***
— Похоже, и у охраны пусто в руках... Вот те на, ну и дела.
Ёмён окинул взглядом стоящих позади телохранителей и усмехнулся.
— Господин депутат, разве вы не в Академию приехали, чтобы встретиться со мной?
В отличие от приподнятых уголков губ, его нахмуренные брови и тон голоса, в котором сквозило явное разочарование, выдавали крайнее раздражение.
— ....
Столкнувшись с такой неожиданной реакцией, Хон Ёнван привычно улыбнулся. Это была улыбка, призванная скрыть подергивание губ.
— Ха-ха, Ёмён, не знаю, какое недоразумение тут затетеялось, но я прибыл в Академию по официальным делам...
Хон Ёнван попытался умело перевести тему, но Ёмён бесцеремонно его перебил.
— Я отрубил руку Чон Юнсону.
— ....
— Думал, это станет хорошим подарком для корейцев и корейских политиков... видимо, ошибся?
Сказав это, Ёмён цокнул языком. Затем он посмотрел на сидящую рядом ворону и пожал плечами.
— Вот ведь, опозорился перед наставницей...
Хон Ёнван рефлекторно покосился на ворону, сидевшую за соседним столиком.
Корвус. Эта ворона-зверолюд, называющая себя телохранителем Святой, была довольно известной личностью в подпольном мире.
Не она ли была той, кто покончил с Золотым кланом?
«...Но чтобы наставницей?»
Конечно, он знал, что этот зверолюд — наставник Чхон Ёмёна по спецкурсу.
В конце концов, Сети вместо «Пастухов» посещала занятия именно этого зверолюда, следуя за Чхон Ёмёном.
Однако поговаривали, что эта ворона заботится только о Святой и даже не учит остальных студентов... Неужели они с Чхон Ёмёном были ближе, чем казалось?
Или же, как это часто бывает со зверолюдами, она ввязалась в это, надеясь урвать свой кусок?
Как бы то ни было, важным оставалось то, что Ёмён продемонстрировал перед ней свое разочарование.
«Это... неужели?»
В тот момент, когда по спине пробежало дурное предчувствие, Ёмён внезапно поднялся с места.
— Господин депутат, я пойду. Надеюсь, вы успешно справитесь со своими официальными делами.
— По-подожди, Ёмён!
Хон Ёнван поспешно схватил его. Его политическое чутье вопило об опасности. Если он упустит его сейчас, всё пропало.
— Что такое?
— Нет, понимаешь...
Что сказать? Хон Ёнван лихорадочно соображал.
Все-таки опыт десятилетий выживания в политике благодаря импровизации и подвешенному языку не пропьешь — он мгновенно придумал правдоподобный ответ.
— На самом деле... у меня есть для тебя сюрприз.
— Правда? И где же он? Что-то я его не вижу.
— ...Конечно, его здесь нет. Делегация доставит его лично.
— Хм?
Клюнул? Выиграв время, Хон Ёнван начал плести столь убедительную ложь, что сам почти в нее поверил.
— Откровенно говоря, ты ведь будущее нашего Тэхана.
Вкрадчивый голос, улыбающееся лицо. Хон Ёнван в полной мере продемонстрировал мастерство, с которым годами обманывал избирателей своего округа.
— Как вы сами сказали: и отрубленная рука Чон Юнсона, и защита Святой от Манбакпультона... Подарка, который можно отыскать за пару дней, тут явно недостаточно. Разве не так? Именно поэтому требуется некоторое время.
Ёмён, словно заинтересовавшись, снова устроился поудобнее. В то же время ворона — явно недовольная — сверкнула глазами и щелкнула клювом.
«Все-таки что-то связывает его с этой вороной.» Пока Хон Ёнван укреплялся в этой мысли, Ёмён произнес:
— Похоже, вы готовите нечто грандиозное?
— Ха-ха, разумеется. Жди с нетерпением. Большего сказать не могу, но уверяю тебя... подарок тебе точно понравится.
От начала до конца это была сплошная ложь, но на лице Хон Ёнвана не дрогнул ни один мускул.
Конечно, в голове он ломал голову над тем, как вытрясти всё необходимое из депутатов делегации и правительства, и как проучить эту проклятую девчонку-дочь.
...Ну, это потом.
Сейчас было время произвести впечатление на Чхон Ёмёна, который сидел напротив с недовольной миной.
— А, и давай оставим наш разговор в секрете. Если другие депутаты делегации узнают, они будут недовольны.
Когда Хон Ёнван подмигнул напоследок, Ёмён усмехнулся. К счастью, смех — будь то недоуменный или насмешливый — был добрым знаком.
— Вы оказались куда интереснее, чем я слышал.
— Интереснее? Ха-ха, моя дочь рассказывала обо мне?
О, неужели наконец-то пришло время использовать эту девчонку?
Хон Ёнван обрадовался, но слова Ёмёна разошлись с его ожиданиями.
— Да, порой... она хвасталась вашим состоянием.
— ...Состоянием?
Ёмён не ответил сразу, выдержав паузу, а затем плавно перевел тему.
— Господин депутат. Вы знаете, какие предложения мне обычно поступают?
— Не понимаю, к чему ты клонишь. Я...
— В США мне заявили прямо: если приму их гражданство, один из «Большой тройки» лично займётся моим обучением и гарантирует место среди «Большой тройки» в будущем.
— ....
— А еще дали чистый чек. Теперь я понимаю, почему Чон Ёнсоп предал страну.
— Хо-хо, Чон Ёнсоп... это имя...
— И ещё, вы только что упомянули, что я спас Святую. В связи с этим я получил похожее предложение и от Святого города.
Сказав это, Ёмён посмотрел на ворону.
Судя по всему, ворона никак не ожидала, что он станет говорить столь прямо, и, смутившись, отвела взгляд.
Увидев эту реакцию, Хон Ёнван убедился: эта проклятая ворона действительно была шпионом, подосланным другой силой.
Хон Ёнван никак не ожидал, что этой силой окажется Святой город, но, облизнув пересохшие губы, ответил:
— ...Что ты хочешь этим сказать?
— Откровенно говоря, если Корея не подготовит достойный подарок, мое сердце может дрогнуть... вот о чем речь.
— ....
Хон Ёнван лихорадочно соображал. Разве Ёмён не был по уши влюблен в его дочь и не находился под ее контролем?
Нет, в отчетах «Пастухов» не было причин для сомнений.
Ёмён явно был без ума от Сети. Он пропускал занятия, если она просила, и даже его личная жизнь была как на ладони у «Пастухов.»
Тогда что это за поведение...
«Блеф или набивание цены.»
Если бы он всерьез собирался примкнуть к США или Святому городу, ему не нужно было бы хвастаться такими предложениями.
И тем более не нужно было демонстрировать торги перед вороной.
То есть он просто хочет надавить на Корею, чтобы выбить себе максимальную цену.
«Жалкий наемник...»
Говорят, сущность человека не меняется?
Вспоминая, как Ёмён провоцировал его и как сбивал цену, он видел в этом типичные повадки наемника.
Но, к сожалению, с того момента, как он увяз в сетях его дочери, он перестал быть просто наемником. Другое дело, если бы это была рыба, которая уже накрепко сидит на крючке.
«Ослеплен любовью... глуп, ох как глуп. Как небеса могли даровать такому человеку подобный талант?»
Додумав до этого, Хон Ёнван тут же пустил в ход имя дочери.
— Разумеется, мы приложим все усилия. Но если вдруг подарок окажется не столь впечатляющим, как ты ожидал... увы, моя дочь будет опечалена.
— ...Что?
— Я о Сети. Если ты станешь американцем, вы вряд ли сможете быть вместе. Не знаю, в курсе ли ты, но наш род из поколения в поколение — истинные патриоты.
Как только прозвучало имя Сети, настрой Чхон Ёмёна изменился. Открытая враждебность, которую мог заметить даже такой обыватель, как Хон Ёнван.
— Ах, черт, я ведь пытался сдержаться...
Что такое? В тот момент, когда Хон Ёнван, решивший просто слегка прощупать почву, уже начал чувствовать, что всё идёт наперекосяк, Корвус с отвращением расправила крылья.
Она задрожала клювом, словно увидев нечто невыносимое, и...
— Ох... я, я пойду!
Она вылетела из кафе, словно спасаясь бегством.
Пока звук хлопающих крыльев удалялся, Ёмён произнес:
— Господин депутат.
— ...Д-да?
— Насчет Чон Юнсона. Вообще-то, я собирался просто слегка помять ему лицо. Знаете, почему я в итоге отрубил ему руку?
— Н-ну, и почему?
— Мы немного сблизились, и этот парень, не зная своего места, сказал мне: «Держись подальше от Сети.»
— ....
— Господин депутат. Я ненавижу, когда кто-то указывает мне, что делать с моей собственностью. Просто до чертиков ненавижу.
Что несет этот сумасшедший? Хон Ёнван сглотнул, глядя в холодные золотистые глаза.
— И еще одно. Знаете, почему в Маньчжурии я отпустил дракона?
— ...Н-не знаю. В прессе писали, будто из-за твоего благородного сердца.
— Благородного сердца? Ха! На самом деле причина та же, что и с Чон Юнсоном. Я отпустил его, потому что корейская армия хотела самовольно поделить дракона.
— ....
— Сами палец о палец не ударили, но требуют: «отдай чешую», «отдай кости», «кровь пополам»... Черт, дракона-то убил я, с чего это армия вдруг начала выпендриваться? Всё это осточертело настолько, что я просто велел дракону убираться.
Сказав это, Ёмён глубоко вдохнул. На лбу Хон Ёнвана выступил пот.
— Господин депутат. Сети — моя. Так что, черт побери, даже не думайте торговать дочерью. Хотите добиться к себе уважения как тесть — сначала выложите на стол соответствующую цену... Понятно?
— ....
Хон Ёнван кивнул. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не заскрежетать зубами, боясь, что Ёмён заметит.
Руки дрожали от мысли, что этот парень куда безумнее, чем о нем говорили, но это была не дрожь страха.
Пока в голове дочери была Печать, Ёмён был рыбой, которая уже попалась на крючок.
Казалось бы...
Ёмён внезапно указал на его телохранителей, стоявших позади.
— Похоже, ваши подчиненные со мной не согласны.
— Не согласны? О чем ты...
Хон Ёнван проследил за его взглядом и увидел лицо мужчины, стоявшего впереди всех. Лицо, полное гнева и отвращения, с которым тот смотрел на Чхон Ёмёна.
Почему этот придурок так себя ведет? Пока Хон Ёнван пребывал в замешательстве, телохранитель подошел к Чхон Ёмёну.
Ёмён, склонив голову набок, посмотрел на подошедшего сверху вниз.
Короткая стрижка, дисциплинированная осанка... должно быть, военный.
— Лицо знакомое. Не могу вспомнить, кто вы.
— Я был там, когда ты отпускал дракона в Маньчжурии.
— А, правда? Значит, военный. И что с того?
— Ты правда отпустил дракона по такой ничтожной причине?
— Ты что, не слышал, что я сказал? Именно по такой причине и отпустил.
Телохранитель сжал кулаки так сильно, что кожа покраснела.
— Ты хоть задумывался, сколько пользы принесли бы родине чешуя и кости этого дракона?
— Тогда надо было купить их за деньги. Кто просил вас заниматься вымогательством?
— ....
— Смотри, как изменилось лицо, когда сказать нечего. Что, хочешь подраться?
Телохранитель, словно только этого и ждал, снял пиджак. Он даже развязал галстук, выглядя крайне угрожающе.
Черт возьми. Хон Ёнван, видя журналистов, наводящих камеры издалека, попытался их остановить.
— Эй, что ты делаешь? Подумай о задании! И Ёмён, ты ведь на испытательном сроке, не ввязывайся в это...
В этот момент Ёмён его перебил.
— Спарринги во время отстранения запрещены, но наставления старших — это другое дело.
— ....
— Ну что, господин патриот, не хотите ли преподать мне урок?
Насмешка, сопровождаемая улыбкой. Мужчина, который изначально не был простым телохранителем, больше не сдерживался.
— Хорошо, иди за мной, ублюдок. Я лично проверю, действительно ли ты — будущее нашей страны.

Комментарии

Загрузка...