***
Тишина, замешательство и гнев.
Всего за несколько секунд Никсон сменил множество выражений лица. Не дожидаясь, пока что-то скажет убегающий оператор, он схватил микрофон, торчавший из сломанного стола, и швырнул его в камеру.
Но... хлоп!
Ёмён легко поймал микрофон. Встретившись взглядом с Никсоном, он раздавил его и вышел к камере.
— Разве можно так просто прерывать эфир?
Эти слова ясно давали понять, что ситуация была спланирована. Никсон с застывшим лицом смотрел на Ёмёна.
— ...Ты зашел слишком далеко, Генеральный секретарь.
— Куда уж мне до вас, кто считает мир игровой доской?
— ...
— Вы манипулировали историей, обманывали массы, разрушали жизни людей и играли со временем.
Слова, направленные на кого-то куда более значимого, чем Никсон.
— Было весело? Надеюсь, что да. Ведь только так я смогу насладиться этим моментом.
Сказав это, Ёмён сделал шаг к нему.
Боевая сыворотка в его руке свисала вниз, словно леска удочки, но Никсон отчетливо чувствовал жажду убийства, струящуюся по лезвию.
— ...
Однако Никсон не спешил двигаться.
Он с невозмутимым видом обвел взглядом убегающих сотрудников станции, оператора, который, несмотря на страх, пытался запечатлеть этот момент, и генерального секретаря, швыряющего этого оператора телекинезом, после чего произнес:
— Ты думаешь, ты первый, кто творит подобное? Неужели ты считаешь, что ты единственный дурак, который, не понимая нашей великой цели, носится вокруг, как ребенок? Глупец. Ты ничем не отличаешься от Культа конца света...
В этот момент Ёмён прервал его:
— Это я уничтожил тот Культ конца света.
— ...
— А теперь закрой рот и подставь шею. Похоже, ты хочешь выиграть время, чтобы американские военные заглушили спутниковую связь, но неужели ты думаешь, что я не предусмотрел даже этого?
Никсон грубо ослабил галстук. Вместе с упавшим на пол галстуком изменилась и его аура.
Аура того самого сверхчеловек, которого не смогли одолеть даже совместными усилиями Ёмён, Пасун и Сети.
Ву-у-ух!
Воздух вокруг задрожал от колоссального количества маны. Ёмён встретил это давление лицом к лицу.
Шаг за шагом. Когда они сократили дистанцию настолько, что отражались в глазах друг друга...
Бывший президент и Генеральный секретарь одновременно взмахнули правыми руками.
***
!!!
Вдалеке, почувствовав столкновение мощной маны в центре Мальта, Хосе лишь коротко и емко прокомментировал:
— Он сошел с ума.
А реакция Демеронда, стоявшего напротив, была вполне в духе эльфов:
— Революции никогда не совершаются в здравом уме.
— ...
Хосе повернул голову и посмотрел на эльфа. Тот, прислонившись к храму, выстоявшему тысячи лет, держал во рту сигарету.
Под звук зажигалки, щелкнувшей при прикуривании, Хосе произнес:
— Это бессмысленно.
— Большинство революций таковы.
— Не говори как другие идиоты, которые пытаются приукрасить провал, называя его красивым. Это неуважение к тем, кто станет жертвой в этом процессе, Демеронд.
Демеронд, выпустив облако дыма, усмехнулся и ответил:
— Землянин рассуждает об эльфийских жертвах?
— ...
— Вы убили мою мать, пожирали моих братьев и соседей, и уничтожили будущее моего народа. Не знаю, что вы получили ценой этих жертв, но, должно быть, это нечто поистине возвышенное. Разве нет?
— ...Значит, если эльфы пострадали, то все остальные должны пройти через то же самое?
— Разумеется.
Короткий ответ. Демеронд добавил, глядя на нахмурившегося Хосе:
— Хотя, кажется, мой паршивый зять думает иначе.
— ...Что?
— Не мне об этом говорить, но мой зять... он хороший человек. В отличие от тебя или меня.
— ...
— Человек такого типа, который предпочтет броситься в пекло сам, вместо того чтобы заставлять других жертвовать собой... Я думал, люди такого склада никогда не смогут стать Генеральными секретарями. Возможно, это я отстал от времени.
В этот момент на другом конце города снова взорвалась мана, и волна докатилась до них. Пока дым от сигареты Демеронда едва заметно танцевал в воздухе, Хосе сказал:
— Демеронд... ты что, пытаешься меня убедить?
— Нет, я угрожаю.
— ...
— Не вмешивайся в битву моего зятя, просто стой и смотри вместе со мной.
Несмотря на небрежный тон, это была самая настоящая угроза. Хосе отчетливо чувствовал, что Демеронд в любой момент готов применить Боевое искусство Истинной Воли.
Мировое древо — это просто большое дерево.
Он не был уверен, применит ли тот Боевое искусство Истинной Воли, полное ненависти, но и уверенности в обратном не было.
Международная максима «не ведите переговоры с террористами» промелькнула в голове, но на этом всё и закончилось.
На весах в душе Хосе лежали две ценности... выбор между 500 000 граждан Мальта и Никсоном был очевиден.
Если бы поражение Никсона было гарантировано, еще куда ни шло, но жертвовать 500 000 жизней он не мог.
Придется подыграть террористу. Приняв решение, Хосе скрестил руки на груди, словно откладывая драку, но вслух произнес:
— Я принимаю твою угрозу. Как ты и просил, я не буду вмешиваться в безумие Генерального секретаря.
— Вот как? Ты неожиданно легко согласился. Тогда убери своих двойников, оставшихся в центре города.
Хосе покачал головой.
— Нет, этого я сделать не могу. Двойники должны остаться для спасения людей.
— ...
— Я не буду вмешиваться в бой. Клянусь именем моей родины и великого Хосе Рисаля.
Услышав имя филиппинского революционера и борца за независимость, Демеронд усмехнулся:
— Отвратительный лицемер.
Хосе не стал спорить, а лишь посмотрел на центр города. Там, где воздух дрожал от напряжения, снова прогремел взрыв.
***
Ква-а-а-анг!!!
Одна из стен здания государственной телерадиокомпании Мальта была полностью разрушена взрывом. Среди разлетающихся обломков вылетел человек и рухнул прямо на асфальт.
Ричард Никсон.
Врезавшись в припаркованный автомобиль, он с растерянным видом посмотрел на здание телецентра.
Дело было не только в том, что факт его выживания транслировался на весь мир. Проблема была в силе.
Никто иной, как он сам, проигрывал в силе.
Понять причину было нетрудно: количество маны в теле этого парня и объем Божественной силы, которую он в себе таил, были колоссальными.
«Как такое возможно?»
Воспоминания о первой и последней встрече с Ёмёном до использования Репризы были смутными, но одно он знал наверняка.
Тогда Ёмён был несравнимо слабее него.
В доказательство тому — разве он не отобрал у него сферу «Токчи»? Но сколько времени прошло с тех пор, чтобы он успел вырасти до уровня, сопоставимого с ним самим?
Пусть он и встречался со Сталиным, но такая скорость роста выходила за рамки понимания...
В этот момент — вспышка! — прямо перед его носом упал свет. Никсон не успел додумать мысль и тут же нанес удар кулаком.
Дз-з-з-ынь!!!
В момент столкновения меча, упавшего с небес, и выброшенного кулака дорога содрогнулась от оглушительного грохота, разрывающего барабанные перепонки.
Удар был настолько мощным, что воздух завибрировал, а окна в ближайших зданиях задрожали или вовсе разлетелись вдребезги.
И те окна, что выдержали первый удар, долго не простояли. Из-за последовавшей за этим схватки Никсона и Ёмёна.
Сражение превратилось в яростный обмен ударами, где были видны лишь размытые очертания меча и кулака, вспышки маны и остаточные образы.
Несмотря на то, что битва происходила на расстоянии вытянутой руки, последствия каждого столкновения были подобны взрыву бомбы.
Будь то здание, за которое еще не выплачен кредит, или постройка с многовековой историей — всё содрогалось и рушилось под натиском ударных волн и столкновений двух бойцов.
Битва, достойная определения «оружие массового поражения в лице одного человека.»
Однако, в отличие от холодного оружия, их головы горели от жара. Особенно мозг Никсона, который анализировал Ёмёна так, будто время замедлилось.
Во-первых, фехтование.
Техника Ёмёна была настолько сложной и причудливой, что невозможно было определить её истоки.
Иногда проскальзывали элементы эльфийского фехтования или Меча девяти дворцов, переворачивающего небеса, но даже они переплетались с множеством других принципов, создавая совершенно новые траектории. Понять это только с помощью маны и зрения было пределом возможностей.
Даже тот выпад, что целился ему в лицо, был таким: сначала он рисовал корень, как в эльфийском стиле, а затем внезапно трансформировался во 2-ю форму Боевого искусства Героя, целясь прямо в лицо.
!
Никсон едва успел откинуть голову назад, чтобы избежать удара. Давление меча, скользнувшего по его щеке, обрушило внешнюю стену огромного бетонного здания позади него.
Пока здание рушилось, ребро ладони Никсона ударило по плашмя летящему мечу, изменив его траекторию.
Дз-з-з-ынь!!!
Вместе с грохотом разрываемого воздуха во все стороны разошлась волна давления, подбросив гравий с земли в воздух.
Ёмён, чей меч был отбит, тут же ответил руками и ногами.
Если можно так выразиться, рукопашный бой был хотя бы узнаваем. Атаки, основанные на эффективных движениях Джугашвили, смешанные с корейским искусством летающих ног и высокомерием зверолюдов.
Однако узнавать и контратаковать — это совершенно разные вещи. Каждый раз, когда Никсон пытался нанести ответный удар своей подавляющей силой и логикой, Ёмён прерывал его ритм невероятными техниками.
Ква-анг!!!
Внезапный взрыв упрощенной Пирокластики прямо из кожи.
Ш-ш-ш...
Ледяные шипы, целящиеся в уязвимые места, и мародерство. И...
Вспышка!
Свет Божественной силы, настолько яркий, что мог выжечь зрительные нервы.
— Ты, мерзавец...!
Сколько же техник у тебя в арсенале? Никсон, грубо отбивая ледяные шипы, летящие в глаза, размышлял.
Различные боевые искусства, внезапно применяемая магия и Божественная сила, окутывающая тело.
Это была не та битва, которую он ожидал. Это был бой не с безумным Генеральным секретарем, владеющим Джугашвили, а с Героем... с Мастером всех искусств.
Причем с настоящим Героем, чьи приемы были практичными и опасными.
Ба-бах!!!
Дорожное покрытие, не выдержав удара, рухнуло, создав между ними короткую паузу. Никсон, пытаясь скрыть изумление на лице, произнес:
— Кто ты такой?
— ...
Ёмён не ответил и медленно поднялся в воздух. Его поза с мечом, сжатым обеими руками, когда он взмывал в небо...
— ...3-я форма Боевого искусства Героя.
Выбор техники, словно говорящий: «Я и есть Герой.»
Никсон, интуитивно поняв, что от этой техники не уйти, перевел взгляд с направления, где был Хосе, на сторону американских военных, и Ёмён заговорил:
— Никсон, я ждал этого момента с полудня. Никто не придет на помощь. Здесь только ты и я.
— ...
Ждал меня с полудня? Никсон догадался, что в шпионских играх есть план, о котором он не знает, но не придал этому значения. По крайней мере, он знал, что должен делать как сильный боец.
Он сжал кулаки и принял боевую стойку. Ёмён, подняв меч над головой, пристально смотрел на него.
Один миг.
Ёмён начал падение.
Капля пота, сорвавшаяся вниз.
Никсон внезапно выкрикнул:
— Расслабься!
Его способность, позволяющая принудительно управлять действиями других.
Это был кинжал, который он приберег для этого момента, будучи уверенным, что Генеральный секретарь не знает о его способностях, но...
«Если заберешь Сирену, получишь силу сопротивляться бесчисленным искушениям.»
«Право власти преодолевать искушения», данное ему Падшей звездой, одним махом разрубило узел, проникающий в его сознание.
Столкнувшись с неудачей своей способности, Никсон не растерялся. Если он использовал её в бою с Ёмёном до Репризы, было бы странно, если бы тот не подготовил контрмеры.
Один вдох.
Никсон, сжав кулаки, оттолкнулся от земли.
Он встретил Боевое искусство Героя лоб в лоб кулаком, наполненным подавляющей силой.
Даже если это 3-я форма Боевого искусства Героя, какая-то там Боевая сыворотка не сможет нанести моему телу смертельную рану.
В столкновении силы с силой, без сложных технических уловок, он был уверен в своем превосходстве.
Однако в момент столкновения меч Ёмёна изменился. Точнее, под кровью Боевой сыворотки показался истинный облик меча.
Святой меч уничтожения коммунизма.
Меч коммунизма, способный разрезать даже кожу президента, пользующегося поддержкой миллионов, — фу-ах!
Он прошел сквозь кулак Никсона и отсек ему плечо.

Комментарии

Загрузка...