С самого возвращения с необитаемого острова Тяньмин, Саказуки, Борсалино и Драгон наслаждались заслуженным и на редкость беззаботным отпуском.
С самого возвращения с необитаемого острова Тяньмин, Саказуки, Борсалино и Драгон наслаждались заслуженным и на редкость беззаботным отпуском.
А причина такой внезапной милости крылась в одной простой детали: все остальные курсанты в этот самый момент продолжали отхватывать неиллюзорных тумаков на том самом проклятом острове. Всё началось ещё днём. Едва их военный корабль причалил к пирсу, как их уже поджидал Зефир. Главный инструктор, не тратя времени на лишние разговоры, сгреб всю четвёрку в охапку и прямиком потащил в кабинет адмирала флота.
А причина такой внезапной милости крылась в одной простой детали: все остальные курсанты в этот самый момент продолжали отхватывать неиллюзорных тумаков на том самом проклятом острове. Всё началось ещё днём. Едва их военный корабль причалил к пирсу, как их уже поджидал Зефир. Главный инструктор, не тратя времени на лишние разговоры, сгреб всю четвёрку в охапку и прямиком потащил в кабинет адмирала флота.
— Ну, рассказывайте, — Зефир скрестил на груди мускулистые руки, обводя притихших курсантов тяжёлым взглядом. — Что вы четверо там натворили? По докладам наблюдателей с острова, Гарп сейчас просто в бешенстве. Рвёт и мечет! Остальных курсантов он уже несколько раз избил до полусмерти...
— Ну, рассказывайте, — Зефир скрестил на груди мускулистые руки, обводя притихших курсантов тяжёлым взглядом. — Что вы четверо там натворили? По докладам наблюдателей с острова, Гарп сейчас просто в бешенстве. Рвёт и мечет! Остальных курсантов он уже несколько раз избил до полусмерти...
«Похоже, действие лунной жизненной энергии окончательно выветрилось...» — с обречённым вздохом подумал Тяньмин. Зная вспыльчивый нрав вице-адмирала, было нетрудно догадаться: осознав, что его не только подло опоили, но и вынудили собственными руками отдать жетон, Гарп должен был прийти в первобытную ярость.
«Похоже, действие лунной жизненной энергии окончательно выветрилось...» — с обречённым вздохом подумал Тяньмин. Зная вспыльчивый нрав вице-адмирала, было нетрудно догадаться: осознав, что его не только подло опоили, но и вынудили собственными руками отдать жетон, Гарп должен был прийти в первобытную ярость.
Под перекрёстным огнём пристальных взглядов всего высшего командования Тяньмину оставалось лишь криво усмехнуться. Нервно взлохматив волосы, он, скрепя сердце, выложил всё как на духу, в красках расписав их островные похождения.
Под перекрёстным огнём пристальных взглядов всего высшего командования Тяньмину оставалось лишь криво усмехнуться. Нервно взлохматив волосы, он, скрепя сердце, выложил всё как на духу, в красках расписав их островные похождения.
— Ха-ха-ха-ха! Достукался, Гарп! Вот уж воистину, и на старуху бывает проруха! — Сенгоку грохнул кулаком по столу так, что крошки от его любимого рисового печенья брызнули во все стороны. Хохоча до слёз, он то и дело пихал локтем сидящую рядом Цуру, которая изо всех сил пыталась сохранить невозмутимое лицо. — Жаль только, что он успел защититься Волей Вооружения! Я бы дорого дал, чтобы посмотреть, как этот старый хрен наложит в штаны!
— Ха-ха-ха-ха! Достукался, Гарп! Вот уж воистину, и на старуху бывает проруха! — Сенгоку грохнул кулаком по столу так, что крошки от его любимого рисового печенья брызнули во все стороны. Хохоча до слёз, он то и дело пихал локтем сидящую рядом Цуру, которая изо всех сил пыталась сохранить невозмутимое лицо. — Жаль только, что он успел защититься Волей Вооружения! Я бы дорого дал, чтобы посмотреть, как этот старый хрен наложит в штаны!
Глядя на эту сцену, даже суровый Зефир не выдержал. Он разразился громогласным смехом, хлопая себя по коленям:
Глядя на эту сцену, даже суровый Зефир не выдержал. Он разразился громогласным смехом, хлопая себя по коленям:
— Молодцы! Как бы там ни было, но вы честно и по всем правилам увели у него жетон из-под самого носа! Ха-ха-ха!
— Молодцы! Как бы там ни было, но вы честно и по всем правилам увели у него жетон из-под самого носа! Ха-ха-ха!
Адмирал флота Конг перевёл взгляд на Тяньмина — главного архитектора этой дерзкой авантюры, — и в его глазах читалось нескрываемое одобрение.
Адмирал флота Конг перевёл взгляд на Тяньмина — главного архитектора этой дерзкой авантюры, — и в его глазах читалось нескрываемое одобрение.
— В грубой силе вам ни за что бы его не одолеть, — произнёс главнокомандующий, задумчиво потирая подбородок. — Но то, что вы додумались до подобной тактики и сработали столь слаженно... это заслуживает похвалы. — Он выдержал многозначительную паузу и, слегка понизив голос, добавил с лёгким укором: — Однако впредь постарайтесь играть не так грязно.
— В грубой силе вам ни за что бы его не одолеть, — произнёс главнокомандующий, задумчиво потирая подбородок. — Но то, что вы додумались до подобной тактики и сработали столь слаженно... это заслуживает похвалы. — Он выдержал многозначительную паузу и, слегка понизив голос, добавил с лёгким укором: — Однако впредь постарайтесь играть не так грязно.
— А Тяньмин вообще невероятно крут! — Драгон, переполняемый эмоциями, радостно хлопнул друга по плечу, вещая на весь кабинет. — Это он каждый раз нас лечил, когда мы получали по шее! А ещё он умеет стрелять такими классными световыми волнами!
— А Тяньмин вообще невероятно крут! — Драгон, переполняемый эмоциями, радостно хлопнул друга по плечу, вещая на весь кабинет. — Это он каждый раз нас лечил, когда мы получали по шее! А ещё он умеет стрелять такими классными световыми волнами!
— Я вообще-то тоже умею стрелять световыми волнами, — Борсалино бросил на него меланхоличный взгляд из-под полуопущенных век. — Почему-то об этом ты не вспоминаешь...
— Я вообще-то тоже умею стрелять световыми волнами, — Борсалино бросил на него меланхоличный взгляд из-под полуопущенных век. — Почему-то об этом ты не вспоминаешь...
— Это совсем другое! — тут же развернулся к нему Драгон с абсолютно серьёзным лицом. — Тяньмину достаточно просто приложить руку к дереву, и оно тут же засыхает! А ты так можешь?!
— Это совсем другое! — тут же развернулся к нему Драгон с абсолютно серьёзным лицом. — Тяньмину достаточно просто приложить руку к дереву, и оно тут же засыхает! А ты так можешь?!
Едва эти слова слетели с его губ, как в кабинете повисла звенящая тишина. В воздухе отчетливо запахло неловкостью, а по затылку Тяньмина пробежал ледяной холодок.
Едва эти слова слетели с его губ, как в кабинете повисла звенящая тишина. В воздухе отчетливо запахло неловкостью, а по затылку Тяньмина пробежал ледяной холодок.
«Ах ты ж тупая ящерица! Ты зачем меня слил, идиот?!» — в панике завопил он про себя.
«Ах ты ж тупая ящерица! Ты зачем меня слил, идиот?!» — в панике завопил он про себя.
Манки Д. Драгон, до которого с некоторым запозданием дошла вся тяжесть сказанного, поспешно зажал рот рукой и попытался непринужденно насвистывать:
Манки Д. Драгон, до которого с некоторым запозданием дошла вся тяжесть сказанного, поспешно зажал рот рукой и попытался непринужденно насвистывать:
— Э-э-э... Я вообще ничего не говорил... Беру свои слова назад!
— Э-э-э... Я вообще ничего не говорил... Беру свои слова назад!
Но было слишком поздно. Взгляды всего высшего эшелона Дозора медленно и на редкость «дружелюбно» скрестились на Тяньмине.
Но было слишком поздно. Взгляды всего высшего эшелона Дозора медленно и на редкость «дружелюбно» скрестились на Тяньмине.
— Насчёт этой занимательной способности иссушать деревья... — зловеще протянул адмирал флота. — Не соизволишь ли вдаться в подробности, курсант Тяньмин?
— Насчёт этой занимательной способности иссушать деревья... — зловеще протянул адмирал флота. — Не соизволишь ли вдаться в подробности, курсант Тяньмин?
Вот так бесславно закончилась карьера неуловимого «Уничтожителя зелени», который так долго скрывался от правосудия.
Вот так бесславно закончилась карьера неуловимого «Уничтожителя зелени», который так долго скрывался от правосудия.
— А-а-а-а-а! Адмирал Сенгоку, полегче, больно же! — вопли разносились далеко за пределы штаба.
— А-а-а-а-а! Адмирал Сенгоку, полегче, больно же! — вопли разносились далеко за пределы штаба.
— Ой-ёй-ёй! Адмирал флота Конг, только не по лицу!
— Ой-ёй-ёй! Адмирал флота Конг, только не по лицу!
— Инструктор Зефир! Инструктор! Спасите!
— Инструктор Зефир! Инструктор! Спасите!
— Вице-адмирал Цуру, вы же добрая душа! Ну скажите им хоть слово!
— Вице-адмирал Цуру, вы же добрая душа! Ну скажите им хоть слово!
— Убивают!!!
— Убивают!!!
Кабинет превратился в филиал локального ада. Наблюдая за этой леденящей душу расправой, Драгон, Саказуки и Борсалино как по команде отвернулись к окну. Внезапно архитектура и пейзажи Штаб-квартиры Морского Дозора вызвали у них небывалый, прямо-таки академический интерес.
Кабинет превратился в филиал локального ада. Наблюдая за этой леденящей душу расправой, Драгон, Саказуки и Борсалино как по команде отвернулись к окну. Внезапно архитектура и пейзажи Штаб-квартиры Морского Дозора вызвали у них небывалый, прямо-таки академический интерес.
— Так это ты, мелкий паршивец, погубил мои саженцы?! — ревел Конг, потрясая пудовыми кулаками, покрытыми чёрной броней Воли Вооружения. — Ты хоть понимаешь, что мы посадили их в наш самый первый день в Дозоре?! Они росли с нами бок о бок десятки лет, а ты сгноил их на корню!
— Так это ты, мелкий паршивец, погубил мои саженцы?! — ревел Конг, потрясая пудовыми кулаками, покрытыми чёрной броней Воли Вооружения. — Ты хоть понимаешь, что мы посадили их в наш самый первый день в Дозоре?! Они росли с нами бок о бок десятки лет, а ты сгноил их на корню!
Сенгоку не отставал, от ярости неосознанно выпуская волны Королевской Воли, которые всей своей тяжестью давили на бедного курсанта:
Сенгоку не отставал, от ярости неосознанно выпуская волны Королевской Воли, которые всей своей тяжестью давили на бедного курсанта:
— Ладно чужие, но почему ты тронул именно моё дерево?! — брызгал он слюной. — Деревья Гарпа и Цуру росли прямо по соседству! Какого дьявола пострадало именно моё?!
— Ладно чужие, но почему ты тронул именно моё дерево?! — брызгал он слюной. — Деревья Гарпа и Цуру росли прямо по соседству! Какого дьявола пострадало именно моё?!
Тяньмин, избитый до неузнаваемости, жалобно стоял на коленях. Сквозь синяки, ссадины и распухшие губы он отчаянно шепелявил, пытаясь вымолить пощаду:
Тяньмин, избитый до неузнаваемости, жалобно стоял на коленях. Сквозь синяки, ссадины и распухшие губы он отчаянно шепелявил, пытаясь вымолить пощаду:
— Тфяфяфяфячи ифвинефний...
— Тфяфяфяфячи ифвинефний...
Наблюдать за тем, как этот трёхметровый, состоящий из литых мышц гигант, покрытый синяками, раболепно пресмыкается на полу — зрелище было до абсурда комичным.
Наблюдать за тем, как этот трёхметровый, состоящий из литых мышц гигант, покрытый синяками, раболепно пресмыкается на полу — зрелище было до абсурда комичным.
— Инфтруктор Фефир... Пофему вы не офтановили флотского адмирала и адмирала... — хныкал здоровяк. — Пофмотрите, фто они фо мной фделали... Неуфели вам не фалко вафего любимого курфанта?
— Инфтруктор Фефир... Пофему вы не офтановили флотского адмирала и адмирала... — хныкал здоровяк. — Пофмотрите, фто они фо мной фделали... Неуфели вам не фалко вафего любимого курфанта?
— Даю тебе ровно три секунды на то, чтобы ты привел себя в порядок и заговорил нормально, — безэмоционально произнёс Зефир, хотя уголки его губ предательски подрагивали. — Иначе я не побрезгую добавить тебе от себя лично.
— Даю тебе ровно три секунды на то, чтобы ты привел себя в порядок и заговорил нормально, — безэмоционально произнёс Зефир, хотя уголки его губ предательски подрагивали. — Иначе я не побрезгую добавить тебе от себя лично.
Услышав это, Тяньмин судорожно вздрогнул. В считанные мгновения по его телу пробежало золотистое сияние, и все ужасающие травмы, гематомы и кровоподтеки исчезли без следа, словно их и не было.
Услышав это, Тяньмин судорожно вздрогнул. В считанные мгновения по его телу пробежало золотистое сияние, и все ужасающие травмы, гематомы и кровоподтеки исчезли без следа, словно их и не было.
При виде этого чуда глаза верхушки Дозора алчно блеснули. В голове каждого из них промелькнула одна и та же кровожадная мысль: «А ведь плод Чию Чию но Ми — чертовски удобная штука!» Теперь можно было лупить этого оболтуса в своё удовольствие, совершенно не опасаясь за его здоровье...
При виде этого чуда глаза верхушки Дозора алчно блеснули. В голове каждого из них промелькнула одна и та же кровожадная мысль: «А ведь плод Чию Чию но Ми — чертовски удобная штука!» Теперь можно было лупить этого оболтуса в своё удовольствие, совершенно не опасаясь за его здоровье...
По настоянию командования Тяньмину пришлось провести полноценную демонстрацию всех открытых им способностей: от Вытягивания жизни и исцеляющего усиления до Волны Полной Луны и её разрушительной версии — Пушки Волны Полной Луны.
По настоянию командования Тяньмину пришлось провести полноценную демонстрацию всех открытых им способностей: от Вытягивания жизни и исцеляющего усиления до Волны Полной Луны и её разрушительной версии — Пушки Волны Полной Луны.
После теории перешли к практике. Получив кивок от Сенгоку, юноша мягко опустил светящуюся золотом ладонь на его плечо. Спустя минуту адмирал выглядел лишь слегка утомлённым, тогда как лицо Тяньмина раскраснелось так, словно он только что выбрался из кипящего котла, уподобившись варёному крабу.
После теории перешли к практике. Получив кивок от Сенгоку, юноша мягко опустил светящуюся золотом ладонь на его плечо. Спустя минуту адмирал выглядел лишь слегка утомлённым, тогда как лицо Тяньмина раскраснелось так, словно он только что выбрался из кипящего котла, уподобившись варёному крабу.
Взмахнув рукой, юноша сформировал из воздуха несколько золотистых энергетических сфер и плавным движением направил их в тела Конга, Цуру и Зефира. Едва соприкоснувшись с кожей, сферы бесследно впитались, растекаясь по венам приятным, согревающим теплом. Троица ветеранов прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. К их неподдельному удивлению, скрытые резервы организма пробудились: они явственно чувствовали временный прилив физической силы, невероятной выносливости и обострённых рефлексов.
Взмахнув рукой, юноша сформировал из воздуха несколько золотистых энергетических сфер и плавным движением направил их в тела Конга, Цуру и Зефира. Едва соприкоснувшись с кожей, сферы бесследно впитались, растекаясь по венам приятным, согревающим теплом. Троица ветеранов прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. К их неподдельному удивлению, скрытые резервы организма пробудились: они явственно чувствовали временный прилив физической силы, невероятной выносливости и обострённых рефлексов.
Пока командование наслаждалось эффектом, Тяньмин внезапно повернулся к Сенгоку и нагло бросил:
Пока командование наслаждалось эффектом, Тяньмин внезапно повернулся к Сенгоку и нагло бросил:
— Эй, козлиная бородка! Старый хрен!
— Эй, козлиная бородка! Старый хрен!
Лицо Сенгоку мгновенно побагровело от ярости. Он занес кулак для сокрушительного удара, шагнув к наглецу, но в этот миг Тяньмин, не моргнув и глазом, всадил в него Пушку Волны Полной Луны. Светящийся заряд окатил адмирала с ног до головы. И чудо свершилось: искажённое гневом лицо Сенгоку разгладилось, гнев улетучился, уступив место абсолютному, неземному умиротворению и буддийскому спокойствию.
Лицо Сенгоку мгновенно побагровело от ярости. Он занес кулак для сокрушительного удара, шагнув к наглецу, но в этот миг Тяньмин, не моргнув и глазом, всадил в него Пушку Волны Полной Луны. Светящийся заряд окатил адмирала с ног до головы. И чудо свершилось: искажённое гневом лицо Сенгоку разгладилось, гнев улетучился, уступив место абсолютному, неземному умиротворению и буддийскому спокойствию.
Тяньмин облегчённо выдохнул, убедившись, что его жизнь вне опасности, и принялся разъяснять нюансы ошарашенным слушателям:
Тяньмин облегчённо выдохнул, убедившись, что его жизнь вне опасности, и принялся разъяснять нюансы ошарашенным слушателям:
— В общем, боссы... На данный момент моя сила разделена на две основные формы. Золотые сферы — это первозданная, чистая жизненная энергия. Она идеально подходит для регенерации плоти и краткосрочного повышения физических характеристик. — Он выдержал паузу. — А вот синие сгустки — это уже более тонкая материя. Они работают исключительно с разумом, исцеляя душевные раны и психологические травмы. Обычная Волна Полной Луны мягко сглаживает душевную боль. А вот Пушка Волны Полной Луны... принудительно вводит цель в состояние «мудреца», полностью очищая разум от любых желаний и агрессии на определённое время.
— В общем, боссы... На данный момент моя сила разделена на две основные формы. Золотые сферы — это первозданная, чистая жизненная энергия. Она идеально подходит для регенерации плоти и краткосрочного повышения физических характеристик. — Он выдержал паузу. — А вот синие сгустки — это уже более тонкая материя. Они работают исключительно с разумом, исцеляя душевные раны и психологические травмы. Обычная Волна Полной Луны мягко сглаживает душевную боль. А вот Пушка Волны Полной Луны... принудительно вводит цель в состояние «мудреца», полностью очищая разум от любых желаний и агрессии на определённое время.
Закончив с теорией плода, он плавно перевёл тему обратно к злополучным деревьям на заднем дворе штаба:
Закончив с теорией плода, он плавно перевёл тему обратно к злополучным деревьям на заднем дворе штаба:
— Вся загвоздка в том, что эти фокусы требуют колоссального расхода жизненных сил. Если я начну лечить кого-то без предварительно накопленных резервов, плод начнёт высасывать мою собственную жизнь, а этот процесс необратим. Поэтому мне жизненно необходимо вытягивать энергию из других организмов и запасать её в себе, словно в батарейке. Только так я могу избежать истощения. — Тяньмин виновато развёл руками. — Но есть и минусы. Эту «батарейку» нужно постоянно заряжать. К тому же, за один раз я не могу вобрать слишком много энергии, иначе моё собственное тело просто не выдержит перегрузки.
— Вся загвоздка в том, что эти фокусы требуют колоссального расхода жизненных сил. Если я начну лечить кого-то без предварительно накопленных резервов, плод начнёт высасывать мою собственную жизнь, а этот процесс необратим. Поэтому мне жизненно необходимо вытягивать энергию из других организмов и запасать её в себе, словно в батарейке. Только так я могу избежать истощения. — Тяньмин виновато развёл руками. — Но есть и минусы. Эту «батарейку» нужно постоянно заряжать. К тому же, за один раз я не могу вобрать слишком много энергии, иначе моё собственное тело просто не выдержит перегрузки.
— Так вот почему ты повадился каждый день разорять наш сад... — Конг шумно выдохнул, пытаясь обуздать остатки своего праведного гнева.
— Так вот почему ты повадился каждый день разорять наш сад... — Конг шумно выдохнул, пытаясь обуздать остатки своего праведного гнева.
— А какие у меня были варианты? — невинно похлопал ресницами Тяньмин. — Но если хотите, в следующий раз я обойду задний двор стороной. Может, адмирал Конг, вы будете оставлять дверь в свою спальню открытой? Я буду приходить к вам по ночам и высасывать ваши жизненные соки!
— А какие у меня были варианты? — невинно похлопал ресницами Тяньмин. — Но если хотите, в следующий раз я обойду задний двор стороной. Может, адмирал Конг, вы будете оставлять дверь в свою спальню открытой? Я буду приходить к вам по ночам и высасывать ваши жизненные соки!
С этими словами наглец игриво подмигнул и поднял вверх большой палец.
С этими словами наглец игриво подмигнул и поднял вверх большой палец.
Морщинистое лицо Конга густо покраснело, а затем потемнело от клокочущей ярости. У этого сопляка совсем инстинкт самосохранения атрофировался?! Отпускать сальные шуточки в адрес главнокомандующего, да ещё и в присутствии всего штаба?!
Морщинистое лицо Конга густо покраснело, а затем потемнело от клокочущей ярости. У этого сопляка совсем инстинкт самосохранения атрофировался?! Отпускать сальные шуточки в адрес главнокомандующего, да ещё и в присутствии всего штаба?!
— Пф-ха-ха-ха! Ну и наглец! Кх-кх-кх! — Зефир, в этот момент невозмутимо раскуривавший сигару, поперхнулся дымом. Серый пепел посыпался ему на мундир, пока старый вояка заходился в приступе кашля, потрясённый беспардонным подтекстом своего ученика.
— Пф-ха-ха-ха! Ну и наглец! Кх-кх-кх! — Зефир, в этот момент невозмутимо раскуривавший сигару, поперхнулся дымом. Серый пепел посыпался ему на мундир, пока старый вояка заходился в приступе кашля, потрясённый беспардонным подтекстом своего ученика.
Вице-адмирал Цуру слегка склонила голову набок.
Вице-адмирал Цуру слегка склонила голову набок.
— Но ведь не обязательно было ходить туда каждый божий день... — мягко, с легким непониманием произнесла она.
— Но ведь не обязательно было ходить туда каждый божий день... — мягко, с легким непониманием произнесла она.
— Эх, вице-адмирал Цуру, вы многого не знаете... — Тяньмин театрально вздохнул, состроив страдальческую мину. — С такими-то адскими тренировками мне просто необходимо усиленное питание! К тому же, у меня в казарме сидят трое великовозрастных сыночков, которые вечно нуждаются в лечении. Разве мог я бросить их на произвол судьбы?
— Эх, вице-адмирал Цуру, вы многого не знаете... — Тяньмин театрально вздохнул, состроив страдальческую мину. — С такими-то адскими тренировками мне просто необходимо усиленное питание! К тому же, у меня в казарме сидят трое великовозрастных сыночков, которые вечно нуждаются в лечении. Разве мог я бросить их на произвол судьбы?
Борсалино, Саказуки и Драгон ошеломлённо переглянулись.
Борсалино, Саказуки и Драгон ошеломлённо переглянулись.
«Сыночков?!» — красноречиво читалось на их лицах.
«Сыночков?!» — красноречиво читалось на их лицах.
И хотя юноша держался донельзя развязно и валял дурака, ни от кого из присутствующих офицеров не ускользнул истинный масштаб его способностей. Переглянувшись, они без слов поняли друг друга: этот мальчишка таит в себе невероятный, поистине пугающий потенциал.
И хотя юноша держался донельзя развязно и валял дурака, ни от кого из присутствующих офицеров не ускользнул истинный масштаб его способностей. Переглянувшись, они без слов поняли друг друга: этот мальчишка таит в себе невероятный, поистине пугающий потенциал.
Зефир, наконец прокашлявшись, переложил сигару в другой уголок рта и отмахнулся от курсантов. Выпустив сизое кольцо дыма, мужчина с фиолетовыми волосами усмехнулся:
Зефир, наконец прокашлявшись, переложил сигару в другой уголок рта и отмахнулся от курсантов. Выпустив сизое кольцо дыма, мужчина с фиолетовыми волосами усмехнулся:
— Всё, брысь отсюда. Возвращайтесь в казармы. Даю вам пять дней отгула — считайте это наградой за то, что первыми добыли жетон.
— Всё, брысь отсюда. Возвращайтесь в казармы. Даю вам пять дней отгула — считайте это наградой за то, что первыми добыли жетон.
— Ура-а-а! — хором взревели Тяньмин, Драгон и Борсалино, на радостях заключая друг друга в объятия.
— Ура-а-а! — хором взревели Тяньмин, Драгон и Борсалино, на радостях заключая друг друга в объятия.
Лишь Саказуки, всеми силами стараясь сохранить свой суровый имидж, глубже натянул на лоб форменную бейсболку Дозора. Впрочем, дрогнувшие в улыбке уголки губ с потрохами выдавали его ликование.
Лишь Саказуки, всеми силами стараясь сохранить свой суровый имидж, глубже натянул на лоб форменную бейсболку Дозора. Впрочем, дрогнувшие в улыбке уголки губ с потрохами выдавали его ликование.
Счастливая четверка уже собиралась выскользнуть за дверь, когда их остановил спокойный голос Цуру:
Счастливая четверка уже собиралась выскользнуть за дверь, когда их остановил спокойный голос Цуру:
— Подождите.
— Подождите.
Курсанты замерли на пороге.
Курсанты замерли на пороге.
— В эти дни держитесь подальше от Гарпа, — с мягкой улыбкой посоветовала женщина, а затем перевела немигающий взгляд на Тяньмина. — И ещё кое-что... Тяньмин. Ты уничтожил столько государственного имущества Морского Дозора. Оставить это без внимания было бы крайне... непедагогично.
— В эти дни держитесь подальше от Гарпа, — с мягкой улыбкой посоветовала женщина, а затем перевела немигающий взгляд на Тяньмина. — И ещё кое-что... Тяньмин. Ты уничтожил столько государственного имущества Морского Дозора. Оставить это без внимания было бы крайне... непедагогично.
Цуру изящным жестом взяла перьевую ручку и что-то аккуратно вывела на бланке.
Цуру изящным жестом взяла перьевую ручку и что-то аккуратно вывела на бланке.
— Поступим так. Мы запишем этот должок на твой счёт. Учитывая, что за твою голову на листовке назначена награда в десять миллионов белли... Возьмём эту сумму за основу. Постарайся расплатиться до следующего года, договорились?
— Поступим так. Мы запишем этот должок на твой счёт. Учитывая, что за твою голову на листовке назначена награда в десять миллионов белли... Возьмём эту сумму за основу. Постарайся расплатиться до следующего года, договорились?
Тяньмин споткнулся на ровном месте и едва не рухнул носом в пол...
Тяньмин споткнулся на ровном месте и едва не рухнул носом в пол...

Комментарии

Загрузка...