***
Когда последствия государственного переворота улеглись, до пресс-конференции Чхон Ёмёна оставалось два дня.
Ёмён находился в Инчхоне.
Любовь... нет, не то чтобы любовь, скорее, воспоминания, которые остались в его родном городе.
В то время как преследователи из самых разных стран рыскали повсюду в его поисках, выбор пал именно на это место по чисто сентиментальным соображениям.
Могила уборщиков.
Месть, в которой он поклялся у этой вырытой собственными окровавленными руками могилы, свершилась.
От Гильдии уборщиков до Игроков и даже правительства этой страны... он призвал к ответу каждого, кто был причастен к гибели товарищей, и взыскал с них кровью.
Это не была всепоглощающая месть, какой он опасался, но и той пустоты, о которой вечно твердят в телевизоре после свершения возмездия, тоже не возникло.
Напротив, он испытывал радость. Радость от свершенной мести оказалась куда сильнее ликования корейцев, превозносивших его как героя и спасителя.
Оценили бы это бригадир и старшие братья? Кто знает. Мертвые хранили молчание, и вернуть их было нельзя.
Живым оставалось лишь молиться об упокоении павших. Теперь же, когда с местью было покончено, Ёмён хотел почтить их память иначе.
— Я хочу устроить им достойные похороны.
Вернувшийся в Инчхон наставник Чан Ман был того же мнения.
— Давно пора. Хорошо. Я помогу.
Однако возникла неожиданная трудность: оказалось, что похороны требуют куда больше хлопот, чем он думал.
— Будешь проводить по традиционным обычаям или по канонам культа Черного дома?
— Хотелось бы и то, и другое.
— А присмотрел ли ты место для могилы?
— Нет, я не силен в фэн-шуй...
— Тогда место поищу я. А какой гроб выберешь? Каменный? Деревянный?
— Э-э... ну...
— Поскольку ты единственный, кто остался у уборщиков из близких, распоряжаться похоронами будешь ты...
— ...
— А, и кого ты собираешься пригласить на похороны?
Неужели похороны — это настолько сложное дело? Ёмён заново проникся благодарностью к наставнику Чан Ману, готовясь к церемонии.
И вот, время пришло. Сегодня.
Ёмён поднимался в гору, чтобы в последний раз проверить могилу.
Гора прямо за складом трупов.
Чувства Ёмёна, вновь шагавшего по той самой горной тропе, по которой он когда-то спускался после данной клятвы мести, были непередаваемо сложны.
Его тяжелые шаги, в которых смешались радость от свершенной мести и тревожные раздумья о будущем, оставляли следы на дикой тропе.
Добравшись до могилы, Ёмён замер в недоумении.
Могилу разрыли дикие звери, как он опасался? Нет. Причина была в том, что у могилы уже были посетители.
Санчо и Чхон Эран.
В том, что они оказались здесь, не было ничего удивительного. Сестра Эран приходилась бригадиру родной дочерью, а Санчо был её возлюбленным.
— Папа, я собираюсь выйти за него замуж. Не знаю, был бы ты против или за, но... я пришла сказать тебе об этом.
— Клянусь честью рыцаря, я буду оберегать счастье госпожи Эран.
В отличие от вечно бесстыдной Чхон Эран, Санчо был натянут как струна. Похоже, он опасался, что его сочтут похитителем чужой дочери.
«Даже со стороны видно, что Санчо — это слишком большая удача для неё.»
Как только Ёмён подумал об этом, парочка совершила неожиданное действие.
Почтительно поклонившись могиле, они крепко взялись за руки и посмотрели друг на друга. Их головы склонились в едином порыве, губы сблизились...
— Да твою ж мать.
Ёмён не сдержался и выругался.
***
— Ха-ха-ха!
Первой реакцией Командира рыцарского ордена на ябедничество Ёмёна был взрыв хохота.
— Устроили тут представление на глазах у шурина.
Говорят, смех заразителен? И это чистая правда. Наставник Чан Ман, сидевший с чаркой перед Командиром, Сети, помогавшая Ёмёну с закусками, — все разом рассмеялись.
Единственными, кто не разделял всеобщего веселья, оставались побагровевший до самых корней волос Санчо и уставившаяся в потолок Чхон Эран.
Рашик не в счет, она была без сознания из-за похмелья.
Как бы то ни было, Чхон Эран, над которой подтрунивали уже добрую минуту, не выдержала и взвизгнула:
— Да взрослые люди встречаются, можно же хоть разок поцеловаться!
— Разумеется. Думаю, доктор Чхон считает так же.
— Наставник!!
— Что, я сказал что-то не так? Или ты признаешься, что совершила постыдный поступок перед могилой отца?
— ...
Ц-ц-ц, разве может затворница-исследовательница переспорить контрабандиста? Пока Ёмён с жалостью смотрел на Чхон Эран, чарки наполнились ещё несколько раз.
Больше всех выпил Санчо, следом за ним — наставник Чан Ман. Командир рыцарского ордена, как ни странно, почти не притрагивался к спиртному — вместо этого он предпочитал мороженое.
— Лучшее изобретение Земли — это мороженое.
В самом деле, при их первой встрече он ведь тоже уплетал мороженое?.. Пока Ёмён мысленно отмечал, что неплохо бы забить мороженым весь Инвентарь,
Командир отставил в сторону опустевший стаканчик из-под мороженого и произнес:
— Ну так что, нашел ответ?
— ...Простите?
— Ты последние несколько дней всё о чем-то размышлял.
— ...
— Я уж думал, ты пытаешься разложить по полочкам какое-то внезапное озарение, но, похоже, дело вовсе не в этом...
Неужели со стороны это было так заметно? Ёмён попытался было отшутиться и сделать вид, что всё в порядке, но Командир не отставал.
— Это настолько важная проблема, что ты не можешь довериться даже возлюбленной?
Лишь тогда Ёмён перевел взгляд на Сети. Девушка, раскладывающая по тарелкам жареного кальмара, виновато отвела глаза.
— ...
Её реакция выдавала, что она раскусила его терзания уже давным-давно. Ёмён тихо спросил:
— ...С каких пор?
— С того самого дня, как закончилась месть.
— Тогда остальные...
— Конечно, заметили.
Кроме Саломеи. Пока слова Сети приятно щекотали слух, Ёмён почесал затылок.
— Простите, что заставил волноваться.
Сети не стала спрашивать, нельзя ли обсудить это вместе. Это был её способ доверять Ёмёну. И это было почти верным решением.
Ведь проблема, не дававшая Ёмёну покоя, никак не решилась бы от коллективного обсуждения.
Никсон и Америка.
Судьба и Мигниум.
Кровь Героя и коммунисты.
И будущее, что ждет впереди.
Бесчисленные развилки и сомнения открылись перед Ёмёном после завершения мести.
Когда-нибудь об этом нужно будет рассказать и возлюбленным, но сначала Ёмён должен был найти ответ сам. Делиться переживаниями можно было и после.
Поэтому он размышлял в одиночку, пока не придет к четкому решению.
Разумеется, ответа он так и не нашел.
Взять хотя бы Никсона. Почему у президента США такая огромная сила? Что вообще значит быть избранником Судьбы?
Даже если Ёмён сможет одолеть Никсона личной силой, что делать с Америкой, стоящей за ним?
Самая могущественная держава в этом мире. Мировой жандарм, держащий в своих руках и Ашу, и всю Землю.
Америка отличалась от Кореи, которая была целью его мести. Во всем: от силы до идеологического обоснования.
Сам Ёмён, пожалуй, еще смог бы вступить в бой. Возлюбленные тоже наверняка встали бы плечом к плечу с ним.
Но что потом?
Битва с Америкой — это не просто вопрос их жизней. Святая и Саломея, в конце концов, фактически являются представителями целой страны и магической башни.
Втягивать их в подобное противостояние — всё равно что просить Святой город и Магическую башню объявить войну Америке.
Ёмён не был Японской империей времен Второй мировой, чтобы втягивать всех знакомых в ад войны с Америкой.
Но можно ли избежать этой битвы — тоже было неясно.
Сколько времени пройдет, прежде чем Никсон сообразит, что захваченная им Сфера принадлежала вовсе не Его Превосходительству?
Хотелось бы верить, что целая вечность, но ведь погибший много лет назад президент воскрес только ради того, чтобы попытаться его прикончить. Полагаться на слепую удачу в такой ситуации было бы просто глупо.
Когда-нибудь Никсон снова придет за ним...
— Чан Ман, нет ли поблизости подходящей арены для спаррингов?
Именно в тот момент, когда мысли Ёмёна текли в этом русле, Командир прервал его раздумья.
— Арена для спаррингов?
Переспросил Ёмён, и Командир ответил:
— Место, где нас никто не увидит и которое не рухнет, если мы с Ёмёном как следует схлестнемся. Есть такое?
Неожиданно? Пока Ёмён и Сети недоумевали, Чан Ман кивнул.
— Насчет арены не знаю, но неподалеку есть бункер, оставленный американскими военными.
— Хорошо. Можем мы одолжить его на время?
Чан Ман украдкой взглянул на Ёмёна и ответил:
Чан Ман украдкой проверил выражение лица Ёмёна и произнес:
— Сколько угодно. Дорогу ты должен знать, Ёмён.
Что такое? Пока над головой Ёмёна возник знак вопроса, Командир, глядя на него, произнес:
— Вот как. Ёмён, веди.
— Простите?
— Давно мы с тобой как следует не дрались.
***
Ёмён, пребывая в некотором замешательстве, всё же проводил Командира и остальных в подземный бункер.
То самое место, где он пробудил артефакт наследия Святого меча.
Едва они вошли в пространство, где до сих пор отчетливо виднелись следы оставленной Ёмёном ци меча, Командир извлек из сумки массивную стальную булаву и промолвил:
— Знаешь, почему я вдруг предложил тебе сразиться?
— ...Хотите преподать мне урок?
— Урок... Отчасти ты прав.
Оставалось лишь догадываться, в чем заключалась вторая половина. Вух! Стальная булава покрылась толстым слоем маны.
— Для начала, давай немного разомнемся.
Ёмён поспешно призвал не Святой меч уничтожения коммунизма... то есть не тот безумный меч, что распевает военные песни, а боевую сыворотку. К счастью или к несчастью, первый удар Командира оказался неторопливым.
— Левое плечо.
Он даже предупредил, куда именно собирается ударить. Но легче от этого не стало — чудовищная мощь, вложенная в булаву, была самой настоящей.
!
Заблокировав булаву, Ёмён широко раскрыл глаза. Скорость-то невысокая, но пропусти он удар — переломов не избежать!
Пока Ёмён изо всех сил вливал ману в свое оружие, Командир нанес следующий удар.
— Возврат, используй инерцию, удар по макушке.
Неторопливо. Ёмён отразил удар, размышляя, не так ли часом тренируются в Имперском рыцарском ордене.
Дзынь!
Раздался звук, ничуть не уступающий по силе удару в полную мощь. Чхон Эран, пришедшая поглазеть на это вслед за Санчо, испуганно вздрогнула, но двое продолжали ожесточенный обмен ударами.
— Правая нога вперед, поворот, удар в грудь.
Если бы Ёмён атаковал в своей обычной стремительной манере, он мог бы на шаг опередить Командир и поразить его в грудь. Однако стоило Ёмёну подстроиться под скорость наставника, как парировать атаки стало настоящим испытанием на грани фола.
— Вращение кисти, правое плечо.
— Шаг назад, запястье.
— Уклон корпуса, бедро.
Каждый удар резонировал с самой сутью боевых искусств. Настолько мощно, что будь Ёмён тем слабым новичком времен Джемини-Сити, его бы просто вколотили в землю.
Однако Ёмён уже давно перешагнул порог Десяти сильнейших. Приняв на себя несколько выпадов, в какой-то момент он перешел в контратаку.
— Левое колено вперед, правая рука.
— Вращение на инерции отбитого удара, плечо.
— Правая рука с мечом в живот. Левая рука в лицо.
Каждый раз, когда атаки Ёмёна блокировались, раздавался раскатистый грохот. Меж тем пряди мокрых от пота волос разлетались во все стороны, а их спарринг становился всё яростнее.
— Шея.
— Солнечное сплетение.
— Пах.
— Сердце.
Они целились в уязвимые точки или места, где защита неизбежно ослабевала.
Хорошо еще, что в их действиях не было истинной жажды убийства — иначе от этого столкновения весь бункер мгновенно обагрился бы кровью.
И вот, спустя какое-то время, Командир бросил взгляд на Санчо, стоявшего неподалеку от Чхон Эран.
В следующее мгновение Санчо, вооружившись одним лишь щитом, присоединился к Командиру.
— Входящий удар мечом оставь щиту, а сам ныряй под мышку.
— Три шага назад и отбить... Это кажется немного несправедливым.
— Шаг вперед и рубящий удар. Вот почему мы обычно берем только по одному оружию.
— ...
И то верно: будь Командир вооружен парой молот и щит, совладать с ним было бы куда труднее. Ёмён обратился к Санчо, который под углом держал щит, отражая удары меча:
— Тогда можно пронзить держателя щита?
— Тогда моя булава... А, Джугашвили запрещен.
— И всё же, удар в голову держателю щита.
Неожиданно оказавшийся «держателем щита» Санчо бросил: «Защита», — и отбил меч. Однако это вовсе не означало, что он остался беззащитен перед ответным выпадом Командира.
Ёмён мгновенно материализовал в другой руке молот из боевой сыворотки, отражая атаку Командира.
Хотя движения оставались достаточно медленными, чтобы их могла разглядеть даже обычная девушка вроде Чхон Эран, созданная с таким трудом боевая сыворотка разлетелась вдребезги. Ёмён тут же воссоздал оружие и бросил:
— Еще раз, удар в голову держателю щита.
— Погоди, почему только я?!
— А кто просил целоваться перед чужой семейной могилой?
Видимо, едкая шпилька Ёмёна попала точно в цель, и Санчо умолк. Чхон Эран попыталась было возразить: «Да мы теперь вроде как не чужие люди», — но... впрочем, неважно.
Спарринг троих продолжался.
Сменилось пара приемов пищи, Сети вновь сварила лапшу, как в самый первый их визит, а они всё продолжали сражаться, пока тело Ёмёна не пропиталось потом насквозь.
— Блок, голова... Черт, рука не слушается.
Положил конец затянувшемуся спаррингу именно Командир. Весь в поту, с насквозь мокрой бородой, он с наигранным стоном опустил булаву.
— Надо же, ни одного эффективного удара. Совсем я постарел.
Пока Санчо, отброшенный в сторону ударом ноги Ёмёна, ворчал, требуя позволить и ему нанести хотя бы один удар, Ёмён сжал боевую сыворотку обеими руками и приложил рукоять ко лбу.
— Спасибо за тренировку.
Этикет Аша. Увидев это, Командир довольно улыбнулся.
— Ну как?
— Это был хороший спарринг.
— Я не об этом, а о твоих терзаниях.
— ...
— Когда прольешь пот, дурные мысли улетучиваются. Разве не так?
Ёмён украдкой отвел взгляд. Он был настолько поглощен постижением принципов, которые демонстрировал Командир, что ему просто не приходило в голову о чем-то тревожиться.
Кто знает, догадывался ли Командир о его мыслях, но он приблизился и легко похлопал юношу по плечу.
— Один уважаемый человек, которого я знал, оставил такие слова: «Чем легче путь, тем сильнее петляй; чем труднее — иди напролом.»
— ...Вы были религиозным человеком?
— Нет, это слова покойного Императора.
— ...
Покойный Юный император. Тот самый, кто погиб в результате устроенного Сталиным радиационного теракта... Вторая «кукушка.» Ёмён мысленно повторил его слова, и в этот момент его словно озарило.
«Прямо, значит.»
Это не было какой-то великой мыслью. Нечто первобытное, но в то же время касающееся самых истоков Истинной воли, которую ему никак не удавалось ухватить.
Мысль была настолько простой, что легко облеклась в слова.
— Командир, что мне нужно сделать, чтобы стать еще сильнее?
Командир не стал упрекать его за то, что после стольких часов ожесточенного боя тот додумался лишь до этого. В конце концов, в озарении важна не ширина охвата, а глубина.
— Ну, твоя нынешняя ступень уже превосходит то, в чем я мог бы дать дельный совет... Так что на ум приходят лишь банальные истины.
— Банальности, это...?
— Встретить того, кто сильнее тебя, и попросить наставничества.
— ...
Первым, о ком подумал Ёмён, был Маркграф. Однако искать встречи с отцом, которого преследует Франция, было чересчур рискованно... Пока он пытался подавить нахлынувшее разочарование, Командир озвучил совершенно неожиданное имя.
— Лично я думаю, почему бы тебе не встретиться с Демерондом?
— Простите?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...