— Говори! Зачем ты убил Юань Дашэна? — внезапно заговорил Чжу Сюаньцзи. Его голос звучал словно железо, без капли тепла.
— А? — На лице Нин Чжо отразилось удивление.
— Говори! — рявкнул Чжу Сюаньцзи и одновременно обрушил на Нин Чжо огромное давление, словно внезапно придавив его невидимой горой.
Давление было настолько сильным, что застигнутый врасплох Нин Чжо едва не рухнул на колени.
Он пошатнулся, поясница и спина невольно согнулись, но на колени он не встал: с трудом удерживаясь на ногах, он смотрел на Чжу Сюаньцзи с упрямством во взгляде.
Глаза Чжу Сюаньцзи ярко вспыхнули золотом — с невиданной доселе жёсткостью он вперил проницательный взор в Нин Чжо!
Под этим невероятно острым взглядом Нин Чжо сразу почувствовал себя так, словно стоял совершенно обнажённым среди снега и льда.
Нин Чжо лихорадочно направил духовную силу пика девятого слоя в бутон Сокрытой Облачной Тени под корнем языка.
Бутон Сокрытой Облачной Тени активировался и с трудом, но всё же временно защитил его от проницательного взора Чжу Сюаньцзи.
Однако было совершенно ясно: эта защита долго не продержится.
Обливаясь потом и стиснув зубы, Нин Чжо с трудом выдавил: — Да, у меня был личный интерес.
— Я хотел торговать механическими взрывными огненными обезьянами и расширить своё дело, а банда Обезьяньей Головы была для меня главной помехой.
— Юань Дашэн преграждал мне путь к богатству.
— Поэтому, когда на празднике Огненной Хурмы я увидел, что он тяжело ранен и находится при смерти, у меня зародился замысел убить его. Я сам попросил у господина Фэй Сы жетон.
— С помощью этого опознавательного жетона я вошёл в банду Обезьяньей Головы и убедил Юань Эра отказаться от лечения Юань Дашэна.
— В итоге Юань Дашэн умер от тяжёлых неизлечимых ран, а настоящим убийцей действительно был я!
— Хе-хе-хе, — трижды холодно усмехнулся Чжу Сюаньцзи. — А ещё?
Его вопрос был подобен холодному лезвию, приставленному прямо к шее Нин Чжо.
Нин Чжо с трудом посмотрел на Чжу Сюаньцзи; на его лице читались потрясение и паника.
Взгляд Чжу Сюаньцзи, острый, словно у сокола, намертво приковался к Нин Чжо: — Только не говори мне, что ты убил Юань Дашэна лишь по этой причине!
— Говори как следует.
— Чистосердечное признание смягчает наказание, сопротивление — отягчает.
— Ты должен понимать, что тебя ждёт, если продолжишь всё скрывать.
— Знай: я принадлежу к царскому дому Южных Бобов и служу в Сыскном приказе.
— Если всерьёз начать сводить счёты, ваш клан Нин окажется всего лишь богомолом под колесом. Даже клан Мэн не заслуживает упоминания!
Нин Чжо обливался холодным потом, лицо его было мертвенно-бледным, а сам он едва держался на ногах.
В его голове бурлили мысли; всевозможные догадки и бесчисленные вопросы возникали один за другим.
«Что именно обнаружил Чжу Сюаньцзи, раз вдруг пришёл допрашивать меня?»
«Что мне следует сказать? Что мне нужно сказать?»
«Насколько я могу рискнуть?!»
Заметив колебания Нин Чжо, Чжу Сюаньцзи недовольно хмыкнул и резко усилил давление.
Нин Чжо больше не мог держаться и под огромным невидимым давлением опустился на одно колено.
Глядя на упрямого Нин Чжо, Чжу Сюаньцзи снова спросил: — Где истинный канон демонического пути?
Нин Чжо с трудом поднял голову. Недоумение на его лице было совершенно искренним: он действительно ничего не знал ни о каком истинном каноне демонического пути!
— Я не знаю. Что это за истинный канон демонического пути? — тут же ответил Нин Чжо. — Я никогда не видел никакого истинного канона и даже не слышал о нём.
Это была правда!
Чжу Сюаньцзи обладал выдающейся способностью распознавать ложь и мог отличить правду от неправды.
Чжу Сюаньцзи нахмурился: — Если у тебя нет истинного канона, как ты практикуешь демонический метод? Как ты собираешь плоть и кровь своих сородичей?
Нин Чжо поспешно воскликнул: — Господин, я невиновен!
— Я всё это время исследовал марионетку-двойника.
— Собирать для этого плоть и кровь сородичей — совершенно нормально.
— Вы можете посмотреть записи моих исследований. Они здесь.
Чжу Сюаньцзи обвёл помещение взглядом и в следующее мгновение силой мысли притянул к себе множество чертежей и несколько нефритовых пластинок.
Среди них действительно были записи об исследованиях и испытаниях марионетки-двойника, а также о множестве задуманных Нин Чжо направлений работы и небольших достижений.
Нин Чжо был осторожен по природе: ещё когда он объявил, что собирается создать марионетку-двойника, он уже начал готовить эти доказательства.
Чжу Сюаньцзи изучал доказательства, молча погрузившись в раздумья.
Пф!
Нин Чжо держался под давлением до последнего, но, достигнув предела, выплюнул полный рот крови.
Он горько усмехнулся, перестал сопротивляться и попросту плюхнулся на землю.
Тяжело дыша, он смотрел на Чжу Сюаньцзи, всем видом показывая, что признаёт вину и готов понести наказание.
Он горестно произнёс: — Этот день всё-таки настал.
— Я знал, что такой день настанет, знал...
Увидев, что Нин Чжо признал поражение и готов сотрудничать, Чжу Сюаньцзи немного ослабил давление, позволив ему перевести дух: — Наконец-то решился заговорить?
Однако это незначительное действие глубоко затронуло Нин Чжо и позволило ему получить самую важную информацию.
Нин Чжо про себя стиснул зубы и решил рискнуть!
Он с трудом сглотнул и, покачав головой, сказал Чжу Сюаньцзи:
— Господин божественный сыщик, вы узнали подоплёку, а я разоблачён, но всё равно ничего не могу сказать.
— Я всего лишь маленький человек. Если я раскрою правду, то непременно погибну!
— Что?! — Чжу Сюаньцзи вскинул бровь. — Ты всё ещё смеешь упорствовать?!
Он окинул Нин Чжо оценивающим взглядом с головы до ног: — Нин Чжо, тебе было нелегко дойти до сегодняшнего дня. Береги то, чего достиг.
Нин Чжо горько усмехнулся: — Конечно, я знаю. Мне действительно было нелегко дойти до сегодняшнего дня! Никто не знает этого лучше меня.
— Я родился в низах и нахожусь на самой окраине побочной ветви клана. Я всего лишь маленький человек.
— Я словно травинка, пробившаяся из земли и пустившая корни в грязи и навозе.
— Мне приходится изо всех сил впитывать все питательные вещества, какие только удаётся получить, чтобы суметь вырасти.
— Взять хотя бы то, что я взял под контроль чёрный рынок. Я знаю, что это грязное дело, которым практики праведного пути брезгуют заниматься.
— Но что мне остаётся делать?
— Как бы ни вонял навоз, если он питает меня, я буду изо всех сил извлекать из него всё полезное.
Договорив до этого места, Нин Чжо посмотрел снизу вверх на Чжу Сюаньцзи, и в его взгляде проступила зависть.
— Господин Чжу, вам никогда меня не понять!
— Вы принадлежите к царскому дому и с рождения стоите выше остальных.
— Вы достигли ступени Золотого ядра и можете без труда раздавить меня.
— Как сейчас: вам достаточно протянуть ногу, чтобы легко раздавить меня, словно придорожного муравья.
— Но зачем такому благородному человеку, как вы, притеснять меня?
— Вы ведь уже знаете правду. Зачем же притеснять такого маленького человека, как я?!
Чем больше Нин Чжо говорил, тем сильнее чувствовал себя обиженным и тем больше распалялся от гнева.
Его лицо исказилось от жуткой ненависти.
— На самом деле я лишь хочу спокойно жить и совершенствоваться!
— У меня нет выбора. В некоторые решающие моменты я слишком слаб и мне не на кого положиться. Я могу лишь совершать не самые благовидные поступки, чтобы заручиться чужой поддержкой.
— Я давно предвидел, что однажды вы придёте арестовать меня. Какие бы доказательства моей вины вы ни предъявили, я всё признаю.
— Но если вы хотите, чтобы я выступил с обвинением, стал свидетелем и послужил ключом к раскрытию всего дела, я ни за что не смогу этого сделать.
— Просто убейте меня.
— Ведь я не один: у меня есть клан, родные и друзья. Я не хочу навлечь беду и на них.
— Что сделал сам, за то сам и отвечу!
С этими словами на лице Нин Чжо появилась решимость человека, готового без страха встретить смерть.
Чжу Сюаньцзи погрузился в молчание.
Огненный дух Драконьей Черепахи всё это время с интересом наблюдал за происходящим, но теперь на его лице застыло недоумение.
Он не понимал, о чём сейчас говорит Нин Чжо.
«Что ты вообще такое говоришь?»
Хотя он ничего не понимал, но уже почувствовал, что дело принимает дурной оборот.
Потому что Чжу Сюаньцзи медленно умерил свою мощь и перестал оказывать на Нин Чжо огромное давление.
Огненный дух Драконьей Черепахи не выдержал и зарычал: «Чжу Сюаньцзи, что ты делаешь?! Ты же уже разоблачил его!»
«Именно! Этот юный практик перед тобой и есть преступник, тот самый преступник, который взорвал бессмертный дворец!»
Однако Чжу Сюаньцзи теперь смотрел на Нин Чжо сверху вниз, и в его взгляде проступило сострадание.
Он был Чжу Сюаньцзи, носивший прозвание «раскрывающий сокрытое и умиротворяющий народ».
Он всегда относился к практикам из низов с глубоким сочувствием и состраданием.
В городе Чёрной Чешуи он был готов ради чаши сладкой воды деревенского старосты из низов пойти на риск и расследовать коррупцию клана Су.
В столице перед правителем Южных Бобов он прямо заявлял, что необходимо сдерживать могущественные кланы практиков и деятельно поддерживать талантливых практиков из низов.
Когда Ли Лэйфэн перед смертью втянул его в свой замысел, Чжу Сюаньцзи не разгневался, а опечалился и добровольно позволил использовать себя, чтобы подобрать для приюта Цзыю самого подходящего главу.
К огромным силам, глубоко укоренившимся в Царстве Южных Бобов, он испытывал естественную настороженность, а к практикам средних и низших слоёв — сострадание, шедшее из самой глубины души.
Глядя на Нин Чжо, без сил сидевшего на земле, обливавшегося потом и выглядевшего крайне жалко,
Чжу Сюаньцзи вздохнул, и на его лице впервые отразилось волнение: — Ах ты, мальчишка, слишком уж ловко плетёшь интриги. Подобные происки лишь приведут тебя к гибели.
— У тебя ведь есть талант. Зачем же так гнаться за быстрой выгодой?
В его тоне слышалась досада человека, огорчённого тем, что подающий надежды юноша не оправдывает ожиданий.
Нин Чжо горько усмехнулся: — Господин, лишь после вхождения душой в бессмертный дворец я обнаружил, что у деревянной куклы очень большая голова. Только после этого я понял, что обладаю талантом.
Чжу Сюаньцзи промолчал.
В его глазах Нин Чжо приобрёл ещё один облик — несчастного, жалкого и смешного человека, с которым жестоко сыграла судьба.
— Нин Чжо, у тебя есть талант. Ты достойный молодой человек.
— Я дам тебе шанс.
— Хорошо подумай и через три дня дай мне ответ!
— Запомни: твой ответ определит твоё будущее.
Заложив руки за спину, Чжу Сюаньцзи взмыл в воздух, превратился в радужный луч и стремительно унёсся ввысь.
Нин Чжо ещё долго неподвижно сидел на прежнем месте.
Шум становился всё ближе: к нему спешили практики-охранники из окрестностей его усадьбы.
Но какой от них был толк?
Перед Чжу Сюаньцзи силы, собранные Нин Чжо, казались бумажными, и положиться на них было совершенно невозможно.
«Слишком слаб, слишком слаб!»
«Я всё ещё слишком слаб».
Нин Чжо крепко сжал кулаки, пальцы глубоко впились в плоть.
Бессмертный дворец Лавы, главный зал.
Огненный дух Драконьей Черепахи опешил!
Даже после того, как Чжу Сюаньцзи улетел, он продолжал смотреть ему вслед, горячо надеясь, что тот внезапно одумается, повернёт обратно и схватит Нин Чжо.
«Что? Ты вот так просто уходишь?»
«Он преступник! Он настоящий преступник!»
«Но почему мне кажется, что ты ещё и пожалел его?»
Огненный дух Драконьей Черепахи никак не мог этого понять: происходящее казалось ему совершенно нелепым.
Он хотел поглазеть на представление, хотел увидеть, как Нин Чжо схватят, но вместо этого увидел, что тот снова преодолел смертельный кризис.
Даже сам божественный сыщик Чжу Сюаньцзи поддался обману Нин Чжо.
«И ты называешь себя божественным сыщиком?»
«Да ты самозванец!»
Огненный дух Драконьей Черепахи кипел от ярости.
Он перевёл взгляд на Нин Чжо, которого уже подняли и поддерживали под руки в окружении множества практиков.
«Притворяется! До чего же хорошо он умеет притворяться!»
Глядя, как окружающие утешают и успокаивают Нин Чжо, огненный дух Драконьей Черепахи ощутил холод в душе.
«Этот юноша и вправду слишком хитёр и страшен!»
«Неужели ему действительно всего шестнадцать лет?»
«Уж не старый ли он монстр, совершенствовавшийся пятьсот лет и переродившийся в новом теле?»
Огненный дух Драконьей Черепахи стал ещё сильнее опасаться Нин Чжо.
Он предупредил себя: когда в будущем снова придётся иметь дело с этим юным практиком, нужно непременно быть осмотрительным в словах и поступках!

Комментарии

Загрузка...