошел сюда, ты даже не знал, что ты из клана Цин, поэтому ты подошел к боссу сыграть в шахматы, чтобы выпутаться из той ситуации?»
«Угу», – кивнул Цин Чэнь, теперь скрывать было нечего.
«Угу», – кивнул Цин Чэнь, теперь скрывать было нечего.
Линь Сяосяо снова спросил: «Значит, ты действительно не имеешь ничего общего с семьей Цин, верно? Ты не жил в семье Цин, и у тебя нет чувства принадлежности».
Линь Сяосяо снова спросил: «Значит, ты действительно не имеешь ничего общего с семьей Цин, верно? Ты не жил в семье Цин, и у тебя нет чувства принадлежности».
«Мм», – снова кивнул Цин Чэнь.
«Мм», – снова кивнул Цин Чэнь.
Линь Сяосяо просиял от радости: «Это очень даже хорошо. Скорее всего, босс тоже подумал об этом, поэтому решил принять тебя».
Линь Сяосяо просиял от радости: «Это очень даже хорошо. Скорее всего, босс тоже подумал об этом, поэтому решил принять тебя».
Е Ван сказал Цин Чэню: «Можешь быть спокоен, только я, Линь Сяосяо и босс знаем, что ты из Внешнего мира, и даже Ли Дунцзе не расскажем об этом. Мы сохраним твой секрет».
Е Ван сказал Цин Чэню: «Можешь быть спокоен, только я, Линь Сяосяо и босс знаем, что ты из Внешнего мира, и даже Ли Дунцзе не расскажем об этом. Мы сохраним твой секрет».
Цин Чэнь с облегчением вздохнул: «Спасибо... Кто такой Ли Дунцзе?»
Цин Чэнь с облегчением вздохнул: «Спасибо... Кто такой Ли Дунцзе?»
«Ли Дунцзе из Хэнше, – счастливо улыбнулся Линь Сяосяо. – Хэнше – это организация под контролем Рыцарей. Возможности Рыцарей, пожалуй, больше, чем ты себе представляешь. Похоже, ты ничего не знаешь о внешнем мире, в ближайшие несколько дней я помогу тебе наверстать упущенное».
«Ли Дунцзе из Хэнше, – счастливо улыбнулся Линь Сяосяо. – Хэнше – это организация под контролем Рыцарей. Возможности Рыцарей, пожалуй, больше, чем ты себе представляешь. Похоже, ты ничего не знаешь о внешнем мире, в ближайшие несколько дней я помогу тебе наверстать упущенное».
Е Ван сказал: «Кстати, этот Лу Гуаньи очень предан тебе. Он много натерпелся ради тебя за эти несколько дней и чуть не подрался с боссом».
Е Ван сказал: «Кстати, этот Лу Гуаньи очень предан тебе. Он много натерпелся ради тебя за эти несколько дней и чуть не подрался с боссом».
«Хм, спасибо, что сказали», – кивнул Цин Чэнь.
«Хм, спасибо, что сказали», – кивнул Цин Чэнь.
«Ты знаешь Лю Дэчжу и Хуан Цзисяня? И еще этого Цзянь Шэна, который любит ругаться?» – спросил Линь Сяосяо.
«Ты знаешь Лю Дэчжу и Хуан Цзисяня? И еще этого Цзянь Шэна, который любит ругаться?» – спросил Линь Сяосяо.
«Лю Дэчжу и Хуан Цзисяня знаю, но не то, что бы хорошо. Мы учимся вместе в старшей школе», – объяснил Цин Чэнь.
«Лю Дэчжу и Хуан Цзисяня знаю, но не то, что бы хорошо. Мы учимся вместе в старшей школе», – объяснил Цин Чэнь.
«Подожди, во Внешнем мире ты обычный старшеклассник?» – Линь Сяосяо был потрясен. Хотя он совсем не много знал о Внешнем мире, но по его мнению, Цин Чэнь во Внешнем мире должен был быть кем-то крутым.
«Подожди, во Внешнем мире ты обычный старшеклассник?» – Линь Сяосяо был потрясен. Хотя он совсем не много знал о Внешнем мире, но по его мнению, Цин Чэнь во Внешнем мире должен был быть кем-то крутым.
Способности и сила воли, продемонстрированные Цин Чэнем, – это не то, чем может обладать обычный школьник.
Способности и сила воли, продемонстрированные Цин Чэнем, – это не то, чем может обладать обычный школьник.
Цин Чэнь сказал: «Внешний мир относительно спокойный, там нет ничего сверхъестественного, нет механических конечностей и банд, все стабильно и мирно. В эту эпоху даже обычным людям хорошо, и их жизни ничего не угрожает».
Цин Чэнь сказал: «Внешний мир относительно спокойный, там нет ничего сверхъестественного, нет механических конечностей и банд, все стабильно и мирно. В эту эпоху даже обычным людям хорошо, и их жизни ничего не угрожает».
«Я так завидую», – вздохнул Линь Сяосяо.
«Я так завидую», – вздохнул Линь Сяосяо.
Цин Чэнь спросил: «Где заперт человек, говорящий на странном языке?»
Цин Чэнь спросил: «Где заперт человек, говорящий на странном языке?»
«Это всего в нескольких комнатах от этой комнаты для допросов, а в чем дело?» – спросил Линь Сяосяо.
«Это всего в нескольких комнатах от этой комнаты для допросов, а в чем дело?» – спросил Линь Сяосяо.
«Могу я задать ему пару вопросов?» – спросил Цин Чэнь.
«Могу я задать ему пару вопросов?» – спросил Цин Чэнь.
«Конечно, – улыбнулся Линь Сяосяо, – ты уже свой человек, так что теперь в тюрьме No 18 ты можешь делать, что захочешь».
«Конечно, – улыбнулся Линь Сяосяо, – ты уже свой человек, так что теперь в тюрьме No 18 ты можешь делать, что захочешь».
Цин Чэнь ненадолго задумался, завязал лицо полотенцем, которое использовалось для пытки водой, и попросил Линь Сяосяо принести ему ридер, а затем пошел в одиночную камеру, где находился Цзянь Шэн.
Цин Чэнь ненадолго задумался, завязал лицо полотенцем, которое использовалось для пытки водой, и попросил Линь Сяосяо принести ему ридер, а затем пошел в одиночную камеру, где находился Цзянь Шэн.
Дверь из сплава открылась, и Е Ван вошел первым, чтобы взять под контроль Цзянь Шэна.
Дверь из сплава открылась, и Е Ван вошел первым, чтобы взять под контроль Цзянь Шэна.
Этому соотечественнику с Земли было около тридцати лет.
Этому соотечественнику с Земли было около тридцати лет.
Цзянь Шэн закричал: «Да батька тебя, щенок...»
Цзянь Шэн закричал: «Да батька тебя, щенок...»
Прежде чем он закончил, Цин Чэнь молча написал два слова на ридере, чем сразу остановил ругань: «Переулок Куаньчжай».
Прежде чем он закончил, Цин Чэнь молча написал два слова на ридере, чем сразу остановил ругань: «Переулок Куаньчжай».
(п.п. – это известная достопримечательность в Чэнду, столице Сычуани, которой здесь соответствует Чуаньчжоу)
(п.п. – это известная достопримечательность в Чэнду, столице Сычуани, которой здесь соответствует Чуаньчжоу)
Цзянь Шэн сразу растерялся: «Щенок, ты с Земли?»
Цзянь Шэн сразу растерялся: «Щенок, ты с Земли?»
«Я спрошу тебя о нескольких вещах, – продолжил писать Цин Чэнь, – ты из Чуаньчжоу? Почему ты переместился сюда? Ты в Лочэне?»
«Я спрошу тебя о нескольких вещах, – продолжил писать Цин Чэнь, – ты из Чуаньчжоу? Почему ты переместился сюда? Ты в Лочэне?»
«Батька приехал в Лочэн по делам. Ничего не понял. Только приехал, а тут это, та-та, и сразу переместился», – Цзянь Шэн увидел, что он тоже с Земли, поэтому сразу нормально ответил.
«Батька приехал в Лочэн по делам. Ничего не понял. Только приехал, а тут это, та-та, и сразу переместился», – Цзянь Шэн увидел, что он тоже с Земли, поэтому сразу нормально ответил.
«Чем ты занимаешься?» – снова написал на ридере Цин Чэнь.
«Чем ты занимаешься?» – снова написал на ридере Цин Чэнь.
«Перепродажа билетов. В Лочэне только что прошел концерт Джея Чоу, – ответил Цзянь Шэн, – ты из Лочэна?»
«Перепродажа билетов. В Лочэне только что прошел концерт Джея Чоу, – ответил Цзянь Шэн, – ты из Лочэна?»
(п.п. – Джей Чоу – тайваньский музыкант)
(п.п. – Джей Чоу – тайваньский музыкант)
Однако Цин Чэнь не ответил на его вопрос, а развернулся и ушел.
Однако Цин Чэнь не ответил на его вопрос, а развернулся и ушел.
Цзянь Шэн посмотрел на медленно закрывающуюся металлическую дверь и вдруг понял, что его соотечественник не собирался его спасать, поэтому хотел тут же снова выругаться.
Цзянь Шэн посмотрел на медленно закрывающуюся металлическую дверь и вдруг понял, что его соотечественник не собирался его спасать, поэтому хотел тут же снова выругаться.
Однако Цзянь Шэн передумал, подумав, что что-то не так. Раз этот молодой человек с Земли, то почему у него такой высокий статус во Внутреннем мире?!
Однако Цзянь Шэн передумал, подумав, что что-то не так. Раз этот молодой человек с Земли, то почему у него такой высокий статус во Внутреннем мире?!
Линь Сяосяо, который допрашивал его раньше, и этот здоровяк сотрудничали с ним.
Линь Сяосяо, который допрашивал его раньше, и этот здоровяк сотрудничали с ним.
Среди путешественников уже есть такой крутой человек?
Среди путешественников уже есть такой крутой человек?
Линь Сяосяо, стоявший за дверью, посмотрел на Цин Чэня. Сначала на полотенце на его лице, затем на ридер в его руке.
Линь Сяосяо, стоявший за дверью, посмотрел на Цин Чэня. Сначала на полотенце на его лице, затем на ридер в его руке.
Этот молодой человек только что пережил темную комнату и пытку водой, но все еще сохраняет такое осторожное поведение?!
Этот молодой человек только что пережил темную комнату и пытку водой, но все еще сохраняет такое осторожное поведение?!

Комментарии

Загрузка...