(Перевод: Ориана)
(Перевод: Ориана)
После окончания рабочего дня узкая улица Синшу стала оживленной, продавцы сладкого печеного картофеля, арбузов и холодных закусок уже установили свои прилавки по обе стороны улицы.
После окончания рабочего дня узкая улица Синшу стала оживленной, продавцы сладкого печеного картофеля, арбузов и холодных закусок уже установили свои прилавки по обе стороны улицы.
Когда он был маленьким, его мать Чжан Ваньфан уходила в дом его бабушки, а его отец от лени брал его с собой на улицу, чтобы съесть миску рисовой лапши за 1,50 юаня.
Когда он был маленьким, его мать Чжан Ваньфан уходила в дом его бабушки, а его отец от лени брал его с собой на улицу, чтобы съесть миску рисовой лапши за 1,50 юаня.
В то время Цин Чэнь считал, что его отец слишком пренебрегал им, но теперь, когда он думал об этом, возможно, это было лучшее время его детства.
В то время Цин Чэнь считал, что его отец слишком пренебрегал им, но теперь, когда он думал об этом, возможно, это было лучшее время его детства.
Тогда его отец еще не играл в азартные игры, его родители не развелись, а бабушка и дедушка не испытывали к нему неприязни.
Тогда его отец еще не играл в азартные игры, его родители не развелись, а бабушка и дедушка не испытывали к нему неприязни.
Рисовая лапша, которая в то время стоила 1,5 юаня, теперь стоит 15 юаней, и кажется, что уже ничего не вернуть назад.
Рисовая лапша, которая в то время стоила 1,5 юаня, теперь стоит 15 юаней, и кажется, что уже ничего не вернуть назад.
Когда Цин Чэнь вошел во двор No 4, он внезапно обнаружил двух курящих мужчин, сидящих на корточках на обочине дороги.
Когда Цин Чэнь вошел во двор No 4, он внезапно обнаружил двух курящих мужчин, сидящих на корточках на обочине дороги.
Уже стемнело, и он не мог отчетливо разглядеть их лица, только мерцающие красные искры от окурков.
Уже стемнело, и он не мог отчетливо разглядеть их лица, только мерцающие красные искры от окурков.
Цин Чэнь вошел в подъезд и почувствовал аромат, доносящийся сверху. Ли Тунъюнь уже давно ждала у двери его квартиры: «Братик, мама скоро закончит готовить еду, она попросила меня подождать тебя здесь».
Цин Чэнь вошел в подъезд и почувствовал аромат, доносящийся сверху. Ли Тунъюнь уже давно ждала у двери его квартиры: «Братик, мама скоро закончит готовить еду, она попросила меня подождать тебя здесь».
«А если бы я остался в школе на вечерней самоподготовке? Вам не нужно меня ждать», – Цин Чэнь погладил Ли Тунъюнь по голове.
«А если бы я остался в школе на вечерней самоподготовке? Вам не нужно меня ждать», – Цин Чэнь погладил Ли Тунъюнь по голове.
«Последние несколько дней ты не ходил на вечернюю самоподготовку», – сказала Ли Тунъюнь, затем подтянула рукава и пошла наверх.
«Последние несколько дней ты не ходил на вечернюю самоподготовку», – сказала Ли Тунъюнь, затем подтянула рукава и пошла наверх.
Как только он открыл дверь, Цин Чэнь увидел, что ранее сломанная мебель исчезла, а сам дом также уже не выглядел таким заброшенным, как раньше, как будто многие вещи были заменены новыми.
Как только он открыл дверь, Цин Чэнь увидел, что ранее сломанная мебель исчезла, а сам дом также уже не выглядел таким заброшенным, как раньше, как будто многие вещи были заменены новыми.
Цзян Сюэ в фартуке возилась на кухне. Когда она услышала звук открывающейся двери, она сказала, не оборачиваясь: «Цин Чэнь пришел? Садись скорее, осталось только доделать суп».
Цзян Сюэ в фартуке возилась на кухне. Когда она услышала звук открывающейся двери, она сказала, не оборачиваясь: «Цин Чэнь пришел? Садись скорее, осталось только доделать суп».
Цин Чэнь посмотрел на стол: жареные свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, жареная говядина с овощами, тушеная квашенная фасоль с каперсами и свиным фаршем, а также кисло-острый тертый картофель – все это отлично сочеталось с рисом.
Цин Чэнь посмотрел на стол: жареные свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, жареная говядина с овощами, тушеная квашенная фасоль с каперсами и свиным фаршем, а также кисло-острый тертый картофель – все это отлично сочеталось с рисом.
По сравнению с безвкусной едой в тюрьме No18, это реальное улучшение питания.
По сравнению с безвкусной едой в тюрьме No18, это реальное улучшение питания.
«Тетя Цзян Сюэ, что вы празднуете?» – спросил Цин Чэнь.
«Тетя Цзян Сюэ, что вы празднуете?» – спросил Цин Чэнь.
Цзян Сюэ вышла с кастрюлей супа и радостно сказала: «Я уже говорила, что у меня во Внутреннем мире есть клиника механических конечностей».
Цзян Сюэ вышла с кастрюлей супа и радостно сказала: «Я уже говорила, что у меня во Внутреннем мире есть клиника механических конечностей».
«Ну, я слышал, ты упоминала об этом», – Цин Чэнь встал ей помочь, взял кастрюлю с супом и поставил ее на стол.
«Ну, я слышал, ты упоминала об этом», – Цин Чэнь встал ей помочь, взял кастрюлю с супом и поставил ее на стол.
Цзян Сюэ вернулась на кухню, чтобы наложить рис и взять палочки для еды: «Раньше я очень беспокоилась об этой клинике, потому что путешественники не наследуют воспоминания своей прежней личности, поэтому, когда люди приходили ко мне установить механические конечности, а я не знала, что делать».
Цзян Сюэ вернулась на кухню, чтобы наложить рис и взять палочки для еды: «Раньше я очень беспокоилась об этой клинике, потому что путешественники не наследуют воспоминания своей прежней личности, поэтому, когда люди приходили ко мне установить механические конечности, а я не знала, что делать».
Цин Чэнь молча слушал.
Цин Чэнь молча слушал.
Тем не менее Цзян Сюэ продолжала: «Те люди, которые пришли установить механические конечности, все они выглядели очень свирепыми, а с общественным порядком в городе 18 хуже всего ночью, ходить по улицам после 8 часов вечера небезопасно, поэтому я очень волновалась».
Тем не менее Цзян Сюэ продолжала: «Те люди, которые пришли установить механические конечности, все они выглядели очень свирепыми, а с общественным порядком в городе 18 хуже всего ночью, ходить по улицам после 8 часов вечера небезопасно, поэтому я очень волновалась».
Вот почему Цзян Сюэ хотела временно доверить Ли Тунъюнь Цин Чэню, потому что сама не знала, сможет ли она вернуться после этого перехода.
Вот почему Цзян Сюэ хотела временно доверить Ли Тунъюнь Цин Чэню, потому что сама не знала, сможет ли она вернуться после этого перехода.
«Но теперь все в порядке, – с улыбкой сказала Цзян Сюэ, – я не знаю, как так вышло, люди из консорциума Ли внезапно нашли мою маленькую клинику и сказали, что хотят инвестировать в нее».
«Но теперь все в порядке, – с улыбкой сказала Цзян Сюэ, – я не знаю, как так вышло, люди из консорциума Ли внезапно нашли мою маленькую клинику и сказали, что хотят инвестировать в нее».
«Ли...», – пробормотал Цин Чэнь себе под нос.
«Ли...», – пробормотал Цин Чэнь себе под нос.
«Я уже говорила тебе, что консорциумы во Внутреннем мире словно боги. Пока консорциум имеет долю в каком-то деле, все эти преступники будут держаться подальше, – Цзян Сюэ счастливо села за стол. – Они не только дали мне кое-какую сумму денег, но и повесили голографическую неоновую вывеску с логотипом Ли. Теперь я в гораздо большей безопасности во Внутреннем мире».
«Я уже говорила тебе, что консорциумы во Внутреннем мире словно боги. Пока консорциум имеет долю в каком-то деле, все эти преступники будут держаться подальше, – Цзян Сюэ счастливо села за стол. – Они не только дали мне кое-какую сумму денег, но и повесили голографическую неоновую вывеску с логотипом Ли. Теперь я в гораздо большей безопасности во Внутреннем мире».
Цин Чэнь рассмеялся: «Помощь консорциума Ли действительно стоит отпраздновать».
Цин Чэнь рассмеялся: «Помощь консорциума Ли действительно стоит отпраздновать».
«Теперь мне больше не нужно тебя беспокоить, а бабушке и дедушке Сяоюнь не нужно покидать свой родной город, – улыбаясь, сказала Цзян Сюэ, очень довольная сложившейся ситуацией. – Разве ты раньше не завидовал путешественникам? Если однажды ты действительно переместишься, приезжай в город 18 и найди меня. Возможно, тетя Цзян Сюэ не сможет сделать ничего особенного, однако защитить тебя сможет».
«Теперь мне больше не нужно тебя беспокоить, а бабушке и дедушке Сяоюнь не нужно покидать свой родной город, – улыбаясь, сказала Цзян Сюэ, очень довольная сложившейся ситуацией. – Разве ты раньше не завидовал путешественникам? Если однажды ты действительно переместишься, приезжай в город 18 и найди меня. Возможно, тетя Цзян Сюэ не сможет сделать ничего особенного, однако защитить тебя сможет».
Цин Чэнь вздохнул про себя. На самом деле он уже в городе 18, но, к сожалению, в его ситуации обычные люди не могут помочь.
Цин Чэнь вздохнул про себя. На самом деле он уже в городе 18, но, к сожалению, в его ситуации обычные люди не могут помочь.
Битва за Тень клана Цин и наследие Рыцарской организации – эти две вещи давно превзошли понимание обычных путешественников.
Битва за Тень клана Цин и наследие Рыцарской организации – эти две вещи давно превзошли понимание обычных путешественников.
«Кстати, тетя Цзян Сюэ, – спросил Цин Чэнь, – эти люди в черном снова искали тебя?»
«Кстати, тетя Цзян Сюэ, – спросил Цин Чэнь, – эти люди в черном снова искали тебя?»
«Это не они искали меня, а я искала их, – сказала Цзян Сюэ, – перед тем, как я попросила тебя присмотреть за Сяоюнь, я хотела связаться с ними, чтобы узнать, могу ли я получить их помощь во Внутреннем мире».
«Это не они искали меня, а я искала их, – сказала Цзян Сюэ, – перед тем, как я попросила тебя присмотреть за Сяоюнь, я хотела связаться с ними, чтобы узнать, могу ли я получить их помощь во Внутреннем мире».
Цзян Сюэ продолжила: «Однако они сказали, что организация только что создана, и им самим пока трудно в том мире, поэтому они ничем не могут помочь».
Цзян Сюэ продолжила: «Однако они сказали, что организация только что создана, и им самим пока трудно в том мире, поэтому они ничем не могут помочь».
После ужина Цзян Сюэ пошла мыть посуду, а Цин Чэнь и Ли Тунъюнь остались сидеть за столом.
После ужина Цзян Сюэ пошла мыть посуду, а Цин Чэнь и Ли Тунъюнь остались сидеть за столом.
В этот момент Цин Чэнь внезапно спросил: «Ты тоже путешественник по мирам, верно?»
В этот момент Цин Чэнь внезапно спросил: «Ты тоже путешественник по мирам, верно?»
Ли Тунъюнь моргнула и спросила: «Брат Цин Чэнь, о чем ты говоришь?»
Ли Тунъюнь моргнула и спросила: «Брат Цин Чэнь, о чем ты говоришь?»
«В прошлый раз ты специально спросила названии клиники своей мамы, а в этот раз консорциум Ли приобрел долю в ее клинике и так заботливо ее защищает, – сказал Цин Чэнь, – можешь отрицать, но я также могу рассказать об этих подсказках твоей маме».
«В прошлый раз ты специально спросила названии клиники своей мамы, а в этот раз консорциум Ли приобрел долю в ее клинике и так заботливо ее защищает, – сказал Цин Чэнь, – можешь отрицать, но я также могу рассказать об этих подсказках твоей маме».
Ли Тунъюнь сразу перепугалась: «Не говори маме!»
Ли Тунъюнь сразу перепугалась: «Не говори маме!»
Цин Чэнь вздохнул с облегчением, он угадал.
Цин Чэнь вздохнул с облегчением, он угадал.
Прежде чем вернуться вчера, он просмотрел все свои недавние воспоминания и обнаружил странную вещь.
Прежде чем вернуться вчера, он просмотрел все свои недавние воспоминания и обнаружил странную вещь.
После того, как Ли Тунъюнь узнала, что ее мама открыла клинику, ее первой реакцией было не поинтересоваться Внутренним миром, а спросить у матери название клиники.
После того, как Ли Тунъюнь узнала, что ее мама открыла клинику, ее первой реакцией было не поинтересоваться Внутренним миром, а спросить у матери название клиники.
Вот почему вчера он воспользовался возможностью и попросил у Ли Шутона список членов консорциума Ли.
Вот почему вчера он воспользовался возможностью и попросил у Ли Шутона список членов консорциума Ли.
В нем действительно есть имя Ли Тунъюнь.
В нем действительно есть имя Ли Тунъюнь.
При перемещении между двумя мирами имя и тело остаются свои собственные, это не может быть ошибкой.
При перемещении между двумя мирами имя и тело остаются свои собственные, это не может быть ошибкой.
Цин Чэнь тихо спросил: «Почему ты не скажешь своей маме?»
Цин Чэнь тихо спросил: «Почему ты не скажешь своей маме?»
«Мало кто во Внутреннем мире осмелится мне указывать, но если моя мама узнает, она обязательно постарается вмешаться, – испуганно сказала Ли Тунъюнь, – не говори моей маме, я могу дать тебе денег, во Внутреннем мире у меня много карманных денег».
«Мало кто во Внутреннем мире осмелится мне указывать, но если моя мама узнает, она обязательно постарается вмешаться, – испуганно сказала Ли Тунъюнь, – не говори моей маме, я могу дать тебе денег, во Внутреннем мире у меня много карманных денег».
Цин Чэнь без колебаний сказал: «Я не путешественник, зачем мне там деньги?»
Цин Чэнь без колебаний сказал: «Я не путешественник, зачем мне там деньги?»
Увидев, что он так просто отказался, Ли Тунъюнь была озадачена: «Разве ты не путешественник?»
Увидев, что он так просто отказался, Ли Тунъюнь была озадачена: «Разве ты не путешественник?»
«Конечно, нет, – возразил Цин Чэнь, – а... сколько у тебя карманных во Внешнем мире?»
«Конечно, нет, – возразил Цин Чэнь, – а... сколько у тебя карманных во Внешнем мире?»
Ли Тунъюнь была ошеломлена: «Ты хочешь отобрать деньги у ребенка?!»
Ли Тунъюнь была ошеломлена: «Ты хочешь отобрать деньги у ребенка?!»
Цин Чэнь: «...»
Цин Чэнь: «...»

Комментарии

Загрузка...