***
Южные земли того, что земляне называют Империей.
Путешественник, скрывший тело и лицо под толстым дорожным плащом, пересекал небольшую деревню.
По походке можно было предположить, что это женщина, но никто из деревенских жителей не обращал на неё внимания.
Сложно было сказать, то ли они привыкли к потоку земных товаров и чужаков, хлынувших в деревню за последние годы, то ли дело было в пистолете, который то и дело мелькал под плащом гостьи.
И всё же одно оставалось несомненным: путешественник направлялся в единственный в селении магазин, совмещенный с закусочной... или, как его называли, «Уолл-маркет.»
По словам хозяина, название было заимствовано у величайшего магазина на Земле, но деревенских жителей куда больше привлекали земные товары, которые владелец время от времени умудрялся раздобыть, нежели само наименование.
Ну, впрочем, неважно.
Стоило путешественнику отворить дверь «Уолл-маркета» и переступить порог, как заведение огласил бодрый голос хозяина.
— Добро пожаловать! «Уолл-маркет», магазин в земном стиле!
— ....
Путешественник не удостоил приветствие особой реакцией и окинул взглядом внутреннее убранство лавки.
Вокруг старого обеденного стола тянулись ряды пластиковых стеллажей, которые, судя по всему, были притащены прямиком с Земли.
Хотя большинство товаров на полках были местного, ашанского производства, внешне это место мало чем отличалось от земного круглосуточного магазина.
— Будете обедать? Или за покупками?
Владелец оказался на редкость услужлив. Путешественник ответил, не снимая капюшона:
— И то, и другое. Что у вас здесь самое вкусное?
— Рагу «Рузвельт.» Готовится из мясных консервов, специально доставленных с Земли. Это фирменное блюдо моей жены. Она работала на кухне в Джемини-Сити.
— Мясные консервы... случайно, не спам?
— Величайшая еда, в которой идеально сочетаются и питательность, и долгий срок хранения.
— А, понятно... Тогда давайте его. Пока еда готовится, я немного осмотрюсь.
— Да, конечно. Дорогая! Одно рагу «Рузвельт»!
Пока готовился заказ, путник принялся неспешно выбирать товары на полках.
Потрепанный земной армейский котелок, вяленое мясо, консервы и даже брикеты для розжига.
Набрав полную корзину вещей, явно предназначенных для долгого похода, путешественник протянул хозяюшке доллары.
Лишь тогда владелец сообразил, что перед ним землянин, и, удивленно моргнув, без лишних слов принял оплату.
Вскоре жена хозяина вынесла долгожданное рагу «Рузвельт.»
Оставалось загадкой, почему блюдо назвали в честь Рузвельта, но на вид это было густое рагу, доверху наполненное картофелем и спамом.
— Я уже включил стоимость еды в общий счет. Приятного аппетита.
Произнеся это, владелец поставил тарелку на стол и вернулся за кассу. Путешественник, по-прежнему не снимая капюшона, принялся неспешно трапезничать.
Прошло некоторое время.
Когда жир от спама, плававший на поверхности бульона, осел на дно тарелки...
Мужчина, тихо попивавший чай за соседним столиком, внезапно поднялся со стула и устроился напротив путешественника.
— Давно не виделись.
Путешественник вскинул голову, гадая, кто же это, и, едва встретившись взглядом с собеседником, выронил ложку.
Аккуратно подстриженные усы и пронзительный взгляд.
Поскольку на нём была ашанская одежда, гостя не узнали сразу, но человек перед ним...
— ...Браунинг.
Один из трех величайших сверхчеловек Америки, по праву входящий в десятку сильнейших.
Облаченный не в военный мундир, а в простое одеяние ашанского крестьянина, он слегка склонил голову набок и произнес:
— Приветствия ни к чему, Морине. Похоже, никто из нас не рассчитывал столкнуться в столь глухом месте.
— ....
Глава «Синей крысы» и мать Святой, Морине, судорожно сглотнула и процедила:
— ...Ты выследил меня?
— Не специально. Но в итоге вышло именно так.
Браунинг аристократично закинул ногу на ногу и продолжил:
— Нам предстоит серьезный разговор, так что, быть может, явит каждый из нас свое истинное лицо?
Морине послушно откинула капюшон. Пока длинные пряди падали ей на плечи, Браунинг бросил еще одну реплику:
— И маскировку тоже сними.
— ....
Морине едва заметно прикусила губу. Однако противопоставить хоть что-то требованию одного из десяти сильнейших она была не в силах.
Вскоре под тихое журчание маны иллюзия, скрывавшая её черты и волосы, рассеялась.
Оголившаяся внешность Морине убедительно подтверждала справедливость слухов о том, что она — мать Святой.
Белоснежные пряди и ресницы, а также ярко-синие глаза, источающие ману неведомого происхождения.
Любой, кто был знаком с искусственными родословными Нового Советского Союза, с первого взгляда признал бы в ней чистокровную полукровку.
— Доволен?
Проговорила Морине, закусив губу, на что Браунинг лишь покачал головой:
— Надеюсь, ты понимаешь, что у меня не было дурных замыслов. Просто раз уж я открыл свое лицо, мне хотелось, чтобы и ты ответила тем же.
— ...Правда только в этом?
— Ну и заодно взглянуть на вкусы Хранителя святынь.
— ....
Стоило упомянуть её мужа, как глаза Морине сузились в щелки. Браунинг же, пропустив это мимо ушей, продолжил:
— Раз уж мы сорвали маски, давай перейдем к делу. Морине, Маркграф сейчас где-то поблизости?
— ....
Морине сохраняла внешнее спокойствие, но её мышцы и учащенное сердцебиение выдавали её с головой. Заметив, что она отчаянно пытается совладать с собой, Браунинг тяжело вздохнул:
— Значит, и вправду рядом... Слухи о том, что он вышел из тени, не соврали.
Оставив чашку на столе, Браунинг бросил взгляд в сторону той самой деревни, откуда появилась Морине.
— С чего вдруг? Решил объявиться ради мести спустя столько лет?
— ...У меня нет причин отвечать.
— Нет уж, ответить придется. От твоего признания зависит, придется ли мне скрестить мечи с Маркграфом.
— ...Что?
— Не прикидывайся дурочкой. Я военный, и мой прямой долг — предотвратить проклятую войну еще до её начала. Особенно в разгар Олимпии.
Несмотря на всю грозность сказанного, голос Браунинга звучал пугающе ровно.
— ...Война?
Морине смущенно умолкла, заставив Браунинга нахмуриться:
— Сам по себе Маркграф — уже ходячий символ. Символ, способный ввернуть мир в хаос после десятилетий холодной войны. Как думаешь, что произойдет, если ашанские повстанцы узнают о его активности? А земляне?
— ....
— Толпа может и не знать, но верхушка прекрасно осознает угрозу, которую таит вышедший из-под контроля сверхчеловек. Демеронд и Джугашвили уже продемонстрировали это с избытком. Разрушение плотин, атаки на АЭС... А что если он начнет вырезать высших чиновников поодиночке, как в Чили? К тому же, он куда опаснее Демеронда.
— ...Но ведь ты тоже можешь это сделать.
Возразила Морине, на что Браунинг лишь кивнул:
— Верно, и я могу. Но у меня есть родина и семья, за которые я в ответе. Во что бы ни верили окружающие — в мои мечты или амбиции — у сверхчеловек, которому есть что терять, всегда найдутся границы и уязвимости. Как у Демеронда, который в конце концов отказался от мести, потому что не мог пожертвовать эльфами... Но что можно сказать о Маркграфе?
— Ты хочешь сказать, что ему нечего терять? И поэтому он устроит резню? Ты правда в это веришь?
— Неважно, какова истина на самом деле, найдутся те, кто охотно в это поверит. Он — гигантская красная кнопка, неподвластная нашему контролю. До сих пор он хранил молчание, но стоит ему сдвинуться с места, как всё изменится кардинально.
Сказав это, Браунинг перевел дух. Бросив предупреждающий взгляд на назойливого хозяина лавки, он продолжил:
— Уверен, ты и сама прекрасно это понимаешь. Нынешний порядок кажется незыблемым, но рухнуть он может в любую секунду.
— ....
Морине не стала спорить. Его слова были правдой.
Мировая обстановка оставалась хрупкой, и лишь колоссальная мощь Соединенных Штатов удерживала планету от Третьей мировой.
Шрамы от двух экономических катастроф, вызванных падением Нового Советского Союза и исчезновением Китая, до сих пор кровоточили на теле мировой экономики, ближневосточные и балканские очаги напряжения продолжали тлеть, а индийские полевые командиры-сверхчеловек устраивали усобицы чуть ли не ежедневно.
Положение в Аше обстояло ничуть не лучше.
Авторитет императорской семьи, преклонившейся перед Сталиным, был стерт в порошок, на севере подняли мятеж коммунисты, а в тени, оседлав волну антиземных настроений, продолжали плести интриги Культ конца света и сторонники независимости.
Да, в текущих реалиях любое движение Маркграфа могло послужить искрой для полномасштабной войны. Морине прекрасно это понимала. Понимала, но...
— ...Маркграф преследует совсем иные цели.
Морине отодвинула миску с остывшим рагу и произнесла:
— Ты заявлял, что собираешься выступить против него в зависимости от моего ответа? Так вот, в этом нет никакой необходимости. Он... он всего лишь направляется навестить могилу.
— ...Навестить могилу?
— Именно. Приближается годовщина смерти Предыдущей Святой, и Маркграф держит путь в Святой город, чтобы почтить её память. Вот и всё.
— ....
Браунинг сузил глаза, пытаясь раскусить, говорит ли Морине правду. Его испытующий взор на секунду проник в самую суть собеседницы.
Снова поднеся к губам остывшую чашку, он промолвил:
— ...Поистине романтичная баллада. Настолько, что хочется в неё поверить.
— Так поверь. Потому что это чистая правда.
— Нет, далеко не вся. Морине... ты не из тех, кто добровольно выкладывает всё на чистоту. Наверняка у тебя припасено еще парочку секретов?
— ....
— Но допытываться я не стану.
Браунинг допил остатки чая и бросил:
— Сражение мы тоже пока отложим. Но взамен... я выдвину встречное требование. Проводи меня к Маркграфу.
— Что?
Прежде чем Морине успела возразить, Браунинг поднялся с места.
— Чему ты удивляешься? Я же сказал, что отменяю бой. Просто хочу взглянуть на Маркграфа, раз уж довелось оказаться поблизости.
— ....
Смотря на спину Браунинга, выуживающего из кошелька долларовые купюры, Морине невольно вспомнила донесения о том, что он некогда сражался бок о бок с Чхон Ёмёном против Аятоллы.
***
Каковы бы ни были события по ту сторону портала, Ёмён, прибывший в аэропорт Кэсона в сопровождении корейцев, испытывал немалое изумление.
Причиной тому послужила картина, представшая перед ним сразу после минования паспортного контроля.
— Ёмён! Это Ёмён!
— Гордость нации!
— А-а-а! Посмотри сюда хоть раз!
Бесчисленные толпы людей.
Даже на вскидку людской поток, заполнивший пространство вплоть до самого выхода из аэропорта, поражал воображение — зрелище напоминало грандиозный партийный съезд.
— ...Даже победители Олимпии из других держав не удостаиваются подобного внимания. Неужто правительство постаралось?
Как верно подметила Сети, стоявшая рядом и совершенно ошарашенная происходящим, это уже давно перешло границы обычной популярности.
Настоящий спектакль, срежиссированный чьей-то невидимой рукой.
Кому взбрело в голову устроить этот цирк? Депутату Хон Ёнвану? Или Чо Унчхану? Как бы то ни было, Ёмён не собирался прятаться от софитов.
Он вскинул руку в приветственном жесте и озарил собравшихся широкой улыбкой.
— Здравствуйте! Дорогие соотечественники! Благодарю за такой теплый прием!!
Стоило его голосу, усиленному маной, пронестись над терминалом, как в ответ грянул невообразимый гвалт — то ли испуганные крики, то ли восторженные овации.
Щелк, щелк — в этот рокот мгновенно вплелись сухие звуки затворов фотоаппаратов, и журналисты лавиной ринулись к Ёмёну.
— Студент Ёмён! Скажите пару слов о вашем настрое на Олимпию!
— Что вы думаете об оценках, что ваша победа уже предрешена?
— Французские СМИ активно тиражируют слухи о том, что студент Ёмён намерен сменить гражданство. Что вы можете ответить на это?
Их что, тоже предварительно подкупили? Среди этой ревущей толпы не нашлось ни единого человека, готового задать каверзный вопрос.
Впрочем, пресса везде одинакова. Натянув на лицо фирменную дежурную улыбку, Ёмён обратился к репортерам:
— Обещаю вам своим именем: я, Ёмён, обязательно выиграю на Олимпии и посвящу эту славу своей родине и возлюбленной.
Речь выдалась приторно-пафосной, однако реакция прессы оказалась на редкость благоприятной. Кое-кто из репортеров даже восторженно зааплодировал.
Разумеется, Сестры-жертвы, вынужденные слушать этот фарс поодаль, едва сдерживали рвотные позывы.
Впрочем, этот театр одного актера продолжался недолго.
Стоило ему помучиться с акулами пера минут десять, как в поле зрения появились крепкие парни в строгих костюмах и плотным кольцом окружили корейскую делегацию.
Под их надежной охраной прорвавшись наружу, Ёмён обнаружил у выхода парочку роскошных лимузинов.
Разве на прошлую Олимпию их не отправляли на обычном рейсовом автобусе?
— Прошу вас, садитесь. Головной автомобиль доставит вас лично, господин Ёмён.
Ёмён с трудом подавил готовый вырваться смешок и послушно забрался в салон лимузина.
Самое уморительное заключалось в том, что все остальные финалисты, за исключением Сети, набились в один-единственный транспорт.
«Черт, это вообще нормально?»
Через тонированное стекло было прекрасно видно, как застрявшая в соседнем лимузине со спортсменами Нети буквально изливает проклятия всем своим видом.
В ответ на её гневный взгляд Ёмён лишь беззаботно пожал плечами, отчего Нети рассвирепела еще сильнее и принялась колотить кулачком по стеклу.
Как бы то ни было, лимузин под мягкое урчание мощного мотора тронулся с места и покинул территорию аэропорта.
Вид видневшихся на горизонте кэсонских ворот окончательно убедил Ёмёна в том, что он вернулся на родину.
Сети, разделившая с ним эту поездку в одиночестве, по всей видимости, разделяла его мысли, поскольку тихо бросила:
— С самого начала какой-то бред.
— И не говори.
— ...Понятия не имею, чей больной разум это придумал, но интеллект явно не входит в число его достоинств. Точь-в-точь как у моего родителя.
Ёмён не стал спорить. Подобный вопиющий фаворитизм и разделение на касты вполне вписывались в стиль бестолкового депутата Хон Ёнвана.
Однако, как ни парадоксально, зачинщиком оказался вовсе не он.
Истинный виновник объявился на мониторе телевизора, вмонтированного в потолок лимузина.
[Приветствую вас, Ёмён. Как вам горячий прием соотечественников?]
С экрана на них взирал классический офисный клерк в очках. Мысленно гадая, какого чёрта ему надо, Ёмён покосился на Сети, и та шепнула пояснение:
«Это секретарь министра Чо Унчхана.»
«Министр Чо держит в секретарях такого идиота?»
«Ничего не поделаешь. Он его внебрачный сын.»
Внебрачный сын. Получив порцию конфиденциальной информации, которую он совершенно не планировал узнавать, Ёмён с натянутой улыбкой обратился к экрану:
— Неплохо. Но в следующий раз было бы неплохо поинтересоваться моим мнением.
[А... прошу прощения. Я подумал, что такие мероприятия не требуют согласования.]
— ....
[В связи с этим, позвольте извиниться еще раз. Мы подготовили кое-что еще.]
— ...Кое-что еще?
Стоило Ёмёну свести брови на переносице, как с улицы донесся пронзительный визг тормозов!
Бум! Судя по глухому звуку удара, на дороге явно произошло столкновение.
Однако реакция секретаря по ту сторону экрана выглядела более чем странно.
[О, кажется, уже началось.]
— ...Началось? Что?
[Авария на дороге — это наших рук дело.]
— ....
[Мы опрокинули туристический автобус, везший школьников с экскурсии. Полагаю, там полно тяжелораненых детей. Пресса уже уведомлена и ждет на месте, так что извольте отправиться туда и спасти их. Выйдет потрясающий сюжет для новостей.]
Устроить настоящую автокатастрофу ради пиара?
Пока Ёмён откровенно охуевал, глядя на экран, секретарь невозмутимо поправил очки:
[Почему вы молчите? Вам нужно выйти прямо сейчас, чтобы пресса, которую мы подготовили —]
— Ха, блядь, серьезно?
В следующий миг его возмущение выплеснулось наружу потоком сочной бранки.
— Ах ты, сраный ублюдок... раз ты лыбишься во время доклада, неужели я кажусь тебе клоуном?
[....]
От неожиданности и грубой интонации инчхонских подворотен опешил не только парень в телевизоре, но даже водитель, испуганно скосивший глаза в зеркало заднего вида.
Прекрасно, актерская игра идет как по маслу. Ёмён на мгновение даже сам поверил в созданный образ уличного хулигана.
— Тц... я еле живой после перелета, а тут какая-то спасательная херня, мать твою! А? Лучше бы в отель быстрее доставили. Что за блядский цирк?
[Господин Ёмён, я не это имел в виду, я хотел как лучше для вашего имиджа....]
— В жопу себе засунь свой имидж! Эй, сукин ты сын, да я в Маньчжурии столько народу вытащил с того света, нахрен мне не уперлось строить авторитет на подобном дерьме!
[....]
— А, чем больше думаю, тем сильнее бешусь. Ты что ли на Олимпию прешься, щенок? Ты вообще чей подсос? Какой идиот дал добро на эту клоунаду? Если я из-за недосыпа провалю финал, кто за это ответит, а? Блядь, отвечать кто будет?!
Впрочем, разыгрывать гопника пришлось недолго. Ни Ёмён, ни Сети не могли оставаться равнодушными к черному дыму, поднимавшемуся за окнами.
— Послушай, Ёмён... прекрати ругаться, давай сначала поможем людям, а? М?
— Да блин, этот ублюдок...
— Я тебя очень прошу. Ну пожалуйста?
Стоило Сети безупречно исполнить роль «единственной девушки, способной усмирить отморозка», как Ёмён тут же подыграл ей. Сплюнув на пол салона, он с видом крайнего одолжения толкнул дверцу лимузина.
Разумеется, напоследок он не преминул поставить финальную точку в перформансе. Ткнув пальцем в монитор с изображением секретаря, Ёмён пригрозил:
— Ты, лысый хрен, твое лицо я запомнил.
Пока они вдвоем мчались к месту аварии, Сети негромко поинтересовалась:
— Ёмён... то, что было сейчас... ты ведь просто играл роль, да?
— Разумеется, чистой воды игра.
Но почему-то на лице Сети не отразилось ни капли доверия.

Комментарии

Загрузка...