Цзян Цзиюань увел сестру прочь.
На обратном пути Цзян Цзиюэ все еще не могла прийти в себя. Испуг не отступал сразу: он цеплялся за грудь, за горло, за пальцы, которые то сжимались, то бессильно разжимались в рукавах.
Только что ее напугали божественные скелеты-полководцы Линь Моюя.
Как такое могло быть? Всего лишь сверхбожество первой ступени — а призывает существ с боевой силой сверхбожества пятой. Четыре ступени разницы. Целая пропасть.
Предупреждение Линь Моюя еще стояло у нее в ушах, холодное и ровное.
Для семьи Цзян сверхбожество пятой ступени, разумеется, не было чем-то непостижимым. Но сам Линь Моюй... в нем было нечто такое, от чего хотелось не спорить, а отступить на полшага.
Цзян Цзиюань взглянул на хрупкую спину сестры и негромко вздохнул.
— Теперь понимаешь, что отец имел в виду, когда говорил: «За человеком всегда есть другой человек»? Не думай, будто имя семьи Цзян открывает все двери. Есть места, где оно ничего не значит.
Цзян Цзиюэ упрямо вскинула подбородок.
— Не верю, что он осмелился бы меня убить. С сетью Императора Людей он бы не ушел.
Цзян Цзиюань покачал головой; в его улыбке не было насмешки — скорее усталость старшего брата.
— Ты в самом деле многого еще не понимаешь. Семья Цзян не всемогуща. И сеть Императора Людей — тоже. Есть способы убить человека так, чтобы она не успела вмешаться.
Он помолчал, давая словам лечь как следует.
— А теперь подумай сама: сверхбожество первой ступени, уже имеющее доступ второго уровня, и при этом боевая сила — не ниже пятой ступени. Разве у такого человека за спиной может не быть крупной силы?
Цзян Цзиюэ вздрогнула.
— Брат... ты хочешь сказать, за ним тоже стоит большая семья?
Цзян Цзиюань тихо рассмеялся.
— Силы бывают не только семейными. Мы — семья шэньвана. Но если связать всю нашу семью в один узел, и то этого не хватит, чтобы устоять перед одним шэньцзунем.
Он посмотрел в глубину звездного неба.
— Да и шэньцзунь не всякого способен вырастить до такого уровня.
Шэньцзуню не нужна семья. Один такой человек может стереть семью Цзян с лица мира, как пыль с нефритовой доски. Но способен ли даже шэньцзунь воспитать Линь Моюя?
В этом Цзян Цзиюань сомневался.
Взгляд Цзян Цзиюэ дрогнул. Спустя несколько мгновений она, уже тише, сказала:
— Я поняла. Впредь буду осторожнее со словами.
Цзян Цзиюань ласково коснулся ее головы.
— Твой потенциал выше моего. Дорога перед тобой длиннее. Быть может, однажды ты войдешь в Божественный Город. Так не дай собственному нраву перерубить тебе путь.
Линь Моюй смотрел, как брат и сестра исчезают в звездной дали, и лишь потом перевел взгляд вниз, на растрескавшуюся землю.
Он тоже заметил.
Уголок его губ чуть приподнялся. То, что увидел он, скорее всего, не укрылось и от Цзян Цзиюаня. Но тот не произнес ни слова, даже сестре не сказал.
Это было маленькое одолжение. Невидимое. Но достаточно ясное.
Линь Моюй понял. И Цзян Цзиюань знал, что он поймет.
Из трещин в земле по-прежнему рвалось пламя. Эта звезда когда-то десять тысяч лет горела изнутри, и никто не знал, сколько огня скопилось в ее теле. Раз уж он прорвался наружу, скоро не утихнет.
Пламя било вверх ревущими столбами на сотни метров. Особенно там, где раньше было зарыто звездно-огненное золото: зияла широкая пробоина, и огонь там был гуще, яростнее, почти живой.
Сквозь языки пламени Линь Моюй различил необычный блеск.
Это сияло звездно-огненное золото.
Под землей его было немало. Здесь лежала жила.
Жилы звездно-огненного золота действительно существовали, но встречались редко. Линь Моюй и сам не ожидал наткнуться на такую случайно. Маленькая жила могла дать лишь десять тысяч цзиней. Большая — и все сто тысяч. Если здесь окажется сто тысяч, это уже десять тысяч очков.
Пусть такие очки и не помогут повысить уровень доступа, но на первое время о расходах можно будет забыть. Очки были твердой валютой: в реальном мире и в сети Императора Людей без них не делалось почти ничего.
Чем их больше, тем спокойнее.
Линь Моюй спрыгнул в разлом.
Огонь для него был почти пустым шумом. Трещина оказалась неглубокой; он пошел вниз вдоль огненного потока и вскоре достиг дна.
Там начинался мир пламени.
Все вокруг было красным: камень, воздух, даже тени. Между алыми языками то и дело вспыхивали синие звездные огоньки. Почувствовав живое дыхание Линь Моюя, они тут же ринулись к нему, как стая голодных птиц.
Они жгли плоть. Они ранили душу.
Снаружи мира души возникли синие языки, но сам мир души стоял крепко. Душа пика третьего ранга обладала защитой, которой хватало, чтобы легко остановить вред звездного огня.
Сквозь пламя Линь Моюй увидел куски звездно-огненного золота: одни валялись на земле, другие торчали в каменных стенах. Их было немало.
Одной мыслью он отправил скелетов собирать металл. Сам же двинулся глубже вдоль подземного разлома.
В материалах говорилось, что в жилах звездно-огненного золота может родиться эссенция звездно-огненного золота. Материал уровня истинного бога. Дороже обычного золота больше чем в десять раз.
Линь Моюй быстро дошел до конца и ничего похожего не увидел. К тому времени скелеты уже собрали около десяти тысяч цзиней — вполне достаточно, чтобы обменять на очки.
И без того неплохо.
— Похоже, больше ничего. Нельзя быть слишком жадным.
Он уже собирался уходить, когда заметил на скальной стене несколько огромных следов.
Следы когтей.
Он узнал их: звездно-огненные звери. Три зверя, которые прежде выскочили из-под земли, появились именно потому, что внизу было золото. Следы на стене означали: звери когда-то били по этому месту. А если били, значит пытались пробиться дальше.
Звездно-огненные звери были спутниками звездно-огненного золота. Разума в них не было — только инстинкт. Но этот инстинкт вел их к новым залежам.
Значит, за стеной могло быть еще золото.
Линь Моюй проверил стену. Она оказалась необычайно твердой, словно давно превратилась в металл. Божественный скелет-воин ударил по ней топором — стена не дрогнула.
Тогда Линь Моюй призвал божественных скелетов-полководцев.
— Рубить.
Огромные мечи пошли вниз один за другим. Сила сверхбожества пятой ступени была тяжела и безжалостна; весь подземный мир содрогался, а вместе с ним дрожала и сама давно разбитая звезда.
Скелеты не знали усталости. Удар. Еще удар. Еще.
На крепкой стене сперва проступили тонкие трещины, потом камень начал осыпаться пластами. Наконец, в глухом содрогании, прокатившемся по всей звезде, стена рухнула.
Навстречу вырвался сноп пламени. Жар резко поднялся, воздух стал тяжелым, как расплавленное железо.
Линь Моюй вошел в огонь, прошел сквозь пролом и оказался в другой полости.
Она тоже была невелика. Но везде, куда падал взгляд, лежало звездно-огненное золото. Так много, что красное пламя отражалось от него золотыми рыбьими вспышками.
Где есть звездно-огненное золото, там есть и звери.
Появление Линь Моюя разбудило тех, кто спал здесь. В пламени одна за другой загорелись пары глаз.
Обычных звездно-огненных зверей он не боялся. Его взгляд сразу остановился на одном — огромном, тяжелом, превосходящем прочих. От него исходила сила сверхбожества шестой ступени.
А рядом с ним лежал кусок металла, отдающий синим светом.
Эссенция звездно-огненного золота.
Сердце Линь Моюя коротко дрогнуло. Нашел.
Звери еще не успели броситься, а божественные скелеты-полководцы уже рванули вперед — жадно, молча, как волки, внезапно почуявшие кровь.
Началась резня.
Обычные звери третьей и четвертой ступени сверхбожества не могли противостоять скелетам-полководцам. В мгновение они были изрублены и погасли в огне. Затем скелеты сомкнулись вокруг самого сильного зверя.
Шестая ступень была хлопотнее, но не неуязвима.
Пространство здесь было тесным, и его заполнили больше тысячи скелетов. Зверю некуда было уйти. Он бил мощно: плевался огнем, размахивал когтями, каждым ударом приводил в движение закон огня. Равный ему человек сверхбожества шестой ступени, пожалуй, смог бы лишь удержаться с ним на равных.
Но перед бессовестной осадой скелетов даже эта тварь могла только беситься.
И умереть.

Комментарии

Загрузка...