Этот провинциальный городок с трёх сторон сжимали горы, а его история уходила в прошлое куда дальше, чем вообще кому-то хотелось помнить.
У самого подножия тех гор расположилась частная старшая школа «Мисасаги», а в ней — кабинет класса 1–3.
За окнами класса нежно-розовые лепестки сакуры уже сменились сочной, свежей зеленью молодых крон.
Стояло начало мая. Ученики, ещё недавно дрожавшие от волнения перед новым учебным годом, постепенно вошли в привычную колею. Дружеские связи крепли, складывались компании, и социальная иерархия класса обретала чёткие очертания. И среди всех заметнее прочих выделялась одна группа.
— Эй, погодите, у Набатти что, пирсинг?!
— Ого, только в одном ухе? Это же так изящно и мило!
— Я тоже всегда хотела проколоть, но как представлю, что придётся дырявить ухо... Сразу как-то боязно~
— Прекрасно тебя понимаю. Даже ради стиля на такое непросто решиться. Ну Котори-тян даёт!
В самом центре этой болтовни сидела девушка с невозмутимым, отстранённым выражением лица. Говорила она скупо, едва ли не отрывисто.
Её выкрашенные в светлый тон волосы были безупречно уложены, а макияж лежал идеально. Школьная форма открывала ровно столько бёдер и груди, чтобы приковывать к себе взгляды, а вечно надменная холодность лишь придавала ей загадочности.
Это была Котори Набата — девушка, от которой так и веяло ледяной неприступностью.
Вокруг неё собрались столь же яркие и хорошенькие девчонки, наперебой восторгавшиеся пирсингом, с которым она сегодня пришла в школу.
Впрочем, этой темой гудел не только их кружок — приглушённый шепоток уже расползался по всему кабинету.
Они — безоговорочные королевы класса, элита, верхушка «первой касты».
— ...
На противоположном конце кабинета, в самом углу, сидел Такуми Хасио. Подперев щёку ладонью, он буравил эту компанию от природы острым взглядом.
Пока Такуми с лёгким раздражением наблюдал за Котори, в девичий кружок бесцеремонно вторгся парень со светло-каштановыми волосами и наглой, почти сальной ухмылкой. Небрежно махнув рукой, он без малейших колебаний вклинился в чужой разговор.
— Йо, Набата, пирсинг что надо! Но, слышь, не думаешь, что тебе подошло бы что-нибудь поярче?
— Думаешь?
— Тебе, Набата, точно пошло бы что-нибудь крупное, дерзкое. Смотрелось бы просто отпад. Слушай, а давай в следующий раз сходим вместе, помогу присмотреть что-нибудь классное?
— ...Без разницы.
Парень так и лучился энтузиазмом, однако в ответе Котори сквозил чистейший лёд.
Столь откровенное пренебрежение вызвало смешки у сидевших рядом девушек, и те мигом набросились на него, чтобы поставить на место.
— Слышь, парень, намёков не понимаешь? Тебе тут не рады.
— Котори-тян на парней даже не смотрит.
— Пф-ф, научись атмосферу считывать~
— Тц, ну и ладно~
Парень картинно пожал плечами и, признав поражение, поплёлся прочь.
Котори нарочито громко фыркнула: «Хм», — и окружающие её девушки тихонько захихикали.
Её холодная, надменная манера держаться бросалась в глаза, но в том, с каким шиком она себя подавала, было нечто неоспоримо притягательное.
Со всех концов класса доносился восхищённый шепот: «Набата-сан холодна как всегда!», «Она такая резкая, но ей это безумно идёт!», «Даже захотелось, чтобы она и меня отшила...», «Ха-ха, понимаю!».
До Такуми тоже долетали эти перешёптывания, заставляя его хмурить брови. Он бросил взгляд на Котори, сидевшую в самом центре всеобщего внимания, словно недосягаемая королева, и скучающе выдохнул через нос. Вокруг него самого не было ни единой живой души.
Оба они могли казаться нелюдимыми, но Котори окружала толпа: она была словно цветок на вершине скалы, распустившийся высоко над остальными.
Такуми же притаился в углу, практически невидимый, затаив дыхание, лишь бы не привлекать к себе внимания.
Они были полными противоположностями.
Словно вода и масло, которым никогда не суждено смешаться.
И тут телефон Такуми неожиданно звякнул, оповещая о новом сообщении.
Он тут же проверил его: на зажёгшемся экране высветилось имя Котори рядом со стикером, на котором кот картинно потягивался, вытянув передние лапки.
Сама Котори при этом даже не шелохнулась. Она всё так же, с холодным и невозмутимым видом, безраздельно царила в кругу своих обожателей.
Такуми прищурился, прочитав сообщение — вполне конкретную просьбу.
◇◆◇
В тот же день, после уроков.
Комната Котори в доме Набата являла собой хаотичную смесь её увлечений. Книжный шкаф ломился от внушительной коллекции манги, а отдельные полки украшал мерч с персонажами сёнен-тайтлов. По полу были раскиданы журналы мод и косметика, словно кричащие: «Я только-только начала во всём этом разбираться!» И сейчас посреди этой комнаты разносился жалобный голосок:
— Т-Такуми... помоги...
Сидя напротив неё за низким столиком и скрестив руки на груди, Такуми с хмурым видом тяжело вздохнул.
Котори сидела на полу, сгорбившись и по-девичьи подогнув ноги, а её плечи нервно подрагивали. Она робко смотрела на него снизу вверх умоляющим взглядом.
Она совершенно не походила на ту Котори, что была в классе. Такуми потёр висок, словно от накатившей головной боли, и сразу перешёл к делу:
— ...Что на этот раз стряслось?
— Н-ну, это... сегодня после уроков... меня позвали в «Футабу»...
— «Футаба»? Та сетевая кофейня?
— Д-да, в ТРК «Голдфиш». У них там новинка... эм, «Клубничный микс-милк что-то-там»...
— А, это. Видел какую-то рекламу в соцсетях. И почему ты тогда здесь?
— М-мне нужно было сначала разобраться с кое-какими делами, и они меня ждут, и... ну...
Котори запнулась, голос её затих, а взгляд упёрся в пол.
История донельзя простая: девчонки, с которыми она обычно водилась — верхушка класса, — позвали её после уроков заглянуть в «Футабу».
К слову, ТРК «Голдфиш» — крупнейший в округе торгово-развлекательный комплекс, насчитывающий более двухсот магазинов и кинотеатр. Такуми с Котори ходили туда ещё с самого детства.
— Ох-х, да просто иди уже, — картинно вздохнув, буркнул Такуми.
— Н-н-ни за что! — выпалила Котори на одном дыхании, и на глаза навернулись слёзы. — Девчонки из верхушки такие шумные и напористые, меня же там живьём сожрут...!
— Никто тебя не сожрёт. И разве ты сама теперь не из этой верхушки?
— Н-ну да, но...
Такуми устало смерил её взглядом из-под полуприкрытых век.
Настоящая Котори была до боли застенчивой, а самооценка лежала ниже плинтуса. Кто бы мог подумать, что холодная, невозмутимая аура в школе объяснялась лишь тем, что она панически боялась заговорить? Парни втайне звали её «Ледяной принцессой» и сходили по ней с ума, но доведись им увидеть девушку с этой стороны — кто знает, что бы они подумали.
А Котори продолжала лихорадочно придумывать оправдания:
— В «Футабе» же всё такое сверкающее, пафосное! Я там ни разу не была! Это страшно... И-и разве там для заказа не нужно зачитывать целое заклинание?! Я-я тренировалась и еле запомнила «Шорт вайт мокка на обезжиренном молоке без кофеина», но на этом всё...!
— Ого, и даже ни разу не запнулась. Звучит прямо как настоящее заклинание. Лихо у тебя вышло.
— Э-э? Правда?..
Стоило Такуми скупо её похвалить, как лицо Котори озарилось, и она смущённо почесала щёку.
Вот ведь простушка. Такуми криво усмехнулся:
— Да-да, раз уж выпалила без запинки, ты в полном порядке. Иди и покажи себя во всей красе.
— Н-но они сегодня идут за новинкой, так что от этого заклинания толку ноль...!
— Если это новинка, просто возьми базовый вариант. Никаких заумных заклинаний не потребуется, разве нет?
— У-у... Н-но в «Футабе» всё равно страшно, и неловко, и... м-может, сделаем то, что обычно?..
Её лицо залилось ещё более густым румянцем; она заёрзала на месте, украдкой бросая на него робкий взгляд снизу вверх.
Со стороны эта мольба выглядела безумно мило. И Такуми прекрасно понимал, о чём именно она просит.
— Нужна помощь с рутиной?
— Д-да...
В данном случае «рутина» — это то же самое, к чему прибегают спортсмены или профессионалы: набор повторяющихся действий, призванных успокоить нервы, снять тревогу и привести мысли в порядок.
Для такой трусихи, как Котори, поход куда-то с верхушкой класса или любая другая ситуация, требующая смелости, неизменно оборачивалась необходимостью её особой «рутины».
И её партнёром в этом был Такуми. Им обоим было уже не привыкать.
И всё же он скривился, хотя и судорожно сглотнул, после чего переспросил:
— Ты уверена?
— Т-точно уверена!
— ...
— ...
Их взгляды встретились, и между ними повисло неловкое, электризующее напряжение.
Щёки обоих с каждой секундой пылали всё сильнее.
В комнате внезапно стало душно и жарко, словно посреди знойного лета.
Такуми резко отвёл взгляд и проворчал:
— Ладно.
— Угу!
Котори понурила голову, крепко сжимая пальцами подол юбки, затем встала на колени и забралась на кровать.
После секундного колебания она скользнула ладонями под юбку, к самым бёдрам, и одним быстрым движением сдёрнула трусики до колен. Едва слышным шёпотом она выдохнула:
— П-пожалуйста...
— Ладно.
Котори повалилась грудью на кровать, обняла подушку и уткнулась в неё лицом, выставив бёдра в его сторону. Их привычная поза.
Она нетерпеливо покачивала бёдрами, и короткая юбка тихо шелестела при каждом движении. Под ней не осталось ничего — последнюю преграду она убрала сама.
Казалось, будто она сама завлекает его. Впрочем, именно этим она сейчас и занималась.
Сердце колотилось так бешено, что щемило в груди. Кровь бросилась в голову. Казалось, Котори по крупицам подтачивает остатки его самообладания.
Пытаясь сохранить невозмутимый вид, Такуми насмешливо пробормотал:
— Всё ещё носишь самое несексуальное бельё?
— Н-не смотри туда!..
— Да и юбка у тебя теперь куда короче прежней. В школе того и гляди всё наружу выставишь. Была бы поосторожнее.
— С-сейчас вообще не до этого!
Котори приподняла лицо от подушки и сердито уставилась на него, покраснев до самых кончиков ушей.
Такуми шутливо вскинул обе руки, признавая поражение:
— Презерватив?
— Как обычно. В верхнем ящике стола.
Привычным, отточенным движением Такуми достал презерватив и надел его. Встав позади Котори, он крепко сжал её бёдра.
Вид распростёртой перед ним красавицы взвинчивал его возбуждение до предела.
Даже сквозь ткань школьной формы сногсшибательная фигура Котори читалась безошибочно.
Её кожу покрывала тонкая испарина, а сладковатый аромат дразнил ноздри. Этот запах принадлежал исключительно ей — манящий запах юной девушки, разжигающий первобытные инстинкты.
Сколько бы раз они этим ни занимались, привыкнуть к такому он никогда не сможет.
Тот, кто ляпнул, будто красавицы приедаются за три дня, нёс откровенную чушь.
Его голос прозвучал хрипло и напряжённо:
— Я начинаю.
— Угу.
Комнату Котори наполнили сдавленные стоны, рваное дыхание и ритмичные шлепки кожи о кожу.
Они занимались сексом. Предавались плотским утехам. Совершали акт близости — то сокровенное действо, что предназначено лишь для связанных глубокими чувствами пар.
Но это? Всё происходило слишком механически, слишком рутинно, чтобы назвать это любовью.
Никаких поцелуев. Их никогда не было. Ни единого слова.
Так было всегда: Котори упорно оставалась в одежде и отворачивалась, слишком застенчивая, чтобы показать своё тело или лицо.
Просто ритуал: довести всё до конца и сбросить напряжение.
И всё же это пьянило до безумия.
Такуми буквально тонул в удовольствии, которое дарила ему Котори, всеми силами борясь с собой, чтобы не потерять контроль, а его лицо исказила напряжённая гримаса.
Он прекрасно понимал, что с точки зрения нормальной морали всё это ни в какие рамки не лезет.
Какими бы оправданиями он ни прикрывался, на самом деле он соглашался на этот ритуал лишь потому, что ему было приятно. Он намертво подсел на это удовольствие. Не мог остановиться. Худший человек на свете.
Увидев на экране телефона стикер с потягивающимся котом — их условный знак для этой «рутины», — он не мог покривить душой и сказать, что втайне не надеялся на это.
В конце концов всё завершилось — этот акт они исполнили словно долг.
Сладостная истома всё ещё туманила голову, но времени смаковать её не оставалось. Такуми молча отстранился и принялся за уборку.
Котори села, поправляя растрёпанную одежду.
— ...
— ...
Между ними повисла неловкая тишина.
Впрочем, ничего удивительного: после того, чем они только что занимались, стыд был вполне естественным чувством.
Покосившись на Котори с лёгкой неохотой, Такуми заметил, как разрумянились её щёки, а на коже проступила тонкая испарина — зрелище оказалось неожиданно соблазнительным.
Кровь снова застучала в висках, и он в замешательстве поспешно отвёл взгляд.
Это всего лишь необходимая Котори рутина, — напомнил он себе. — А вовсе не слепое потакание похоти.
Он просто её партнёр в этом деле. Не более того.
В конце концов, они ведь даже не любовники. Обычная констатация факта.
Горько усмехнувшись себе под нос, он тяжело вздохнул.
— ...Спасибо тебе и за сегодня, — нерешительно прошептала Котори. — Думаю, теперь я справлюсь с «Футабой».
— Обращайся.
— Эм... Такуми, а тебе было хорошо?
Отвечать слишком честно почему-то было досадно, поэтому он просто перевёл взгляд на вещественное доказательство.
— ...Сама посмотри.
— Ого, и правда. Так много вышло.
Глаза Котори довольно сощурились, стоило ей взглянуть на доказательство его возбуждения, а на губах заиграла робкая улыбка.
Сегодня, как и всегда, получилось неприлично много — немое свидетельство её неоспоримой притягательности.
Почувствовав, как под её взглядом горят щёки, Такуми пренебрежительно фыркнул и поспешил перевести тему.
— Тц, и на кой чёрт вообще сдалась эта рутина?
— ...Ты ведь знаешь. То ложное признание в средней школе. Когда надо мной смеялись перед всем классом: «Кто вообще возбудится на такую уродину?». А когда мы делаем это... когда я вижу, что ты и правда... кончаешь, мне кажется, будто я на что-то способна...
Голос её посуровел, стоило нахлынуть воспоминаниям о том дне.
Когда-то Котори ничем не отличалась от Такуми: ещё один невзрачный статист, прятавшийся в тени класса, пока дебют в старшей школе не преобразил её до неузнаваемости. Теперь она водилась с верхушкой класса, но внутри оставалась прежней — так быстро люди не меняются.
Именно поэтому перед каждым важным шагом ей требовалась эта рутина.
Даже пирсинг, которым она сегодня утром хвасталась в классе? Та же история. Хоть она и собиралась проколоть оба уха, страх взял верх, и пришлось ограничиться одним.
То же самое было и с первой горой косметики, и с заменой очков на контактные линзы, и с укорачиванием юбки... Да даже в самый первый день в школе, когда Котори запаниковала из-за своего чересчур броского образа, им пришлось на скорую руку проделать рутину ещё до рассвета.
В какие же дикие отношения они вляпались.
Такуми мрачно усмехнулся про себя, а затем заговорил нарочито бодрым тоном:
— Нет, ну надо же — использовать такое в качестве рутины. Котори, ну ты и извращенка.
— З-заткнись!
— И вообще, не пора ли тебе со всех ног чесать в «Футабу»? Тебя же ждут. А с уборкой я сам разберусь.
— Ой, точно. Прости и... выручишь?
— Ладно уж. Проваливай давай.
— Считай, ещё один рубеж пройден. Ещё на шаг ближе к покорению старшей школы. Ах да, ключ на обычном месте.
— ...Понял.
Покорение старшей школы.
При этих словах лицо Такуми на миг скривилось в невесёлой гримасе.
Тем временем Котори торопливо натянула трусики, подхватила сумку и вихрем вылетела из комнаты.
Оставшись в одиночестве, Такуми тяжело выдохнул: «Ха-а...» — и мысленно вернулся к тому, с чего всё началось.
Прошлой зимой, когда они учились в третьем классе средней школы, Котори признались в любви. Тот парень слыл отпетым классным балагуром, хотя внешне был вполне ничего. Разумеется, Котори совершенно растерялась — она впервые в жизни испытала нечто подобное. Она отчаянно боролась с незнакомыми чувствами, даже пыталась воспринять всё с надеждой... пока признание не оказалось жестоким розыгрышем.
Подробностей Такуми толком не знал, но ходили слухи, что всё вышло по-настоящему мерзко: её осыпали оскорблениями на глазах у всего класса. Смотреть, как она проваливается в пучину отчаяния, было настолько невыносимо, что даже Такуми — замкнутый сосед, который почти ни с кем не водился, — не выдержал и вмешался. С этого всё и началось.
— Такая мерзкая уродина, как я, небось даже прикосновения не стоит! На меня ведь даже не встанет! Ты ведь тоже считаешь меня жалким посмешищем, Такуми?!
Но её вера в людей была разбита вдребезги, и слова до неё попросту не доходили. К тому же и сам Такуми всё ещё не оправился от удара — из-за травмы ему пришлось навсегда уйти из лёгкой атлетики. Слово за слово, между ними вспыхнула яростная ссора. Эмоции окончательно вышли из-под контроля, и в слепом, безумном порыве они оба лишились девственности.
Оглядываясь назад — сущее безумие.
После случившегося он ещё долго тонул в самобичевании.
Пытаясь сбежать от терзавших мыслей, Такуми с головой ушёл в подготовку к экзаменам и замахнулся на старшую школу на два ранга выше прежней — злая ирония судьбы, не иначе.
Приближалось поступление в старшую школу, а атмосфера между ними становилась всё более неловкой. И вот тогда Котори подкараулила его возле самого дома. Залившись краской до кончиков ушей, она взмолилась:
— П-помоги мне покорить старшую школу!
И каков же был её способ? Та самая «рутина».
Поначалу он, само собой, отказался наотрез. Ведь это нарушало абсолютно все мыслимые правила.
У Такуми были свои принципы: подобное не должно происходить между людьми, которые не встречаются. Именно поэтому он так корил себя за то, что вообще перешагнул с ней эту черту.
Но когда Котори принялась давить на чувство вины, заявляя, будто он сам её принудил, отказать он уже не смог. С тех самых пор Такуми и стал её напарником по этому так называемому «покорению старшей школы».
Закончив с уборкой, Такуми запер дом семьи Набата, бросил ключ в почтовый ящик и взглянул в сторону ТРК «Голдфиш». И, словно обращаясь в пустоту, негромко обронил:
— Стать популярной, отхватить классного парня, завести друзей, прожить ослепительную жизнь в старшей школе...
Такова её цель — утереть нос тому подонку, который выставил её на посмешище.
А ещё она твердила, что хочет без умолку болтать и быть душой компании...
Она изо всех сил мчит к тому идеалу, которым жаждет стать, но даже найти в школе друзей, с которыми можно было бы поговорить по душам, стоит ей огромных усилий.
Такуми без труда мог представить её прямо сейчас в «Футабе» посреди ТРК «Голдфиш»: слишком робкая, чтобы вымолвить хоть слово, она молча тянет через соломинку тот новый напиток, совершенно не чувствуя его вкуса.
С едва заметной горькой улыбкой Такуми зашагал домой.
Перевод: WhateFang
Редактура: WhateFang

Комментарии

Загрузка...