Выражение лица Цзян И мгновенно стало напряженным.
─ Какая у нее фамилия?
Е Чжиси посмотрела в его трепещущие, полные тревоги глаза и медленно произнесла:
─ Приехавшая женщина... по фамилии Су.
Помолчав, она добавила: ─ Ей чуть за двадцать.
Су?..
Услышав, что фамилия не Е, Цзян И слегка перевел дыхание.
Он лихорадочно принялся перебирать в памяти все известные по книге кланы с фамилией Су.
Если ради этой особы вся элита Наньчэна отложила дела и на три дня бросила все силы на подготовку к встрече, значит, за ней стояли далеко не рядовые люди.
Су...
Глаза Цзян И резко вспыхнули.
Точно!
Заклятый враг семьи Е и их самый грозный соперник находился в Цзинши, и носил именно эту фамилию!
Неужели это та самая семья Су?..
На душе у Цзян И было тяжело.
Как бы то ни было, оставалось лишь надеяться, что пришельцы не станут произносить вслух имя Е Чжиси.
Иначе это неизбежно вызовет у нее подозрения.
Е Чжиси неотрывно следила за Цзян И, подмечая малейшую смену выражений на его лице.
Особенно когда он услышал фамилию «Су», и его взгляд вдруг так ярко осветился.
На дне зрачков девушки шевельнулась темная тень.
Конечно же, он снова думал о той женщине!
Что же это за создание такое, раз способно так бередить его душу!
Е Чжиси оборвала бесполезный поток мыслей Цзян И.
Она озарила лицо улыбкой: ─ Время не ждет, давай отправимся к достопримечательностям.
Она не позволяла ему думать о других женщинах.
Цзян И пришел в себя: ─ Хорошо.
Они вышли за порог.
Провинция Юнь, как он сам и описывал в своем романе, славилась самыми живописными уголками.
Этот край не зря величали природной кислородной подушкой, здесь таилось бесчисленное множество удивительных гор и диких пейзажей.
Сейчас они направлялись к тем самым знаменитым горам Ваньфэншань.
Свое название они получили благодаря взмывающим ввысь пикам.
За спиной у Е Чжиси висел довольно крупный рюкзак – трудно было сказать, когда именно она успела его раздобыть.
Рюкзак казался набитым до отказа, но Цзян И, чьи мысли по дороге занимала таинственная гостья по фамилии Су, даже не подумал расспросить ее об этом.
В этот самый час та самая женщина по фамилии Су, должно быть, уже прибыла в Наньчэн.
Цзян И оставалось лишь молиться, чтобы ни у кого не хватило ума произнести вслух имя «Е Чжиси».
Е Чжиси не ведала, о чем он размышляет, но отчетливо видела, как он рассеян.
Внезапно она перехватила его руку и указала на дальний пик, очертаниями напоминавший огромный тесак.
─ Братец Цзян И, посмотри туда, какая странная гора!
Цзян И отвлекся от своих дум и проследил за направлением ее пальца.
─ И правда.
Е Чжиси принялась указывать на всё новые и новые красоты, и Цзян И, осматривая их одну за другой, с изумлением осознал, насколько же безудержным воображением обладал, когда писал это.
Здесь возвышались не только скалы в виде клинков – попадались горы, похожие на змей, скорпионов, мерзких насекомых и даже лошадей...
Эти причудливые пики сплошь поросли разноцветной зеленью, привлекая толпы праздных туристов.
С тех пор как он угодил в этот мир, ему вечно приходилось крутиться ради денег и лгать ради собственного выживания; лишь теперь выдалась минутка спокойно разглядеть творение собственных рук.
Глядя на причудливые громады скал, Цзян И вдруг почувствовал странное облегчение.
Пусть он действительно проявил слабость, сотворив такого мерзкого злодея, и обрек Е Чжиси на горькую участь.
Но сотворенный им мир был по-настоящему живым.
До сих пор Цзян И не до конца избавился от оцепенения при мысли, что выдуманная им наброском вселенная оказалась осязаемой реальностью.
Все эти снующие вокруг люди существовали лишь благодаря ему.
Они дышали теплом, смеялись и плакали, мучились собственными горестями и тревогами.
Это ощущение...
Напоминало чувство родителя, окруженного собственными детьми.
А ведь он собирался и дальше двигать сюжет этого мира, но вместо этого сам провалился внутрь, превратившись в самого презираемого злодея.
Неужели это и есть та самая карма?
И все же, даже осознав это, Цзян И ни капли не пожалел, что когда-то написал эту книгу.
Не будь ее строки написаны, ни этих людей, ни этого мира, ни здешних живых существ попросту не существовало бы.
В масштабах необъятной вселенной их с Е Чжиси история – всего лишь песчинка в океане, затерянная среди мириадов судеб.
Раз уж это его кармический долг, он изо всех сил попытается его искупить.
Забота о Е Чжиси – один из способов сгладить вину.
У Цзян И больше не оставалось желания отталкивать ее.
Бросив взгляд на ее неподъемный рюкзак, он заговорил:
─ Давай сюда ношу, как ты, хрупкая девчонка, умудряешься волочить такую тяжесть?
Е Чжиси опешила.
Сколько времени прошло с тех пор, как он вот так о ней заботился?
Последние дни он казался погруженным в себя, вечно рассеянным, не замечая ничего вокруг.
Словно этот тяжелый заплечный мешок висел на ней уже давно, а он лишь сейчас – блуждая мыслями бог весть где – наконец обратил на нее внимание.
И теперь в его глазах отчетливо отражалась она сама.
Цзян И уже перехватил лямки, но даже при всей своей моральной подготовке едва не согнулся под неожиданной тяжестью.
Постойте-ка, что она туда напихала? Почему она такая тяжелая?!
Е Чжиси смутилась.
Она поспешно попыталась вернуть рюкзак.
─ Видишь ли... я боялась, что ты проголодаешься, поэтому захватила побольше еды.
Цзян И качнулся в сторону, увертываясь от ее рук: ─ Пустяки, донесу.
Тяжело или нет, но он взрослый мужчина, не погонит же он хрупкую девчонку тащить поклажу в одиночку.
Поглощенный мыслями о Наньчэне, он прежде попросту не замечал, как раздулся этот мешок.
Они продолжили подъем, поддерживая друг друга.
Хоть Е Чжиси и переживала, видя его с ношей за плечами, на сердце у нее разливалось сладкое тепло.
В его глазах вновь забрезжила она.
Сейчас они взбирались на гигантскую гору, формой напоминавшую коня; стоило им добраться до ее «спины», как Цзян И окончательно выбился из сил.
Здесь расстилалось бескрайнее плоскогорье, чья зеленая гладь образовывала неповторимый пейзаж прямо на хребте каменного зверя.
Задыхаясь от усталости, Цзян И просто рухнул на траву.
Глядя в бескрайнюю синеву неба, он невольно задумался:
Что было бы, если б в порыве очередного писательского безумия он раскрасил небо в розовый цвет? Или в белый? В черный, в фиолетовый?..
От этих фантазий Цзян И тихонько хихикнул.
Е Чжиси извлекла из глубин рюкзака воду и снедь, протягивая ему:
─ Устал? Перекуси.
И вновь всё до единого кусочка оказалось именно тем, что он любил.
Цзян И неожиданно спросил: ─ Е Чжиси, а что любишь ты?
Девочка замерла.
Впервые в жизни он так серьезно поинтересовался ее вкусами.
Е Чжиси просияла.
─ Всё, что любишь ты, люблю и я!
Она произнесла это с поразительной искренностью.
Цзян И на мгновение замер.
Дурнушка... глупышка...
Посмотрев на нее, он вымолвил с нажимом:
─ Нет.
─ Е Чжиси, ты отдельный человек, самостоятельная личность со своими собственными пристрастиями. Как можно любить что-то лишь потому, что это нравится мне?
Личность? Отдельный человек?
Она склонила голову набок, обдумывая эти слова.
С самого детства единственным человеком, с которым она тесно соприкасалась, был Цзян И. Сперва он третировал ее, а после – пережил удивительное преображение.
Он изменился к лучшему, и в ее мире вспыхнул свет – ослепительно яркий свет.
Этот свет согрел каждый уголок ее души и зажег надежду.
Он был ее вселенной, ее единственным смыслом, существом куда более драгоценным, чем собственная жизнь.
Нет, ей не нужно быть отдельной личностью, ей нужен только он!

Комментарии

Загрузка...